Забыть - чтобы вспомнить

Война близится к завершению. Войска ЦКБ сдают позиции и складывают оружие целыми ротами. Последние купола рухнули уже давно, и люди теперь покидают города, обживая новые территории. С мутантами контачат совершенно нормально. Помогают отстраивать разрушенные города и поднимать производство. Работают рука об руку, как братья. Между ними нет никакой неприязни, нет вражды, и это совершенно не удивляет меня. Так правильно. Так и должно быть. Анико помогла отстроить старый дом Есаула и Олега, и мы с Олькой теперь живем здесь. Перебрались, когда войска ЦК с позором бежали, покинув окрестные леса. Оля поливает розы в саду, качается на качелях, лазает по деревьям, и каждый вечер спрашивает, когда вернется папа. Меня папой она так и не называет. Я трижды в неделю преподаю самооборону в смоленском детском центре для мутантов, и тоже хочу спросить, когда Максим вернется, но не у кого. От Демона не приходит писем, как и от Макса. Ни единой весточки. Локи работает с Владом при лаборатории, помогая разрабатывать новую вакцину. Они хотят синтезировать антивирус, который будет соответствовать старому вирусу. Вакцинация местных жителей прошла благополучно, и профессор теперь уверен в успехе нового проекта. Браги и Сет вместе работают на объединенный совет мутантов, занимаясь программированием и восстанавливая данные, потерянные в ходе военных действий. У них здорово получается работать в паре. Эти двое понимают друг друга без слов. В июле заканчивается война. Наши побеждают. Лютер с Миком возвращаются первыми. Они решают открыть свою кузню, и Сапфир устраивается в их оружейный магазин продавцом. Но, пока он не открыт, Фир подрабатывает в детском центре, а также помогает в госпитале, куда еще доставляют раненых. В ночь с шестого на седьмое августа мне снится замечательный сон. Снится Максим в повстанческой форме, стоящий у калитки, и первые лучи утреннего солнца, золотящие его волосы. Такой реалистичный, живой сон, что, проснувшись, я чувствую даже знакомый запах, но понимаю: это все неправда, мозг выдает желаемое за действительное. Встаю, тяжело выдыхая, заправляю постель и нехотя плетусь в ванную. Умываюсь на автопилоте, чищу зубы, и, когда подхожу к панели у душевой кабины, обнаруживаю на ней висящий знакомый амулет. Конечно же, все бросаю и, ухватив этот крест, пулей мчусь вниз, как есть, босой и в пижаме. Распахиваю дверь, хорошенько двинув ею о стену, и выскакиваю в сад — на залитую солнечным светом дорожку. Морщусь, прикрывая глаза ладонью, и в первые несколько секунд не могу сориентироваться. На заднем дворе смеется малая, кричит: «Вик, папа вернулся!» — и еще теплый августовский ветер доносит до меня ее звонкий голосок. Я лихо сигаю через кусты и клумбы, огибаю дом и, разумеется, чуть с ног не сбиваю этого папу, запрыгивая на него и обвивая поясницу ногами. Олька хихикает где-то слева, говорит что-то, но я не разбираю слов. Целую Максима и, коснувшись ступнями земли, прислоняюсь лбом к его лбу, выдыхая в губы: — Добро пожаловать домой. — Я знал, что найду тебя именно здесь, — улыбается он, обнимая меня. — А я, а я? Я тоже к вам хочу! — пищит Оля. Макс подхватывает ее на руки, и мы целуем ребенка в обе щеки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пушистые белые облака на востоке, окрашивают их кромки в золотистый цвет. Я, впервые за последнее время, выдыхаю с облегчением, подставляя лицо теплому летнему ветру, и, глядя в это небо, как никогда, ясно понимаю: теперь все у нас будет хорошо.