This love

      Спустя два месяца Лили всё ещё живёт у Розы, которая после того обморока смотрит тревожно, но молчит. Поттер до сих пор помнит испуг в глазах кузины, и от этого только тяжелее.       Как и от родительского дома. И если сначала переезд к родителям казался хорошей идеей, возвращением к истокам, то после проведённого там дня Лили буквально сбегает: картинка перед глазами слишком сильно напоминает о том, что не удалось построить ей. Это так больно.       И Лили весь вечер плачет, стоя под душем: Розе ни к чему лишние потрясения.       В свою квартиру возвращаться не менее больно: даже с новеньким ремонтом она напоминает о том, что не сбылось, хотя было главным рождественским желанием. Осколки режут слишком больно, а собирать свою жизнь по кусочкам оказывается куда сложнее, чем представлялось.       Лили много работает, много читает и прожигает жизнь по выходным. Даже задумывается о съёмной квартире, но Роза говорит, что в таком случае переедет вместе с ней, заставляя отступить. И Поттер благодарна: больше всего она боится остаться одна и потеряться в мыслях, что как кислота. Однако и мешать Розе жить кажется ей кощунством.       Уизли на такую пламенную речь, сказанную однажды вечером, лишь мягко улыбается и говорит, что Лили просто не может мешать.       — С чего ты вообще решила, что мешаешь, Лили? — Роза ставит кружку с какао на стол и смотрит в упор. — Ты просто не можешь мешать. Тёплая, солнечная и живая девочка, скованная чужим холодом, — она улыбается так нежно, что Лили хочется плакать. Но не от пустоты, а от переполняющей теплоты, которой она так давно не ощущала, утонув в боли. — Я даже стала вовремя домой приходить, потому что знаю, что ты меня ждёшь. А ты заладила про то, что стесняешь и мешаешь. Просто живи, Лили. Когда придёт время, сама выпорхнешь.       Лили улыбается уголками губ и обнимает Розу. Вот как она может быть такой согревающей и спасающей?       — Как у тебя это получается?       — Я просто знаю, насколько бывает больно, насколько ранит. И не хочу добавлять боли. Её и без того слишком много.       А Поттер хочется расспросить подробнее, ибо она, оказывается, так мало знает о кузине, но эта грустная улыбка лучше любого стоп-слова. И Лили вдруг неожиданно понимает.       И это та самая ситуация, когда непонятно: благо прозрение или нет?       Впрочем, это жизнь.       Лили учится заново улыбаться и собирает свой мир по кусочкам. Пока не всё гладко, но и это лучше, чем было до.       Она обедает в Министерстве с Джорджем Флинтом и даже соглашается выпить кофе на выходных, о чём жалеет в это же похмельное утро субботы: всё-таки понижать градус не стоило. Но Флинт достаточно хорош, чтобы к четырём вечера привести себя в порядок и трансгрессировать рядом с кофейней с отвратительным кофе и вкусными пирожными. Будь они знакомы чуть лучше, она пригласила бы его к Розе.       И всё идёт хорошо, они обмениваются рабочими историями, вспоминают прошлогодний бал, на котором отличился Патрик Вуд, и Хогвартс. Лили даже почти не морщится, делая глоток рафа, и заедает вкуснейшим бисквитом очередной рассказ Джорджа о рабочих буднях. Вот только он что-то говорит о втором свидании, и это портит такую чудесную встречу.       — Джордж, пойми меня правильно, мне нравится с тобой общаться, но я не хочу отношений, — Лили смотрит на него поверх стакана и разбивает надежды.       — Всё в порядке, Лили, — он фальшиво улыбается и расплачивается по счёту, даже не дав заглянуть в него.       А Лили даже дискомфорта не чувствует. Ей не нужны отношения. Может быть секс для разрядки, но не более.       И этим же вечером они встречаются в клубе у бара. И это донельзя забавно.       В неоне после пары шотов губы Флинта оказываются уж слишком манящими, и Лили поддаётся соблазну. Ей по-прежнему не нужны отношения, но уж очень хочется почувствовать себя желанной хотя бы на один вечер. Он отвечает немедля, чуть прикусывает нижнюю губу, а Поттер наравне с азартом и возбуждением чувствует пустоту. Такую омерзительно-липкую и похожую на трясину. Когда же Джордж, осмелев, проникает под свободный топ и оглаживает талию, Лили передёргивает, и она отстраняется.       Наигранно улыбается и вливает в себя очередной шот.       Но это, увы, не помогает.       Она возвращается домой со словами: «Я ничего не понимаю, Роза, абсолютно ничего», — и спешит в душ: ей нужно о многом подумать и смыть тушь, от которой за день устали глаза.       А спустя неделю Роза заставляет Лили надеть давно забытое в недрах шкафа тёмно-зелёное платье с открытыми плечами и пойти вместе с ней на вечеринку, устроенную Ником, под кодовым названием «Вечер встречи выпускников Хогвартса». Сама она в комбинезоне шоколадного цвета на широких лямках напоминает прекрасную нимфу, заставляя Поттер снова восхищаться её нетипичной красотой.       Они, как впрочем и всегда, немного задерживаются, тут же вливаясь в разношёрстную толпу собравшихся. Роза замечает Ника и покидает кузину, а Лили высматривает Элизабет: стоит поблагодарить её за прекрасную статью о Патрике. И нет, там ни слова о непринятом вызове: такое не принято выставлять напоказ.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, Поттер.       — И тебе здравствуй, Малфой, — Лили оборачивается и, не стесняясь, разглядывает собеседника. Малфою идёт этот графитовый пиджак и нарочито небрежная укладка. — Хорошо выглядишь.       Он криво ухмыляется и приподнимает левую бровь.       — Не так хорошо, как ты, Поттер. А сейчас прошу меня простить, дела не ждут.       И Малфой уходит, так виртуозно маневрируя среди людей, что стоит позавидовать. Лили почему-то все это напоминает типичные хогвартские праздники. Разве что теперь подливать огневиски в пунш не приходится.       — О, прекрасная Лили Поттер! — Ник всегда появляется неожиданно. — Вино, шампанское, что-то покрепче? — он улыбается так ярко, что почти слепит глаза.       — Давно не виделись, солнышко, — Лили зеркалит улыбку. — Начну, пожалуй, с шампанского.       — Вот годы идут, а ты не меняешься. Хоть бы раз выбрала вино, — он приобнимает за плечи и ведёт к барной стойке. И Лили следует за ним, хотя обещала самой себе прекратить.       — Альбус здесь? Хотела с ним поздороваться, — спрашивает Поттер, ставя бокал на стойку. Здесь слишком много людей. Слишком много хорошо знакомых людей. И проваливаться в безумство здесь нельзя, хотя очень хочется.       — Нет, только Малфой.       — Неинтересная информация, — усмехается Лили, проводя пальцем по кромке бокала. Пузырьки внутри так красивы.       — А зря. Хорошая вышла бы пара.       — Роль свахи тебе не шла даже в школе, — огрызается Поттер. А уж эту позорную историю о своднике-Нике не знают, кажется, только те, кого он столь безуспешно пытался свести. Хотя давно стоило бы рассказать Розе, почему к ней столь неожиданно воспылал нежными чувствами Скорпиус Малфой на их седьмом курсе.       — Как я теперь понимаю Розу, — вдруг неожиданно усмехается Ник, кажется, совсем не обидевшись. — В школе ты была ярче.       — Много воды утекло, солнце.       Он грустно улыбается, допивает и, приобняв, шепчет: «Хорошего вечера», — растворяясь среди гостей. А Лили простит наполнить бокал снова.       Сидеть за барной стойкой — обоюдоострый меч. Ты имеешь хороший обзор на зал, но и зал имеет хороший обзор на тебя. Но пока Поттер везёт: приходящие за напитками не спешат приблизиться и завязать разговор, а Лили спокойно напивается, наблюдая за разномастной публикой.       Потом счастливая Роза в компании вернувшейся из Румынии Доминик пытается вытащить её на импровизированный танцпол. Не то, чтобы она сильно противилась: бутылка шампанского даёт о себе знать, — но что-то внутри всё равно скребётся, пытаясь удержать. Бросаться в омут с головой совсем не в её стиле, однако в последнее время Лили поступает таким образом всё чаще и чаще. В конце концов это весело: танцевать с близкими людьми под любимую музыку, позволяя себе некоторые вольности и подпевая. Голова приятно-лёгкая, а улыбка — невымученная.       И если Лили так проще, то Роза готова помочь, только она отчаянно боится не удержать эту хрупкую и маленькую девочку. Впрочем, сейчас пора подумать и о себе: Ник прекрасно осознаёт, что семья для неё всегда впереди, но вот только она не готова делать больно. Он не давит, и один этот факт заставляет сердце биться чаще. Она буквально влетает в его объятья и едва ощутимо целует, чувствуя губами улыбку. Ник порой так близко, что страшно. Но слабоумие и отвага — это диагноз.       Лили улыбается: Роза и Ник — красивая пара. И Поттер в других обстоятельствах порадовалась, но их счастье слепит глаза и делает чудовищно больно. Она ненавидит себя за это и заказывает на баре огневиски со льдом, что после выпивает залпом, заставляя заныть зубы, и обжигает слизистую. На глазах выступают слёзы, которые Лили неаккуратно стирает, размазывая тушь.       Когда же она уже придёт в норму? Почему чужое счастье делает так больно?       — Лили… — рука, осторожно касающаяся плеча, позволяет на время сбежать от мыслей.       — Доминик, не желаешь присоединиться? — кузина выглядит эффектно. Как впрочем и всегда. Она садится рядом, улыбается бармену ярко-красными губами и заказывает какой-то коктейль.       — За нас любимых, Лили, — Уизли салютует бокалом и отпивает. А Поттер чудится, что у кузины тоже сердце разбито вдребезги.       — Надолго к нам?       — На ближайшие пару лет точно, — она откидывает светлые волосы назад, открывая шею.       — В Британии, наконец, открывают небольшой заповедник, предложили пост директора, а я не отказалась. В конце концов в Румынии меня уже ничего не держит, — и это «уже» вкупе с печальной улыбкой говорит само за себя.       — Пора обзаводиться кошками, — Доминик смеётся и качает головой.       — Разбитые сердца не перестают биться, Лили. И это не конец, а только начало. Даже если невыносимо больно.       — И ты не хотела бы ничего поменять? — этот вопрос Лили каждый раз задаёт себе и не находит ответа: быть честной страшно и больно.       — А зачем? — Уизли допивает и просит повторить. — Сейчас в моей жизни появилась хотя бы какая-то определённость. А теперь, я, пожалуй, удалюсь: не хочу тревожить покой очаровательного кудрявого ангелка, который собирается подсесть к нам.       Лили провожает её взглядом и отчаянно не понимает: как это у неё так получается. Впрочем, Поттер тоже, кажется, пора уходить.       То, что Лили перебрала, становится понятно после едва не совершившегося падения с барного стула при попытке встать. В таком состоянии даже в камин не войдёшь — о трансгрессии и речи нет.       Осторожно лавируя среди гостей, Поттер натыкается на Ника, который после недолгой беседы подхватывает её под локоть и выводит на балкон, оставляя в одиночестве: его ждут гости, а Лили просто нужно немного проветриться.       Она подходит ближе к парапету, обхватывает себя руками, ёжась от холода, и чувствует, как начинает отпускать. Апрель в этом году слишком холодный для голых плеч, но прекрасно бодрит.       Лили вспоминает слова Доминик. Такой прекрасной Доминик с разбитым сердцем, которая просто живёт: даже если трудно, больно, а порой и совсем невыносимо. Она просто улыбается и идёт вперёд. Лили честно хотела бы также, но пока не получается.       Поттер, погрязнув в собственных мыслях, вздрагивает от неожиданно усилившейся музыки и почти не удивляется, видя в дверях Скорпиуса Малфоя, подносящего зажигалку с зажатой меж губ сигарете. Всё-таки Ник не бросил свои своднические порывы, тут и к Трелони ходить не нужно.       Скорпиус делает первую затяжку, выпуская после сизоватый дым, и хмурится, окинув Лили взглядом. Стягивает пиджак, оставаясь в так идущей ему бордовой водолазке, и накидывает на покрытые мурашками голые плечи Поттер. Она тихо благодарит и заворачивается сильнее, утыкается носом в лацкан: у Малфоя, как оказалось, очень приятный терпко-пряный парфюм.       Они не разговаривают: Малфой со вкусом курит, наблюдая за ночным городом, а Лили согревается и украдкой рассматривает соседа, который, впрочем, как и всегда выглядит безукоризненно, о чем она ему уже говорила.       А вот курит он так, что хочется то ли закурить тоже, то ли стать этой сигаретой — Лили отказывается понимать свои пьяные желания.       Он докуривает, взмахивает палочкой, уничтожая окурок, и, уже толкнув входную дверь, оборачивается и спрашивает: «Не хочешь пройтись, Поттер?»       Лили согласно кивает: во-первых, не хочется расставаться с пиджаком, во-вторых, не хочется возвращаться, а в-третьих, Розе тоже нужно личное пространство.       Они покидают вечеринку незамеченными: все слишком расслаблены и зациклены на себе или собеседнике. Лишь Роза мягко улыбается, смотря им вслед и крепче сжимает руку Ника.       Лондон в этом апреле пахнет зацветающими деревьями и свежестью. Малфой как-то смешно шутит, заставляя Лили громко рассмеяться, и подхватывает её, спасая от падения с бордюра. Она улыбается, благодарит и отчаянно борется с желанием податься вперёд и поцеловать. Поттер честно не хочет повторения ситуации с Флинтом.       — Как вы с Альбусом вообще подружились? — Лили размахивает руками, пытаясь сохранить равновесие: бордюр оказывается не лучшим выбором для продолжения пути.       — Очевидно же: два изгоя решили держаться вместе, — Малфой улыбается, наблюдая за девушкой. Идёт чуть позади, готовый подхватить в любой момент. Она так хороша в своей пьяной сосредоточенности.       — Изгоя? Когда я поступила в Хогвартс, вы уже были достаточно популярными, хотя и сопляками. А что началось потом…       — К этому времени у нас уже появился какой-никакой авторитет на факультете.       Она оборачивается. Смотрит так, что хочется обнять. Но Скорпиус просто смотрит в ответ, даже не стараясь отвести взгляд.       — Хочешь переночевать у меня?