поцелуи под стрыкало

— наушники? — те моментально оказываются в девичьях руках, — а плед? вечер уже, прохладно. замерзну и умру, этого хочешь? — шутливо причитает, сидящая за угловым диванчиком, лиза. — а встать и взять самой? — в ответ лишь наглющая тишина и ожидание этого, по мнению юли, дурацкого пледа нежно-желтого цвета. старшая, как и всегда, ведется на поводу у мелкой, что без зазрения совести пользуется своей милашностью, и плетется в свою крохотную спальню, нестерпимо роется в верхних полках шкафа до которых лиза достает только после того, как встанет на стульчик, и находит самое теплое одеяльце в доме. — лови, лентяйка, — аккуратно бросает скомканую вещь прямо в синеволосую девушку, что непрерывно листает бесконечный, как всем вокруг кажется, плейлист, длительно выбирая песню, которую предстоит послушать сегодня. — спасибо, труженица, — зеленоглазая укутывается в одеяло, поправляет мягкую подушку под спиной и утыкается дальше в телефон, упорно пытаясь отыскать богом забытую музыку.       юля все спешно ходит туда сюда, то простой карандашик ищет, то чистые листочки, которых на удивление оказывается не так уж и много, потому что большинство в каких-то пятнах от кофе, мятые или порванные. каким образом? без малейшего понятия, но чаще всего ответ лишь один: лиза делает все, как обычно, через задницу. купит кофе в ближайшей забегаловке — разольет, потом уронит все листы, пройдется по ним, пока собирает, и куда-нибудь в уголочек сложит, будто и не при делах. старшая, находя это безобразие, уже просто помалкивает и надежды о том, что это прекратится в прекрасном будущем, засовывает куда подальше.       наконец-то шустро закидав синевласку, что только звонко цокала на это, всеми принадлежностями для сочинения собственных мелодий, притащив аппетитный шоколадный пудинг для себя и свежие булочки с персиковой начинкой для подруги, уселась к ней. — да блин, сок забыла, — шепчет с закатанными карими глазами, откидывая в сторону гладкий плед и готовясь встать за коробочкой, что лежала где-то на тесной кухне, но в эту же секунду резко оказывается на диване с помощью лизы, — ты чего? — задолбала копошиться, — ругается недовольно, — сядь и расслабься уже, вон на закат взгляни, — взглядом указывает на приоткрытое окно за которым открывается чудесный вид, — все упускаешь же, ну! — за руку ее к себе поближе тянет, проводной правый наушник предлагает, из которого уже исходит звук незнакомой песни, и тарелку с булками рядом кладет, успевая чуть-чуть накрошить и смахнуть с одеялка на пол, что пылесосить будет явно не она.

***

                  /стрыкало — дешевые драмы/

      юля, пережевывая булочку, которой с ней заботливо поделилась лиза, увлеченно пишет нотки на листах, то и дело вздыхая разочарованно, а потом выкидывая смятую бумагу в какую-то левую коробку, что осталась с недавнего переезда в эту квартиру. в самом деле обосновываются они уже вторую неделю и думается им, что завалы разгребать вечность будут. всем лизиным семейством собирали эти баночки-скляночки, мягкие игрушки и миллион футболок, а на вопросы «зачем тебе столько?» она сгребала их еще больше, игриво причитая «надо!». правда потом она жалела о содеянном, ибо затаскивать это все на пятый этаж было муторно и тяжко. спина болела, мама не горюй, а она и не горевала — смеялась с нее, называя дурочкой.       мелкая очки на нос натянула и стала внимательно разглядывать улочки, что залиты недавно прошедшим ливнем. заиграл любимый ею стрыкало со своими дешевыми драмами, которых она избегала всегда. зачем же драмы, когда счастья хочется? — сцены ревности, сцены разлуки, — начала коряво пропевать синеволосая тихим голосом, прекращая бесконечную тишину, что порядком ей надоела. все не сдружится с ней, некомфортно, поэтому и в питер одна не уехала.       юля сбивается в который раз, кладет все на стеклянный столик рядом и поворачивается в сторону подруги, что вовсе не замечает никого вокруг, погрузившись в мелодию из наушника. выглядит прелестно настолько, что старшая теряется немного и глазами охотно поглощает каждые черты, хоть четко они не видны. на улице стемнело и освещение на заставленном балконе остается благодаря тусклому лунному свету, да нескольким фонарям с набережной, что красиво обрамляют нежную кожу двух девушек, сидящих на диванчике и укрытых желтеньким пледом. — лиз? — что? — как-то в прострации отзывается мелкая. — слишком темно, не кажется? — не кажется, — вторит фразу, — твои любимые свечи в ванной внутри шкафчика, — и дальше лежит с прикрытыми глазами, безвучно шевеля влажными губами попадая в текст песни.       старшая тихонько идет добывать свечи в уже кромешной тьме квартиры.

***

            /стрыкало — бесполезно/

      свечки во всю горят, ванильным ароматом балкон опаляя. девушки нежатся в объятьях под предлогом «тепло улетучивается, давай греться!». в белых, как облачки, наушниках играет легкая мелодия того же стрыкало. за окном яркие звезды проглядываются.       «посмотри, сегодня звезды ярче, чем вчера». — правда, смотри!       и юля смотрит, но не на ту звезду. давно уже не туда поглядывает, очи свои приковала на одну девчонку и отвести теперь не может. себе давно во всех грехах открыто призналась, а синевласке не признается. боязно.       «во тьме утонет берег и ты боишься верить. не бойся — это глупо, скоро тьма отступит».       и хочется в действительности все страхи отпустить, расскрыться вдоволь перед милашкой, что в себя влюбила сама того не замечая, да получить ответ, желательно, взаимный. надоело в мечтах летать, надеяться на что-то.       девушка не замечает, что не только она во все глаза с искорками пялится. мелкая очки уже успела снять, напротив расположиться, трепетно раглядывая с улыбкой на пухлых губах. — юль?       в ответ лишь приятное шуршание ткани подушек и одеяла. кареглазая приближается к младшей, ловит ее взгляд на своих губах и набирается решимости сделать то, о чем желала без конца и края.       «и вдруг сорвётся слово, и мы полюбим снова». — люблю тебя.       целует без раздумий. отдается приливу тягучих чувств. тонкими пальцами рук поглаживает щечки несопротивляющийся лизы, которая ошарашена сие ситуаций, но одновременно ощущает то, как мелко подрагивают ладони и тянет в мышцах. вкус алое с мятой затмевает сознание, кружит голову и отбивает желание отпрянуть, хотя стоило бы — воздух не бесконечный.       юля руки на обнаженную шею спускает, а младшая мурашками покрывается. в поцелуй лыбится и притягивается еще, казалось бы куда, ближе. — я тебя тоже, — слышатся шепот сквозь сбитое дыхание.       наушники уже валяются где-то среди всего бардака, но мелодия и строки отчетливо слышатся:       «но, мой друг, ты слышишь, в дали раскаты грома и мы должны быть дома. не бойся — это глупо, скоро тьма отступит».