Просто друзья

Заброшенный корпус Алфеи оглашала тягучая чувственная музыка, которая лилась из мощных колонок. Обычно каменные стены плохо держали тепло, но сейчас, несмотря на то, что на дворе стояла осень, а над школой царили сумерки, воздух в бывшем тренировочном зале перенимал температуру тел танцующих подростков. Феи и специалисты самовольно устроили себе перерыв в учебном процессе и закатили вечеринку, не заботясь о наказании, которое их, несомненно, ожидало. Розалинда была сущим дьяволом: командиром — да, но никак не директрисой. Марлен невзлюбила старую каргу сразу, как только та пересекла порог Алфеи под руку с Дейном, Беатрикс… и Ривеном. На первых двоих ей было наплевать, а вот с Ривеном их отношения совсем испортились. Марлен не ожидала, что нечто подобное окажется ударом по её самолюбию, и именно по этой причине с готовностью согласилась на их сегодняшний бунт — понимала ведь, что запугать всех Розалинде не удастся. И сейчас, танцуя в центре зала, она то и дело ловила на себе мрачный взгляд Ривена. Скай с любопытством наблюдал за игрой в гляделки между другом и его бывшей девушкой, которая умело пробуждала в нём ревность. Её округлые формы обтягивало непозволительно короткое платье, от вида которого Скаю становилось некомфортно, в отличие от большинства старшекурсников. Специалисты обступили Марлен в надежде привлечь её внимание, но ни один из них не интересовал её так сильно, как Ривен. А тот достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и вытащил уже вторую за десять минут, после чего, не сводя глаз с бывшей, щёлкнул зажигалкой и закурил. Скай давно свыкся с бесконечным потоком девушек, которых Ривен приводил в их комнату, а потом забывал. Однако Марлен была одной из немногих, кто при нём задержался. Скай с трудом понимал, что творилось между ними, но это явно не подходило под определение «встречаться». Он лишь молча наблюдал за развитием их отношений, гадая, когда Ривену надоест. А потом ему стало жалко Марлен. Раньше он не замечал и не различал лиц тех, с кем Ривен общался, но с ней у него завязалась дружба. Марлен отличалась от первокурсниц, которые понятия не имели, чего хотят от жизни, и потому подпадали на обаяние Ривена. Марлен, казалось, точно знала, что ей нужно, а точнее — кто. Скай надеялся, что ей удастся сделать его друга лучше, но увы, такие люди, — такие парни, — как Ривен, не меняются. С наступлением нового учебного года Ривен опять вышел на охоту, и именно в этот момент ему на глаза попалась милая дьяволица — фея-первогодка с интересным именем Беатрикс. Скай помнил утро после тренировки, когда Марлен пришла за ними, чтобы отправиться в буфет. — Ну что, Ваше Высочество, не сдулись за лето? — по-доброму улыбнулась ему она, держа руки в карманах куртки. — Сказала та, которая пролежала пол-лета на пляже под зонтом, — напомнил ей Скай, снимая тренировочную кофту. — А кто тебе мешал так же сделать? Пока Скай переодевался, в толпе показался Ривен под руку с новенькой. Скай тяжело вздохнул и обеспокоенно посмотрел на подругу, однако лицо Марлен ничего не выражало. Она стиснула губы и, немигающим взглядом проводив парочку до выхода в сад, лишь едва вздёрнула бровь — это был единственный индикатор её настроения. Ей не было больно, она не собиралась биться в истерике, — подобный случай имел место, когда одна из бывших пассий увидела Ривена с другой и, не справившись с эмоциями, повзрывала лампы в холле, — но вот обиду чувствовала. — Марлен… — Скай мягко положил ей руку на плечо. Сильнее сжав челюсти, она сделала глубокий вдох, повернулась к другу и как ни в чём не бывало спросила: — Так что, мы идём? Сейчас всё горячее разберут. После того случая Марлен изменилась, однако это не было чем-то вроде волшебного перевоплощения гадкого утёнка в хладнокровного чёрного лебедя. Просто лебедь впервые распахнул сильные крылья, почувствовав себя уязвлённым. Марлен обладала той тихой внутренней уверенностью, которая в представлении многих граничит с высокомерием, и не желала всеобщего внимания, так как всегда получала его сполна. И, раз уж Ривен, которого ей не хотелось отпускать, искал ярких эмоций, она решила рискнуть. Зная исход их с Ривеном отношений и замечая, как жадно он на неё смотрит, Марлен ни капли не удивилась, когда он появился на пороге её комнаты. Не будь она сумасшедшей, — а кто-то и вовсе назвал бы её больной, — то просто захлопнула бы перед ним дверь, и дело с концом. Но теперь пришло её время устанавливать правила, поэтому тем вечером она впилась ему в губы, чувствуя привкус алкоголя во рту, и затащила к себе. На следующий день она уже сидела на коленях другого, игнорируя Ривена, который, впрочем, вечерами снова и снова заявлялся к ней. Но она его больше не принимала. Сейчас, посматривая то на мрачного Ривена, окутанного сигаретным дымом, то на задорную Марлен, окружённую незнакомыми ему парнями, Скай отчётливо понимал, что это именно то, к чему стремились отношения его друзей. По необъяснимым причинам им, двум собственникам, хотелось быть вместе, по объективным же — это было невозможно. Марлен всего раз обмолвилась о своих истинных чувствах и мотивах, но для Ская это ничего не прояснило, и тогда он принял сторону наблюдателя. У Марлен были свои счёты с Беатрикс, но детали она не раскрывала. Последней же каплей стала Розалинда. У неё на лице было написано «Стерва» и «Вселенское зло», и в сочетании со связью Ривена с Беатрикс это раздражало Марлен. Она недоумевала, как Ривен мог стать для директрисы мальчиком на побегушках. Скай посмотрел на Ривена, который докурил очередную сигарету. Тот с минуту сверлил Марлен тяжёлым, затуманенным от выпивки взглядом, а потом, не отрывая от неё глаз, щелчком выбросил окурок на пол, где его тут же затоптали. — С*ка, — слово утонуло в гуле голосов и музыки, но Скай точно знал, что сказал Ривен. Он уверенным шагом двинулся к Марлен, которая изредка стреляла в их сторону глазами, не желая упускать его из виду. Ему была известна её тактика, но он каждый раз вёлся, позволяя играть с собой. Вот и теперь обвил рукой талию незнакомой девушки, прижал её к себе и увёл в центр зала, где Марлен могла их отчётливо видеть. — Два сапога пара, — хмыкнул Скай и, допив пиво из пластикового стаканчика, направился к Блум. Хватит с него этого сумасшествия. Энергичная музыка замедлилась, и ей на смену пришла неторопливая «Love is a bitch». Движения Марлен стали ещё более плавными и вызывающими, под стать песне, а её миндалевидные глаза загорелись азартом и желанием. Она обладала чарующей харизмой, которая ощущалась физически и обволакивала, словно сеть. Как бы Ривен ни старался, найти нечто похожее в других он не мог, а потому из раза в раз возвращался к Марлен, которая стала его зависимостью. Даже покруче травки. Марлен прикрыла глаза, подняла руки над головой, поводила ими в воздухе, а затем медленно опустила, следуя мелодии и скользя ладонями по изгибам своего тела. Она видела, что Ривен следит за ней, и чувствовала на себе его взгляд, от которого в груди разгоралось пламя. Кто-то потянул её за запястье, и в танце Марлен перешла к другому специалисту, чьё лицо также не позаботилась запомнить. Однако стоило незнакомцу обвить её талию, как спины коснулась тёплая ладонь, а вторая легла на бедро. Специалист зыркнул на кого-то возникшего позади неё, но в конечном счёте был вынужден капитулировать. Марлен ощутила присутствие Ривена и с удовольствием прижалась к нему всем телом. У одних юношей прикосновения были грубыми и тяжёлыми, у других хватка едва ощущалась, а пальцы Ривена были цепкими и крепкими и не давили слишком сильно. В его руках Марлен могла себе позволить расслабиться, зная, что за этой невесомостью скрывается опора. Вот и сейчас, продолжая призывно двигать бёдрами, она откинула голову на плечо Ривена. Изгиба шеи коснулось горячее дыхание, и среди десятка различных запахов Марлен уловила незатейливый аромат терпкого древесного парфюма, смешанного с запахом сигарет, которые неизменно курил Ривен. Про себя она отметила, что красно-белые «Мэверик» являлись единственным, чему он был по-настоящему верен. Этот едкий, но до одури приятный запах пропитывал всё, до чего мог добраться, — начиная одеждой и заканчивая чужой кожей. Марлен окончательно расслабилась, потянулась к шее Ривена, неспешно провела ладонью по его подбородку и щеке и зарылась пальцами во взъерошенные волосы. — Так я прощён? — прошептал Ривен, касаясь губами мочки уха Марлен, и она почувствовала его улыбку. — Не припомню, чтобы говорила такое, — она повернулась и взглянула ему в глаза. — Губами, может, и нет, а вот телом… — взгляд Ривена мельком прошёлся по её груди, и он сильнее прижал Марлен к себе. — М-м-м, так ты, оказывается, знаток языка тела, — мазнув губами по его скуле, она снисходительно ухмыльнулась. — От дополнительной практики я бы не отказался. — А я считала, ты практикуешься с Беатрикс, — опустив взгляд, Марлен приняла нарочито обиженный вид. — Она в прошлом. Лучше тебя нет никого. — О, это так приятно. Я уж подумала, что ты кобель, а ты у нас исследователь, — она снова посмотрела Ривену в глаза, и теперь в её взгляде читалась искренняя горечь. — Марлен… — Язык тела — точно не моё, поэтому скажу по старинке. Иди. К чёрту. Марлен без особых усилий выбралась из объятий Ривена. Он предпринял попытку её остановить, но она показала ему средний палец и направилась к выходу, проклиная его за то, что он снова всё испортил. Мимолётно она поймала взгляд Ская и подмигнула, а он кивнул ей в ответ. Оказавшись на свежем воздухе, Марлен вздрогнула и признала, что в зале было действительно душно, даже жарко. Разгорячённой кожи коснулся свежий ветер, и её пробрало до мурашек. В воздухе царил ненавязчивый запах папоротника и дождя, который она втянула полной грудью, а через мгновение с её губ сорвался звонкий смех, разрезавший тишину. Марлен обожала ночь. Она любила лёгкость и покой, которые дарило это время суток, и по-настоящему наслаждалась им — вплоть до того, что порой раскидывала руки и шагала навстречу сумраку. Сделала так и сейчас. Всё больше отдаляясь от заброшенного корпуса, Марлен сильнее чувствовала аромат папоротника, росшего за магическим барьером. Оттуда послышался странный скрежет, но она лишь пожала плечами и, проигнорировав его, смахнула ладонью влагу с перил старой скамьи, которую давно было пора демонтировать, после чего опустилась на металлическую поверхность. Не глядя, — ничего другого там и не было, — достала из сумочки телефон, пачку сигарет и зажигалку и, положив своё богатство на скрещенные колени, включила первый, чтобы проверить уведомления из соцсетей. Лента оказалась пуста, что было необычно. — Чёртова связь… — пробормотала она и отложила телефон, давая ему возможность поймать сигнал. Щёлкнув зажигалкой, Марлен подпалила конец тонкой сигареты, которую держала губами, и втянула первую порцию дыма. Затем убрала зажигалку и пачку обратно в сумочку и снова взяла телефон, но значок уведомлений так и не загорелся. Со спины, откуда, если прислушаться, раздавался треск барьера, вновь накатил незнакомый скрежет. Теперь он звучал ближе, хотя всё ещё неразборчиво. Взяв сигарету пальцами, Марлен обернулась и вгляделась в темноту, но ничего, кроме очертаний деревьев, не увидела. Лента соцсети обновилась, и по иронии судьбы первым оказался пост Ривена, который тот выложил три минуты назад. На фото он, освещённый неоновым светом и окружённый танцующей толпой, одиноко смотрел вдаль, а подпись внизу гласила: «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать». Марлен глухо засмеялась, гадая, действительно Ривен читал «Маленького принца» или цитату ему подсказала поисковая сеть. — Показушник, — она покачала головой, убеждая себя в том, что Ривен никогда не изменится, и сделала очередную затяжку. Марлен не могла объяснить то безумие, что творилось в их отношениях, но знала одно — ей это нравилось. Это была нездоровая привязанность, от которой следовало бы избавиться, но нечто в самом Ривене её останавливало. И она хотела бы понять, что это было. Воздух снова разрезал протяжный скрежет, походивший на лязг металла. Марлен показалось, что что-то щёлкнуло у неё за спиной, и она резко обернулась, надеясь, как и в предыдущий раз, упереться взглядом в пустоту. Выпустив облако дыма, она вздохнула с облегчением и перевела глаза на полную луну, чей яркий свет заливал тренировочное поле, расстилавшееся перед ней, и оставлял за её спиной непроглядную тьму. Волосы на затылке встали дыбом, а по шее будто бы пробежал крошечный паук с острыми лапками. Марлен инстинктивно коснулась зудящего места и растёрла его, когда нечто в лесу в очередной раз заскрежетало. Звук напоминал клацанье зубов — только они, казалось, были сделаны из металла и смыкались уже у самого её уха. Марлен вскочила, и в этот момент существо, которое она не смогла рассмотреть, вцепилось ей в голень. Ногу пронзила острая боль, словно тысяча игл впилась в кожу, вытягивая нерв за нервом. Марлен сжалась, и из её груди вырвался крик. Она непроизвольно взмахнула рукой в надежде сбить существо струёй воды, которой повелевала, но оно уже переместилось выше — теперь мелкие когти вспарывали бедро. На лбу выступил пот, и Марлен сдавленно всхлипнула, почувствовав, как налилась свинцом голова, а магия начала исчезать. Собрав всю силу в единый удар, она откинула существо при помощи льда и приложила ладонь к бедру, чтобы его охладить. Сумев таким образом выиграть немного времени, она не раздумывая кинулась к старому корпусу в надежде, что нечто не последует за ней, опасаясь фей и специалистов, и прикусила нижнюю губу, чтобы отвлечь себя от боли в ноге, которая, казалось, онемела. Марлен не могла бы рассказать, как бежала, но точно помнила последние мгновение, прежде чем потеряла сознание. Ещё раньше, чем добралась до корпуса, она увидела Ривена. Тот бродил по тренировочной площадке, вероятно, кого-то ища, а когда заметил её, то оживился и бросился навстречу. И тогда тело снова пронзила боль. Лодыжка подвернулась, и Марлен упала на колени, а существо вонзило зубы в ей бок, забирая последние силы. Дыхание сделалось тяжёлым, в глазах потемнело, а звуки вокруг смешались в единый неразборчивый шум. Последним, что Марлен услышала, было её собственное имя, а затем она рухнула наземь и потеряла связь с внешним миром.