поменяемся местами?

Антону очень хочется Арсения трогать, обнимать и целовать перед сном, но: бесконечные истории с женщинами — которых хочется ревниво называть тёлками, он ведь всё ещё из Воронежа, — объятия с гостями шоу и всем известное ‘я гомофоб’ не дают даже легкой дымки надежды на то, что мечты Антона когда-нибудь станут реальностью. он грустно разглядывает фото в инстаграме Арсения, грустно пересматривает свою же историю с ‘человеком-шило-в-жопе’, грустно на всё это дрочит, — и приходит к мысли, что, в целом, шансы на успех есть. вообще Антон уже давно смирился с тем, что, ну, стоит у него на Арсения. переживал, конечно, долго думал, как же так вышло, проверял ориентацию — пытался трахаться с другими мужиками, но — нет, только девушки и Арсений. на девушек тоже не на всех встаёт, конечно же: кажется, типаж есть не только у самого Антона, но и у его члена, и это и успокаивает, и веселит. в целом, Шастун довольно быстро смиряется со своей ориентацией, хотя и не может её полноценно идентифицировать, и с желанием дрочить на Арсения, а ещё, возможно, когда-нибудь, спать с ним ‘по любви’. эта мысль западает в голову так сильно, что Антон начинает искать выходы из ситуации ‘мой любимый человек — гомофоб’ самыми радикальными методами. он думает, что, в целом, без разницы же, кого ебать: мальчика или девочку, и, если уж Попов так сильно переживает за сохранность и девственность своей жопы, то — ну, Антон готов жертвовать собой ради их великой любви. в том, что любовь действительно великая, Шаст совсем не сомневается: если уж все эти девочки и мальчики пишут, а Стас так сильно бесится, что даже убирает их из совместных игр, а те, что оставляет, — безжалостно режет, то, наверное, что-то и правда есть, столько людей не могут ошибаться. Шастун шерстит всё, что находит в интернете про анальный секс и подготовку к нему, залазит даже на некоторые форумы, где пишут, как всё-таки мужчине получить удовольствие от проникновения. он пробует наедине с собой, вставляет в себя пальцы в душе и в кровати во время дрочки, и впервые кончает без рук, когда несколько раз надавливает пальцами на простату — больше от неожиданности, конечно, чем от удовольствия, но факт остаётся фактом: анальный секс с проникновением в него самого — это приятно, и он, в целом, не против попробовать проникновение с одним конкретным мужчиной. случаев, конечно, не представляется: то карантин, то Арс отказывается ехать пить с компанией в отель, то разные домики на Спорном, то отмена концертов, и Шастун, конечно, отчаивается. отчаивается, но не сдаётся: покупает анальную пробку, чтобы развлекать самого себя и ‘не потерять навык’, как он сам себе говорит. выбирает долго, опять гуглит и сравнивает марки, магазины, докапывается до онлайн-консультантов. в итоге берёт пробку с вибрацией, с каким-то суперпультом управления и миллион разных смазок — чтобы было веселей. его так увлекает процесс изучения собственной сексуальности, что Шаст сам не замечает, как стирает собственные границы и притаскивает пробку с собой на съёмки. он знает, что впереди целый день взаимодействий с посторонними людьми, что он заебётся общаться и делать вид, что всем рад, и думает, что легкое возбуждение ему не помешает. он вставляет в себя пробку между вторым и третьим мотором, включает её, проверяет, что пульт загорелся зелёным, но вибрацию пока не включает: ни к чему, ещё 4 часа съёмок впереди, быстро подрочить в туалете вряд ли получится. он пытается не ёрзать на пуфе и стульях во время игр, старается не смотреть на Арсения: член же уже стоит, а все эти лишние телодвижения и взгляды вряд ли чем-то помогут. да и сам Арс не помогает, если честно: смотрит, идиот, из-под ресниц, касается плеча, когда не может угадать его в новостях, смеётся и морщит нос, — Антону хочется его за этот нос укусить, а потом чмокнуть, а потом ещё спуститься поцелуем к губам. он пытается обо всём этом не думать, пока смотрит, как Арсения шарашит током, выпрямляет ноги, пытаясь сесть удобнее, но организм — предатель, реагирует на все телодвижения. он вскакивает на ноги, чтобы отбить ‘пять’ Серёже и Арсению, которые выходят с ‘шокеров’, не замечая, что из кармана выпадает кнопка. они прощаются с гостем, снимают поклон, потом рекламную сторис, Оксана объявляет в наушник перерыв 15 минут, и — в этот момент пробка внутри начинает вибрировать. Антон моментально покрывается испариной, потому что это — пиздец, он лезет в карман штанов, но там кнопки, естественно, не оказывается, а значит, сейчас его возбуждением управляет кто-то другой. он пытается улыбаться ребятам, машет рукой съёмочной группе и Оксане, мол, всё хорошо, надо просто освежиться, улыбается гостю, пока Паша что-то трещит про дату выхода выпуска, а сам пытается как можно быстрее слинять в уборную, чтобы подрочить и вытащить предательскую игрушку из себя, не спалившись. он выворачивается из разговора, отмахивается от Диминого ‘всё ок? ’, убегает в туалет. он захлопывает за собой дверь, не закрывая, и стекает по стене, начиная скулить, потому что тот, кто поднял этот ебучий пульт, явно издевается: он играет с мощностью, то выкручивая на максимум, то, наоборот, почти останавливая вибрацию, что даёт Антону возможность хотя бы немного подышать. он сидит на полу, привалившись к стене, и пытается собрать себя в кучу, чтобы всё-таки привести себя в адекватное состояние, когда дверь открывается — и заходит Арсений. он держит пульт в правой руке, левой закрывая дверь туалета на защелку, и выкручивает мощность игрушки на максимум, усмехаясь. — сука, — Антон выплёвывает это вместо стона, хотя всё, чего ему сейчас хочется — это чувствовать внутри себя не пробку, а член того самого человека, который так над ним издевается. — не ожидал от тебя, конечно, но это интересно, — Арс протягивает ему руку, помогает встать и опереться задницей на раковину. — помочь или сам справишься? он опять снижает мощность вибрации, и Антон неосознанно подаётся вперёд бёдрами, потому что кончить ему необходимо, но с такой интенсивностью воздействия на внутренние точки ему это не удастся. он кусает губу, высовывает кончик языка и смотрит на Арсения, надеясь, что выглядит не совсем уж жалко, когда Попов кладёт ему свободную ладонь на пах и тихо произносит: — у нас есть минут 10, трахнешь меня? у Антона перед глазами уже давно летают мушки, и он не сразу понимает смысл сказанного, но, когда осознаёт, давится воздухом и пытается ослабить ворот надетой на него костюмерами рубашки, потому что от одного предложения становится как-то душно. — ну, вообще-то здесь к этому готов я, — он пытается забрать у Арсения пульт от игрушки, но в ответ на это слышит: — ну вот пока ты будешь во мне, я тоже буду в тебе, тебе что, не нравится? Антон уже не даёт себе подумать и взвесить все ‘за’ и ‘против’: времени и правда остаётся мало, Арсений сжимает руку на его члене через два слоя ткани, выкручивает опять вибрацию почти до предела, и Шастуну остаётся только притянуть его к себе, целуя и расстёгивая ширинку на Арсе, а потом на себе. — стащил у тебя смазку из сумки, — Арсений выстанывает это Антону в ухо, пока Шастун быстро целует его в шею и пытается стащить с задницы узкие джинсы. — в заднем кармане поищи. Антон смеётся, вытаскивает один из тех самых тюбиков, купленных вместе с пробкой, и думает, что у них даже смазка в жопах будет одинаковая, но говорить об этом боится — не хочет портить хоть и такой странный, но самый долгожданный секс в своей жизни. он разворачивает Арсения, чуть наклоняет его, льёт смазку себе на пальцы, медленно входит одним, и Арсений стонет, и это — совсем не болезненно, а, скорее, немного даже восхищенно. — Шаст, давай там не тормози, 7 минут у нас, Оксана нас прибьёт, — Антон хочет быть медленным и нежным, но понимает, что Арсений прав, и что у него внутри всё пульсирует, вибрирует, и что надо бы поторопиться, поэтому растягивает Арсения хоть и бережно (насколько это возможно), но быстро, полагая, что, ну, взрослый же мальчик, знает, на что идёт. — презерватив из второго кармана вытащи, не забудь, ладно? Антон смеётся и чмокает Арсения в лопатку, как давно хотел, думает, что обязательно потом чмокнет ещё и в нос, вытаскивает из него пальцы, а из кармана — презерватив, надевает его на себя трясущимися руками, и: — Арс, если я кончу прям сейчас, прости меня, и дай шанс исправиться, — и медленно входит. Арсений стонет, чуть выше, чем раньше, и Антону очень хочется двигаться в нём быстрее, но он не может себе этого позволить, боится причинить вред, поэтому амплитуда движений минимальная, и голова уже идёт кругом, когда Арс уменьшает вибрацию на пару секунд и снова выкручивает на полную, тонко намекая, что, как бы, он тут не молодеет. Антон всё правильно понимает — и двигается так быстро, как только может, когда ноги подкашиваются, а такой желанный человек прижимается спиной к груди и выгибается. Антон кончает, прижимая Арсения к себе, держа его за талию обеими руками, и пытается не упасть, но всё-таки обхватывает член Арса одной рукой и быстро додрачивает ему, выходя на самом пике. Арс выстанывает его имя, падая грудью на стойку с раковиной, когда Антон забирает из его ладони пульт, выключает пробку, достаёт её из себя. — у меня есть к тебе парочка вопросов, Арсений, — он моет руки, приводит в порядок себя, Арсения, одевает их обоих, пока Арс пытается восстановить дыхание, моет игрушку под проточной водой, вытирает салфетками. — но у нас всего три минуты, чтобы вернуться на площадку, а мне ещё всё это надо убрать. не уходи никуда после съёмок, как ты любишь, договорились? — да куда я от тебя денусь, Шастун, нам теперь надо ещё местами поменяться, — Антон слышит у Арсения в голосе нотки интриги, усмехается, чмокает его, наконец, в нос, и думает, что готов на всё, лишь бы это не заканчивалось.