2+2=5

если я потеряю тебя, если я потеряю тебя, если я потеряю тебя, если я потеряю тебя.

под ступнями хрустит стекло, кроваво-красная лужа вина растекается по полу. в голове только и крутится «блятьблятьблять», пока телефон разрывается от бесконечного потока сообщений и звонков. тут два варианта — и оба ужасны. чуя не знает, какой выбрать. под окнами слышен взрыв — он выбегает на балкон, надеясь увидеть ядерный гриб. надежды, как всегда, не оправдываются. на парковке горит машина, таким оранжево-черным — завораживает. улыбка не сходит с лица, истерически искажает губы, и глаза, залитые слезами, норовят поскорее закрыться, ограничить доступ к пониманию происходящего. к горлу подступает волна гнева и осознания, огромным шаром эмоций забивает трахею, перекрывая поток воздуха. он пытается сделать вдох — раз, два, три — три вдоха, вместо одного — и его прорывает, на сначала на вой, потом на крик, потом на скулеж — будто раненый пес —ревет с вырванным сердцем, на последнем издыхании. чуя мечется по комнатам, бьет все, что попадается на пути, находит единственную их фотографию — в общей квартире, которую оба называли домом — и смотрит, смотрит, смотрит — думает. кладет на место — жалеет, что еще надеется на что-то, думает о собственной глупости, наивности, инфантильности и ослепляющей влюбленности. сейчас бы услышать его голос, его шаги, его дыхание — хоть что-то от него. сейчас бы напиться до беспамятства, заснуть, и проснуться утром, рядом с ним под боком, беспокойно сопящим, со слезами в уголках глаз, разбудить тихонько, постараться успокоить, отдать всего себя в качестве утешения. в голове — будто пленку с воспоминаниями прокручивают, в обратном порядке — от последнего рвано-нежного поцелуя, до первой встречи в подворотне трущоб; и вопрос один — почему?

почему?

именно сейчас? волосы выбиваются из маленькой домашней гульки, которую дазай шутливо называл мышиным хвостиком. в напольном зеркале — галлюцинацией — сидит он, заматывает запястья чистыми бинтами, улыбается, что-то рассказывает. чуя вскакивает, берет бутылку самого дорого вина, отпивает глоток, скалит зубы своему отражению и швыряет, разбивая на мелкие осколки зеркало, а вместе с ним и остатки своей любви, превращая ее в безразличие. раньше голова кишела паразитами о вечности вдвоем, теперь же она пуста, без, даже единого, намека на любовь и что-то живое и человеческое, которое было там минут сорок назад. он падает на пол, смотрит на осколки, судорожно дышит, пытаясь хоть немного успокоиться. телефон перестал звонить — тишина разрывает барабанные перепонки. вместо зрачков — безумная пустота и надежда на то, что это все не правда, что это очередной его розыгрыш, на который можно подуться пару дней, а потом не выдержать, истосковаться по поцелуям и прибежать обратно — как верный пес, прыгая в объятья хозяина.