New World

Как же он устал от этих постоянных прыжков во времени и пространстве. Неужели никто раньше не давал отпор Программе, поэтому у неё не было нужных алгоритмов для борьбы с бунтарями? И поэтому она работала по стандартному плану? Шуга вряд ли бы узнал правду, поэтому ему и не стоило об этом думать. Но в каждом новом мире ему давалось много времени, за которое он должен был обзавестись полезными навыками и чему-то обучиться, прежде, чем начать свою миссию. Ему хватало свободных часов, чтобы поразмышлять над своим положением. В такие моменты он иногда пытался договориться сам с собой, уступить системе и всё-таки выполнить те задания, которые ему навязывала Программа. Однако ему не хватало терпения, чтобы начать контактировать с людьми: он так долго прожил в своём мире и так часто мирился с идиотизмом окружающих, что после смерти просто не видел смысла начинать всё заново. Раздумывая теперь над этим, он с тяжёлым сердцем пришёл к выводу, что своим упрямством просто усугубил своё положение. Он никогда не был идеальным человеком, но и мерзавцем себя не считал. Смерть перевернула мир и заставила Шугу посмотреть на вселенную новым взглядом. Но так ли правилен был угол обзора? Скорее всего, он что-то упускал из виду, что-то, что могло помочь ему смириться с чёртовой Программой, с куратором, который постоянно орал на него. В последнее время они только и делали, что препирались, и теперь энергетический шар больше не превращался в призрачную девушку и не пытался ему что-то объяснить. Вся его работа сводилась к объявлению механическим голосом о загрузке новой системы и перечислению его невыполненных обязательств. Шугу это раздражало — он потерял последний интерес к измерению кураторов. После той системы, когда он скормил заколдованного принца аистам, он побывал ещё в парочке миров, где грандиозно провалил задания, и теперь находился в Мире Новых Горизонтов. Как сообщала система, это было время мореплавателей и открытий неизведанных континентов. Шуге досталась роль пирата, который должен был служить королеве одной из самых развитых стран. Естественно, он не изменил своим принципам, и в тайне начал служить другому королевству — злейшему сопернику и претенденту на звание хозяина морей. До недавнего времени всё было более-менее спокойно, пока его не раскрыли тайные агенты королевы и та не объявила его предателем государства. Чтобы сбежать обратно на корабль и уплыть подальше от этой чёртовой страны, пришлось взять в заложники принцессу. Сейчас эта девица уже должна была находится в своём родном дворце под присмотром слуг: Шуга приказал её выкинуть за борт, как только они отплыли на безопасное расстояние. Её подобрало спасательное судно, отправленное вслед за пиратами, так что отделалась принцесса только испугом и ушибами (и почему ему так необходимо это проговаривать, словно он пытался себя успокоить?). Теперь Шуге оставалось только надеяться, что никто за ними в погоню не увяжется. И что в скором времени его заберут из этого мира и отправят ещё куда подальше. Сидя в своей каюте, он пил ром и гадал, что ему может сообщить куратор. Будет ли он вообще с ним разговаривать, или опять проигнорирует просьбу и как робот зачитает список его «преступлений»? – Как же паршиво всё складывается, – он сделал большой глоток из бутылки и скривился. Крепкий напиток обжёг горло, но разогрел его тело изнутри. Прожив столько лет в своём мире, он не научился смирению, не открыл тайны вселенной и уж тем более понятия не имел, что может ждать в загробном мире. Хотя можно ли было называть измерение кураторов загробным миром? Там не было смерти и времени. Существовала только Программа, которая указывала, как ты должен себя вести. Этот контроль раздражал. Вместо того, чтобы согласиться на условия, хотелось всё послать по известному во всех мирах адресу (Шуга проверял) и самостоятельно покончить с жизнью. Он уже проворачивал подобное раньше, но можно ли было уничтожить себя как бестелесное существо? Шуга вдруг осознал, что окончательно опьянел. Раньше до таких мыслей не доходило, даже в самые долгие беспокойные ночи. Но в этот раз всё ощущалось иначе. Что же в нём изменилось, что теперь он дошёл до подобного состояния? – Ты терзаешься виной, – вдруг послышалось за спиной.