Всемирный день паники

***

      — Блять, беги быстрее!       — Да бегу я!       — Как ты три метра перебегаешь, так уже все закончится, не увидим нихрена!       — Тоже мне интерес, уже вторую за сегодня слышим! Это, может, вообще салют?       Высокий парень в кожаной жилетке на голое тело резко остановился. Откидывая со лба намокшую редкую челку, он попутно пришпорил своего спутника холодным насмешливым взглядом. Задыхающийся доходяга в странной бесформенной кофте с ненужными шнурками по бокам и рукавами, прицепленными к плечам за железные колечки, тоже остановился и сам понял, что сказал. В конце концов, будь какой-нибудь праздник восемнадцатого июля — они бы с утра его отмечали.       — Не смотри на меня так, — хотел бы тот, что пониже ограничиться клишированной фразой, но его знакомый только вскинул бровь и, вынув руки из узких карманов джинс, сложил их на груди в угрожающем жесте. — Вообще не смотри на меня, не я тут экспонат.       — Сейчас с шифера спущу тебя, и посмотрим, кто из нас тут что.       Все, вести диалог дальше абсолютно бесполезно. Вся молодежь девяностых такая? Может, стоит кого-то другого найти для компании, вместо этого грубияна в потрепанном кожзаме?       Из долгоиграющего планирования парня в толстовке в прямом смысле вырвали, тряхнув за плечо и потянув вниз. Не сразу поняв, в чем дело, он успел даже запаниковать из-за безвозвратно испорченной шмотки, протеревшей уже всю плесень с гаражной крыши. Но долго гадать, что случилось, ему не пришлось, поскольку его голову уже повернули в нужном направлении.       — Слушай, Гэри Олдмен клинского розлива, прекрати лапать своими грязными паклями мои и без того уже не очень чистые волосы.       — Когда ж ты уже заткн… — усталый ответ панка потонул в новых залпах.       Под взглядами вжавшихся во влажный шифер подростков разворачивалось вполне обычное действие — перестрелка. И хотя парня в толстовке происходящее пугало, а того, что в жилетке — нездорОво вдохновляло, провоцируя лихорадочный блеск в глазах — для обоих это дейтсвие было каждый раз новым. Толпа молодых мужчин в дискотечных прикидах убегает и отстреливается от толпы точно таких же мужчин, пытающихся преградить им дорогу.       Один из убегающих, стараясь как можно аккуратнее увернуться от пули и не потерять при этом в скорости, конечно же подскользнулся на толчащем из влажной земли целофановом пакете с изображением какой-то разукрашенной звезды и повалился прямиком под ворота гаража, на котором притаились зрители-безбилетники.       Мало задумываясь над действиями, парень с вновь прилипшей ко лбу челкой, потянул на себя того, что поменьше за капюшон и, держа в охапке, скатился с крыши за гараж.       — Слушай, а классная тряпка у тебя, только шнурки непонятно все-таки зачем нужны. — не разжимая рук произнес тот, что посообразительнее, при этом оглядывая обстановку вокруг.       — А вот браслеты твои с шипами так себе, у меня вся спина уже, наверное, в синяках, — возмутился было спасенный. Но тут же смутился отсутствием какой-либо реакции и несмело предложил: — Может, лапы разожмешь?       — Да не бузи, я думаю.       — А ты умеешь что ли? Я думал, ты серым веществом патлы вместо лака смазываешь, чтоб стояли лучше.       — Нет, я им кое-что другое для этих целей смазываю. Работает отпадно, рекомендую, — не удержался от ехдиства панк, наслаждаясь тем, как тощая селедка в когда-то яркой тряпке начинает трепыхаться и вполголоса сыпать обзывательствами.       Через несколько минут перепалок, за которые перестали быть слышны выстрелы, оба юноши благополучно выползли из зарослей бурьяна и двинулись в сторону цивилизации, подальше от гаражного комплекса.

***

      — Слушай, у меня уже идей нет, че тебе и показать-то. На концерте мы были, в кино в парке были, — прислонившись к кирпичной стене подворотни и выдыхая стартовую затяжку, озадаченно начал перечислять парень в потертой коже. — Ну, че еще? Перестрелку краем глаза видели, в библиотеке и то были, и даже я — впервые. Что еще у нас интересного может быть? Нихуя же нет. Осталась только на говнарскую сходку тебя сводить: пару бутылок самогонки попробуешь и точно обратно откинешься.       — Юморист из тебя так себе. Тебе браслеты за уровень юмора выдавали что ли?       — Да я вообще-то сам сделал. И себя, и свой юмор уродский, и браслеты. А ты заебал. Помолчи пару минут. Дай покурить. Так они и молчали все время, пока панк недовольно затягивался. Пока брели дворами, пиная друг другу какую-то консервную банку. Пока сидели на лавочке у набережной, наблюдая за мусорной баржей, припозднившейся с выполнением своих обязанностей. Пока шли, казалось, теми же дворами в другую сторону от набережной.       — Меня, может, вообще обратно уже и не выкинет…       — Тоже мне, проблема. Ну найдем, чем тебя занять. Скоростного интернета в телефонах пока, может, у нас и нет, зато Горшок еще жив.       — …и не увижу я больше путинскую Росиию, — наигранный вздох.       — Че не увидишь?       — Хотя погоди. Я дурак. Все равно увижу.       — Нихрена не понял, но не расстраивайся. Всегда можно паленой водки хлебнуть, тогда точно больше ничего не увидишь, — не особо задумываясь над тем, что недоступно пониманию, остывший панк навалился на спутника со спины и потер кулаком короткостриженную макушку. — Чума просто. Реально никто химический хаер не носит у вас?       — Не, — пытаясь не сгибаться под весом чужого тела выдохнул парень в толстовке. Поняв, что ни идти в таком положении дальше, ни скинуть с себя друга не получится, на середине ответа он остановился посреди пустующей дороги. — Длинные носят, красят во все цвета радуги, но такой «шухер» как у тебя точно никто не делает. Действительно. Иначе как «шухером» прическу парня в жилетке назвать сложно: длинные пряди на затылке, химически накрученная «шапка» из крашеных в черный волос на макушке и вечно выпадающая из нее волнистая челка.       — Кто из моих знакомых по девяностым ни тащился бы, никто до эталона не доходил. Все олимпийками ограничиваются разноцветными. У девчонок еще как-то получше выходит — разнообразия, что ли, больше. Или смелости. Или фанатизма — уж не знаю. Но все-таки смотришь на них и думаешь: как будто из прошлого прилетели.       — Ну, судя по тебе — все может быть. Хотя из моих знакомых девки еще не пропадали.       Так они и стояли посреди дороги сравнивая явления середины девяностых с Россией будущего, которая казалась все неревальнее и при этом будто бы совсем не изменившейся за больше, чем двадцать лет. При этом думал каждый о своем. Панк, устроив подбородок на макушке гостья из будущего, надеялся, что тот исчезнет немного попозже, чтобы успеть послушать как можно больше о будущем. А пришелец — что панка случайно выкинет обратно в его настоящее вместе с ним, потому что еще ни один человек не слушал его с таким вниманием и интересом.       — Молодые люди, время видели?       Из-за откуда ни возьмись взявшегося командного голоса, подростки даже вздрогнули и синхронно скосили глаза в сторону источника беспокойства. Им оказался немолодой, но статный мужчина в синей милицейской униформе.       — Приплыли… — зарезюмировал панк.