Ограбление по-японски. Часть 1. (Цикл "Обмани меня")

Ацуши, выгибаясь, выдаёт протяжный стон и снова насаживается на член. Он движется быстро, стремясь получить долгожданную разрядку. Ох, как же давно они не отмечали законченные дела знатным сногсшибательным сексом. Акутагава, зажмурившись, мечется под ним, сжимает крепким пальцами загорелые бёдра, оставляя красные следы, которые потом станут синими, и Ацуши будет прятать их длинными бриджами, игнорируя жару Токио.

За 2 дня до этого..

Ацуши влетает в комнату и видит только Дазая, значит, не опоздал. – О, Ацуши, привет! – искренне улыбается Осаму, – проходи, садись. Парень проходит вдоль длинного массивного стола и садится на стул, стоящий по правую сторону от Осаму, оглядывается и вопросительно смотрит. – О, он задерживается, наверно, но придёт, он обещал. Соскучился? – Ага, – смеётся Тигр. Это прозвище он получил ещё в 14, после первого дела, за то, что в нужный момент может собраться и словно загнанный в угол зверь найти выход из любой ситуации, чаще всего применяя животную силу, о которой отродясь нельзя было догадаться, глядя на тщедушное тогда тельце. Сейчас он заметно вытянулся, и руки и тело обросли тугими лентами мышц, – теперь прозвище ему полностью соответствует. – Давненько у нас не было совместных дел, не балуешь ты нас, сэнсэй, – продолжает Ацуши, улыбаясь. – Скоро будет. А неплохо он обдурил тебя в последний раз, – произносит Осаму. – Да уж, – трёт затылок Накаджима. – Можно сказать, подкрался сзади и воспользовался моей слабостью… Они секунду смотрят друг на друга и начинают заливисто смеяться. В этот момент открывается дверь и в кабинет входит Акутагава. Оглядывает задыхающихся от смеха парней и проходит к стулу, стоящему с левой стороны. – Надеюсь, я не пропустил всё веселье? Парни успокаиваются, и Дазай, вскакивая, протягивает руку: – Привет, Рю! – Акутагава морщится, но замечание не делает, чтобы лишний раз не провоцировать Осаму на постоянное называние его сокращенным именем. – Тигр, – Акутагава сгибается в шутливом поклоне. – Расёмон, – Ацуши зеркалит движение. Как только заканчиваются церемонии, они рассаживаются и Ацуши с напарником разглядывают друг друга. Сколько они не виделись? Месяца три? Четыре? Акутагава внимательно, с жадностью, рассматривает лицо парня напротив, он совсем не изменился – загорелое довольное лицо и широкая улыбка, слава богу, никаких новых шрамов. Интересно, в какой части света он сейчас обитает? На Тигре простая клетчатая рубашка с короткими рукавами, цена которой варьируется в районе нескольких тысяч йен (Акутагаву не обманешь простотой, он и сам любит дорогие вещи), она заправлена в светлые джинсовые шорты. Ацуши тоже внимательно смотрит на напарника, сегодня он одет не в привычные строгие брюки и белую обтягивающую шикарное тело классическую сорочку, а в простую тёмно-синюю рубашку, пущенную поверх черных джинсов. Ворот рубашки расстёгнут и открывает ямку между ключиц и сами косточки, обтянутые светлой кожей. Зубы Ацуши так и чешутся от желания прикусить их, оставив там парочку отметин. Наверно, это желание отражается на его лице, потому что, подняв голову, он видит приподнятую светлую бровь и двусмысленную ухмылку. – Ну, что ж, насмотрелись? Тогда начинаем, – ломает взгляды подчиненных Дазай и толкает парням одинаковые папки. – Акутагава уже немного в курсе дела, – Ацуши изумлённо поднимает голову – такое для них в новинку. Обычно с делами их знакомят вместе, но Осаму поднимает руку в предупреждающем жесте и отвечает на незаданный вопрос: – Нужна была небольшая подготовка, и Акутагава прекрасно справился. Ведь так? Расёмон, напусканно скромно улыбаясь, кивает головой, и Ацуши смеётся: – Ох, какая скромность, расскажешь? – Обязательно, Тигр, ты оценишь, – многозначительно мигает серыми глазами Аку, и Ацуши чувствует, как мурашки спускаются по его спине и расцветают тяжелым жаром в паху. Они тянут к себе папки и открывают. На первом листе большая четкая цветная фотография А4. На фото небольшая ваза перламутрового цвета, на ней нет никаких рисунков, широкие бока переходят в узкое длинное горлышко. С виду ничего особенного. Видимо, это то, что им нужно украсть. Забрать. Изъять. Присвоить. Стырить. Выбирайте сами. – Вам нужно пробраться в Токийский национальный музей Таит-Ку. – Медленно произносит Дазай. – Какой зал? – Спрашивает Ацуши. Он был там пару раз. По делу. По дорогому хорошему делу, прибыльному. Которое позволило приличной сумме лечь на его счета. – Тойокан. Азиатский зал. Ацуши вспоминает этот корпус музея, стоящий правее основного здания – Хонкана. Он разглядывает фотографию. – Мы должны забрать её? – Нет. То, что под ней. Но если она вам нравится, можете забрать и её. Вряд ли вы сможете её продать сами. Так что, если неймётся забрать безделушку и поставить на своей полке, то ради бога. – Что под вазой? Дазай наклоняется и понижает голос: – Под ней флешка. Не спрашивайте, что на ней, это не ваше дело. И малюсенькое очоко*. Вот его захватить обязательно. Его я планирую продать, и очень-очень выгодно, – Дазай делает знак рукой, прося парней взять в руки следующий снимок. Ацуши разглядывает вторую фотографию и косит глаза на Акутагаву. Тот сосредоточен и серьёзен. Именно за это и уважает его Тигр, во время работы тот всегда собран на сто процентов. А ещё он очень умён. И что это за подготовка, о которой его не предупредили? Но об этом он узнает позже, а пока: – Срок? – Четыре дня. "Ого", – мысленно присвистнул тигр. – Вопросы? Акутагава отрицательно качает головой. Ацуши повторяет движение. А какие могут быть вопросы? Про то, насколько защищён музей, он и так знает.Сначала нужно разузнать о подготовке Акутагавы, завтра нужно будет сходить в музей, а потом вечером встретиться и решить, как проникнуть туда и уйти незамеченными. Дазай поднимается, жмёт парням руки и отпускает их. Зажав папки под мышками, ребята выходят в горячий полдень Токио. Ацуши только прилетел из Бразилии, но даже тамошняя жара не так убивает. – Сколько ты уже тут, в Токио? – интересуется Ацуши – Месяц. Требовалось время, чтобы подготовиться. – Расскажешь? – Завтра сам увидишь.. – интригует Расёмон, протягивая руку, – рад видеть тебя. Ацуши пожимает крепкую ладонь: – Взаимно, – искренне отвечает и задерживает чужие пальцы в руках немного дольше, чем следует. Акутагава улыбается, забирая руку: – Тогда до завтра? Тигр кивает, и парни расходятся в разные стороны. С утра не так жарко, и, несмотря на раннее время, у токийского музея ожидаемая очередь. Акутагава хватает Ацуши за руку и тащит сквозь толпу в сторону ресторанов. – Зачем мы идем туда? Я уже позавтракал в гостинице. – Сейчас всё узнаешь. Если Ацуши всегда был мускулами и исполнителем крутых планов, то Акутагава – мозг операций. И тигр слепо подчиняется – Акутагава сейчас, видимо, посвятит его в начало ограбления. Они проходят в зал ресторана при музее и направляются прямиком к стоящей в стороне девушке-администратору. Ацуши удивленно вскидывает брови и смотрит на Расёмона, когда они останавливаются прямо перед ней. Девушка запакована в строгий тёмно-синий классический костюм, волосы аккуратно прибраны в хвост – ни прядки не выбивается. Она что-то увлеченно чиркает в планшете и не обращает на них никакого внимания, пока Акутагава не кашляет в ладонь. Администратор медленно поднимает глаза и удивленно смотрит прямо на Акутагаву расширившимися глазами. – Рюноске?? – Привет, милая! Ацуши таращится на парочку. Милая? – Что ты тут делаешь? – Не мог дождаться вечера, соскучился безумно, – Акутагава оглядывается – в такую рань в ресторане почти нет людей – и, наклонившись, целует девушку. Глаза Ацуши становятся ещё больше. "Что, чёрт возьми, происходит??" Акутагава отрывается от чужих губ и краснеет. Ох, вот же какой зараза! Тигра всегда поражала эта способность Акутагавы – краснеть по желанию. Он и сам поначалу пару раз попадался на эти невинно вытаращенные выразительные серые глаза и краснеющие скулы. Когда-то попадался, теперь его не проведёшь. Его. Но не девушку – она мило улыбается и произносит: –Вечером всё в силе. Мы ужинаем здесь, я всё устроила, как ты и просил, после закрытия, только мы вдвоём. Или, твой..? – она вопросительно переводит глаза на мнущегося рядом Накаджиму. – О, прости! – словно спохватывается Рюноске. "Ну и актёр!" – мысленно закатывает глаза Накаджима. – Хигучи, это мой друг.. Тачихара. Он из.. – Кагосимы, – перебивает его Тигр, – привет, Хигучи, я Тачихара, вот приехал к другу из Кагосимы, буквально на пару дней, и он потащил меня в музей, хотя, теперь я думаю, он хотел похвастаться, познакомив меня с такой очаровательной особой, – Ацуши улыбается самой милой улыбкой, – он столько о вас рассказывал! Хигучи, краснея, улыбается. – Приятно познакомиться, Тачихара. Вы присоединитесь к нам сегодня за ужином? – О, спасибо за приглашение, – Накаджима кланяется, – но нет, у меня есть в Токио ещё парочка друзей, и мы договорились сходить в клуб. – Хорошо, – улыбается девушка, – Рю, мне нужно работать, до вечера?.. – Конечно, до вечера, – Акутагава долго и многозначительно смотрит ей в глаза, пока девушка, смущаясь, не отворачивается. Они садятся на лавочку прямо напротив входа в корпус музея, перед озером, пускающим блики солнца прямо в глаза, и Ацуши довольно жмурится: – Рассказывай. – Мы придём сюда поздно вечером. В музее никого не будет. Мы с Хигучи договорились провести время в ресторане, ну, ты понимаешь, свидание, ужин, все дела, я извернусь и отключу сигнализацию, а ты затаишься на крыше, там есть окно.. – Погоди-погоди, – перебивает Ацуши, – с чего ей помогать нам? Она тоже в доле? – Она и не будет знать, что «помогает» нам, – закатывает глаза Расёмон. – Я работаю только с тобой. Слушай дальше: пока я буду обхаживать Хигучи, ты вскроешь окно на крыше стеклорезом. Этажи расположены по спирали, поднимающейся с первого этажа вдоль мезонин на третий. Когда его спроектировали и построили, сделали огромное воздушное пространство колоннады, чтобы добраться до первого этажа с потолка по лестницам, но нам они не нужны. Ты спустишься с крыши, спокойно откроешь стекло, заберёшь флешку и очоко, и свалишь по-быстрому снова через верх. Если хочешь, забери себе вазу, – милостиво разрешает Расёмон. – А охрана? – В эту смену работает её брат, она уговорила его оставить нас вдвоём. – Пара поцелуев и она согласилась избавиться от охраны в самом популярном музее страны? – Ну, да, – скромно улыбается напарник. – Да ладно, поверить не могу! – всплескивает руками Ацуши. – Ну хорошо, не только поцелуев.. Тигр теряет все слова. – Вот же ты подлец.. – ухмыляется тигр, – и как она? – Горячая штучка.. – улыбается Акутагава, а Ацуши пораженно качает головой. Ну и паршивец… Тигр отворачивается, вздыхает и, задумавшись, смотрит на озеро – план слишком прост – Акутагава всегда придумывает простые, но действенные планы, но какая разница, если они всегда работают? – Вдруг она услышит или увидит меня?.. – В тот момент, когда ты начнешь спускаться, я уведу её в подсобку и отвлеку всё её внимание на себя.. – Как? – Ацуши. Ты же большой мальчик, догадайся сам! Тигр прям чувствует, как челюсть его отвисает: – Акутагава, это и есть твоя подготовка? Ты увлёк собой девушку, чтобы проникнуть в музей? Акутагава молча кивает. – Охренеть.. – он, наверно, никогда не перестанет удивляться выходкам напарника. Вздыхает и пытается подавить в себе неприятное и ни одному из них не нужное чувство ревности. – Но, я думаю, вазу лучше оставить, – решает Акутагава, – вряд ли кто-то сразу заметит проникновение и пропажу из-под неё, так что их не заподозрят, и работу ни Хигучи, ни её брат не потеряют.. Всё-таки есть в нём что-то человеческое. Они ещё какое-то время обсуждают план операции и расходятся, сверяя часы: – В полночь ты должен быть наверху. К тому времени я уже буду внутри, сигнализация, отвечающая за окна и стёкла выставочных камер, будет отключена. И да, проверь длину верёвки!.. – многозначительно ведёт бровями Акутагава. Ацуши, насупившись, вспоминает, как однажды ему пришлось второй раз лезть за брошью, потому что в первый раз оказалось, что он не рассчитал длину верёвки и завис, не дотянувшись до желанного предмета буквально пару дюймов. Акутагава, видя на лице Тигра весь спектр эмоций, вызванный воспоминаниями, заливисто смеётся. Потом хлопает себя по бёдрам, встаёт и уходит, оставляя Ацуши сидящим на лавке.

***

За 10 минут до полуночи Ацуши стоит на крыше музейного корпуса и не сводит глаз с часов. На улице прохладно, но обтягивающий плотный костюм не позволяет ветру, свободно гуляющему по крыше, пройтись по коже. Верёвка надежно закреплена – Тигр проверил раза три. Акутагава уже час как внутри, и Ацуши отгоняет от себя мысли – чем они сейчас там занимаются. Дазай часто ставит их в пару на подобные задания, когда ему нужно добыть что-то действительно стоящее. И они всегда выполняют его поручения. А то, что происходит между ними потом – это просто приятный бонус, позволяющий снять напряжение и выветрить гуляющий в крови адреналин. И не больше. Полночь. Пора. Он легко вскрывает стеклорезом окно и свободно проникает внутрь. Стараясь не поднимать шума, он аккуратно спускается, держась за верёвку. Расстояние небольшое, и Ацуши позволяет себе немного попарить в воздухе, наслаждаясь тем, как свободно чувствует себя тело. Удивительное ощущение. Но нужно работать. Он спускается с третьего этажа и встает на вымытый ещё вечером пол. Сквозь стеклянные перегородки он смутно видит Акутагаву, сидящего к нему лицом и спину девушки, он машет рукой, привлекая внимание напарника. Акутагава, как только видит знак, встаёт, берет Хигучи за руку и тянет из-за столика, не позволяя повернуться лицом к замершему Ацуши. Девушка сопротивляется, но Акутагава наклоняется, видимо, целует её, и она покорно идет за ним следом. Ацуши теперь в музее абсолютно один. Медленно, крадясь, подходит к полкам, находит нужную вазу и с замиранием сердца приподнимает стекло. Ничего не происходит – стекло легко поддаётся, сигнализация молчит. Он аккуратно поднимает вазу и достаёт из небольшого углубления флешку и очоко. Ставит на место сосуд и закрывает стекло. Наверх он забирается по той же верёвке. Оказавшись на крыше, он встряхивает руки, скидывая нереальное напряжение мышц, достает специальный клей, придерживая вырезанное, намазывает и, держа стекло специальной перчаткой, не дающей ему провалиться вниз, ждёт, когда клей схватится. Подождав пару минут, он убирает руку. Отлично. Держится. Если повезёт, оно ещё не скоро упадет, и не скоро заметят, что в музей произошло наглое вторжение. Спускается с крыши на землю, пригибаясь, скручивает верёвку, кладёт её в заготовленный заранее и оставленный в кустах рюкзак, накидывает спрятанную там же куртку, закидывает лямки на плечо и быстрым шагом уходит. Они договорились встретиться в 00.45 на соседней улице. Тигр ждет опаздывающего Акутагаву, сидя на лавочке, стоящей в глубине аллеи. Сердце его уже успокоилось, но в крови гуляет адреналин, хотя дело оказалось не таким уж и сложным. В какой-то момент он думает, что Расёмон не смог сбежать со свидания, или не захотел… когда видит спешащую по аллее фигуру. Ацуши он не замечает и пролетает мимо, пока тот не окликает его. Акутагава возвращается, встаёт прямо напротив тигра, пытаясь выровнять дыхание. – Еле свалил, сказал, что живот прихватило. Тигр смеётся и смотрит в глаза напарника. В полутьме они неестественно возбуждённо блестят. Акутагава замирает, потом хватает его за руку и задаёт вопрос: – К тебе или ко мне? – К тебе, – отвечает Тигр, и они поворачивают за угол. Ещё днем Акутагава сказал, что остановился в Mimaru Tokio ueno north, прямо рядом с музеем. Они доходят быстрым шагом до гостиницы и, не обращая внимания на портье, залетают в лифт. Тут Ацуши окончательно отпускает напряжение – сейчас наступает его любимое время всех их операций. В груди вспыхивает восторг, внутри завязывается тугой узел желания, и его охватывает возбуждение. Он протягивает руки и тянет на себя напарника, приникая к подставленному рту, сразу углубляя поцелуй. Акутагава приоткрывает рот и, впуская чужой наглый язык, громко стонет. Как же он соскучился, оказывается, по мягким сладким губам и быстрым движениям языка. Он кусает и тянет нижнюю губу Ацуши в ответ, всасывает его язык, наслаждаясь слабыми стонами и всхлипами напарника. Лифт приезжает очень быстро, они отрываются друг от друга и быстро шагают к номеру. Акутагава долго возится с картой, потому что его отвлекают чужие пальцы, которые, кажется, находятся повсюду. Они гладят бока, скользят по крепким ягодицам, спускаются на бёдра. Пока ладони гуляют по несопротивляющемуся телу, зубы с силой впиваются в шею, прикусывая верхние позвонки. Руки поднимаются на талию, проникая под рубашку, оглаживают тёплую кожу живота, скользят под пояс брюк, игнорируя бельё, и вцепляются в стоящий колом член. Акутагава рыча прогибается, потираясь задом о чужую эрекцию. Наконец-то замок пикает, дверь открывается, и они вваливаются в комнату. Едва закрыв дверь, Ацуши разворачивает напарника и, прижав к стене, снова тянется к губам. Акутагава не сопротивляется, поднимает руки, скользит по шее и, зарывшись в светлые пряди, тянет волосы, откидывая голову Тигра назад, открывая шею. Ацуши, оторвавшись ото рта Акутагавы, громко выдыхает и пытается подавить новый всхлип от того, как юркий язык скользит по его шее прямо к уху, посылая миллионы маленьких горячих солнц прямо по венам. Расёмон, прикусывая, посасывает мочку, глубоко возбужденно дыша. Накаджима решает, что они слишком долго тянут и тащит напарника в комнату. Краем глаза отмечает шикарную обстановку, находит кровать и толкает на неё Акутагаву. Включает бра, мягко освещающее тусклым светом пространство спальни, немного разрешает себе посмотреть на распростёртое тело, прежде чем тянет молнию своего сплошного костюма и начинает стаскивать его. Акутагава подрывается: – Дай я. Он встает рядом, хватает за ворот и стягивает ткань с широких плеч. Как только костюм повисает на талии, Расёмон оглаживает кожу, пробегая пальцами по рёбрам и груди Тигра, и видит табун мурашек, спускающихся по рукам Ацуши, который выгибается в его руках, стараясь прижаться к телу. Акутагава присаживается перед ним, гладит крепкие ноги, стягивает вещь и ухмыляется, заметив, что на тигре нет белья. – Готовился? – Заткнись, Расёмон, – вздыхает Накаджима и падает спиной на кровать. Акутагава двигается к нему, встаёт на пол на колени между раздвинутых ног и проводит горячими руками по бёдрам. Прямо перед глазами возбужденный член, красный и твёрдый, с прозрачными каплями смазки на кончике, и он, схватив его в руку, облизывается и целует головку. Ацуши ахает и выгибается, сжимая руками простыни. Акутагава смеясь, держит крепкой хваткой бёдра напарника и берёт член сразу глубоко в горло. Он знает, как сделать так, чтобы Ацуши стонал на всю комнату, не сдерживаясь, и собирается обязательно послушать его сегодня. Покачивая головой вверх вниз, он вращает языком, проходится им сначала по щели, а потом по нежной коже головки и спускается на ствол. Ацуши мечется на кровати, отпускает простыни и, хватая черно-белые пряди, направляет голову, заставляя взять ещё глубже. Расёмон расслабляет горло и позволяет Тигру командовать. Руки парня отпускают ноги, одна скользит и сжимает ягодицу, поощряя двигаться самостоятельно, и Ацуши вскидывает бёдра раз за разом, толкаясь в горячий влажный рот. Он приоткрывает глаза и видит, что вторая рука Акутагавы мерным движением оглаживает собственный член прямо через брюки, и эта картина посылает горячие острые молнии по позвоночнику и заставляет пальцы ног скручиваться. Долго он не продержится.. Слишком большим был перерыв.. Ещё пара движений, и Ацуши, всхлипывая, выгибает позвоночник до хруста, и густо кончает прямо на подставленный язык. Когда он открывает глаза, смаргивая пелену, видит, как Акутагава глотает сперму и проводит языком по члену, слизывая остатки. Поднимается, вытирая рукавом рот, наклоняется над ним и крепко целует, позволяя почувствовать свой вкус. Тигр неспеша встаёт, потягиваясь, идёт к куртке и достаёт оттуда смазку и презервативы. Медленно подходит к кровати и начинает раздевать уже растянувшегося на ней Расёмона. Сорочка улетает куда-то за спину, за ней следуют брюки и бельё. Акутагава молча смотрит на Тигра, а тот разглядывает его, стараясь запечатлеть каждый миллиметра желанного тела, по которому он, оказывается, успел соскучится. – Отомри, Тигр, – нетерпеливо командует. Он тянет руку, пытаясь забрать смазку. – Нет, я сам, – Тигр, отводя руку, смеётся, видя удивленное лицо Рюноске. Он садится на бёдра напарника, не отрывая глаз от лица напротив, давит смазку на пальцы и разогревает её. Потом приподнимается и, пропустив руку между ног, глядя прямо в глаза Акутагавы, вставляет сразу два пальца и начинает растягивать себя. Он видит, как расширяющиеся зрачки почти поглощают серую радужку. Акутагава не произносит ни звука, только глубоко и жадно дышит, распахнув губы. Тигр наклоняется и позволяет себе наконец-то прикоснуться языком к ключицам парня. Он обожает его ключицы. Это его личный фетиш. Он вцепляется в одну зубами, оставляя засос, и тут же зализывает, переходя на другую, и ставит там такую же отметину, потом языком ныряет в ямку между ними и скользит ниже, собирая губами дрожь горячего тела, добавляет третий палец и, найдя нужную точку, вздрагивает, проходится по ней пару раз и вытаскивает пальцы, решив, что готов. На самом деле, он просто не может больше ждать. Невероятное по силе желание ощутить Акутагаву в себе, почувствовать себя наполненным, будто выкручивает его. Акутагава переворачивает его на спину, быстро натягивает презерватив и, подтянув колени Ацуши к груди, аккуратно входит. Он на секунду останавливается, зажмурившись, давая привыкнуть Тигру, который шипит и, дёргая задом, пытается неосознанно отодвинуться, но крепкая хватка на бёдрах не даёт это сделать. Акутагава медленно толкается и, наконец, входит до конца. Даёт им ещё пару секунд и начинает двигаться. Все вокруг исчезает, остается только стонущий Тигр и жаркая ошеломляющая теснота его тела. Восхитительно.. Расёмон крепко зажмуривает глаза, думая о том, чтобы продержаться подольше, не кончить раньше времени. Двигая бёдрами, поднимает пальцами подбородок Ацуши и глубоко целует. Тигр отвечает на поцелуй, а потом и вовсе, освобождая ноги, отталкивается правой от кровати, переворачивая их, садится сверху и начинает сам насаживаться на член, выбивая всхлипы и стоны сквозь плотно сжатые губы любовника. Ох, как же давно они не отмечали законченные дела знатным сногсшибательным сексом. Акутагава, зажмурившись, мечется под ним, сжимает крепким пальцами загорелые бёдра, оставляя красные следы, которые потом станут синими, и Ацуши будет прятать их длинными бриджами, игнорируя жару Токио. Тигр выпрямляется и продолжает скользить по члену Расёмона, вращая бёдрами, вытягивая руки наверх. Акутагава не успевает насладиться полуприкрытыми глазами удивительной картиной, как вдруг слышит голос: – Рю.. скажи.. ооох.. скажи мне, она.. она в постели лучше меня?.. Расёмон открывает глаза и, сдвинув брови, смотрит, не понимая. О чём он? Кто она? И тут до него доходит.. Он хватает тигра за ягодицы, выходит из него, снимая с себя, резко переворачивает на живот, приподнимает задницу и входит сразу на всю длину. Ацуши выгибается, скуля и шумно выдыхая. Расёмон хватает его поперёк груди, заставляя подняться, и крепко прижимает спиной к себе, уткнувшись в изгиб плеча. Замирает на секунду, потом ведёт носом по влажной от пота шее и целует, несильно втягивая кожу за ухом, потом прихватывает зубами мочку и тихо-тихо отвечает: – Да не было у меня с ней ничего, – неглубокий толчок, и Тигр всхлипывает, – только ты. Нет никого, кроме тебя. Потом отпускает тело, толкает между лопатками, заставляя лечь грудью на смятые простыни, подтягивает бёдра напарника и ускоряет движения. С удовольствием разглядывает изгибы загорелого тела, наклоняется и проводит языком по выпирающим позвонкам, поглаживая большими пальцами ямочки на пояснице, спускает ладони по талии и, огладив живот, берёт в руку член Накаджимы. Ацуши стонет и начинает сам двигаться навстречу таранящим ударам. Акутагава, чувствуя близкую разрядку, ускоряет движения и бёдрами, и рукой. Мелкая дрожь идёт по телу, ему кажется, что кровь, текущая по венам, такая горячая,что вот-вот выжжет всё изнутри. Ещё пара движений, и он, запрокинув голову, зажмуривается и кончает, втягивая Ацуши за собой в мощный оргазм. Тигр приходит в себя в тот момент, когда Рюноске выходит из него и ложится рядом на кровать, потягиваясь всем телом, ведя плечами, разминая мышцы. Они недолго лежат в уютной тишине, восстанавливая дыхание. Немного повалявшись, Акутагава приподнимается на локте, коротко целует Тигра и встаёт, направляясь в душ. Стоя под горячими струями, он думает о том, что, наверное, пора прекратить им бегать друг от друга, наверное, пора оформить их "отношения" во что-то более вменяемое, внятное.. Может, пора ему набраться уже смелости, сделать первый шаг и предложить.. Быстро сполоснувшись, освобождает ванную для Накаджимы и, поправив простыни, ложится на постель. Ацуши выходит из ванной, хватает лямки рюкзака, достаёт из-под смотанной верёвки сменную одежду, натягивает боксёры и подходит к кровати. Обнажённый Акутагава лежит на животе, обхватив подушку, и мерно дышит. Спит. Ещё одна поразительная способность Акутагавы - засыпать моментально и крепко, где бы ни находился. Вот он, Ацуши, так не умеет, не любит он да и не может крепко уснуть нигде, кроме как в своей кровати в просторной спальне хорошей квартиры в далеком Рио. Тигр быстро одевается, встаёт коленом на кровать и аккуратно, словно боясь разбудить, проводит рукой по плечам Расёмона, наслаждаясь ощущением бархата кожи под подушечками, прослеживает пальцами линию позвоночника, наклонясь, невесомо целует сначала одну, а потом и другую выступающие лопатки, и оглаживает ладонью ягодицы. Тычется носом в затылок, глубоко вдыхая запах, и тихонько произносит: – Думаю, я люблю тебя.. Встаёт, складывает свой рабочий костюм, быстрыми движениями ощупывает куртку Акутагавы, находит маленький очоко, который сам отдал в густой темноте аллеи, и, усмехаясь, кладёт его себе в карман. Флешку он оставляет на месте. "Сегодня ты меня не обойдешь, Расёмон, " – думает он, спеша выйти из комнаты, чтобы добраться до Дазая первым и отдать ему вещицу, чтобы получить все деньги, которые осядут на его счетах и позволят вернуться в Бразилию и зажить свободной спокойной жизнью до следующего дела. Когда захлопывается и автоматически закрывается дверь номера, Акутагава открывает совсем не сонные глаза, поворачивается на спину, и смеётся. Очоко он подменил, ещё когда Ацуши ушёл в душ. Хорошо иметь такого замечательного товарища, как Чуя, который за короткое время и хорошую сумму может найти того, кто может качественно подделать нужный предмет искусства. Он просовывает руку под подушку, вытаскивает дорогой стаканчик для саке и, разглядывая, широко улыбается. Он представляет себе лицо Тигра, когда он поймёт, что Расёмон снова обошел его. Тигр.. Думаю, я люблю тебя.. Рюноске снова потягивается, кладёт очоко под подушку и закрывает глаза. "Наверно, я тебя тоже.. " – думает, улыбаясь Акутагава, натягивая на себя одеяло. Он собирается хорошенько выспаться, совершенно не подозревая, что охочий до денег Чуя попросил мастера сделать две одинаковые неотличимые и друг от друга, и от оригинала подделки. Накаджиме и Акутагаве. И свою подделку Тигр отдал в темноте улицы Рюноске. Настоящий же очоко сейчас, ожидая встречи с заказчиком, лежит в рюкзаке бодро шагающего по пустынным улицам столицы улыбающегося Накаджимы, подкидывающего правой рукой вторую подделку... ____________________________ * очоко – маленькая чашечка для употребления саке.