Святой «К»

В жизни было не так много вещей, которые Азирафаэль не любил. И одна из них — видеть боль и отчаяние на лице Кроули. И вдвойне — быть её причиной. Почувствовав, что его тело начало распадаться и растворяться, как демон ни пытался удержать его рядом, ангел хотел только одного — избавить Кроули от боли расставания, но понимал, что сделать этого никак не может. «Я знаю, что провинился. Уже тем, что люблю его больше, чем что-либо в этом мире. Но его наказывать не за что. Много ли вы знаете демонов, что сумели совратить ангела?». — Так, вот только умирать не смей! — демон пытался удержать то, что удержать было невозможно. — А если решил исчезнуть — то только со мной вместе! Не смей меня оставлять… снова! — По сути, мы и не жили. В нас ничего не было изначально и ничего не останется после. Кроу… — ангел поспешил поцеловать демона, пытаясь вложить в этот поцелуй весь свой внутренний жар, все чувства, всю душу… которой у него не было. Он очень старался не закричать от боли, что охватила каждую распадающуюся на молекулы клеточку, и позволил себе только очень тихий стон, и на последнем выдохе: — Люблю тебя… Ангел прочёл много книг. Очень много. И несчётное количество из них были о несчастной любви, когда один признавался другому вот так — на пороге смерти. Не счесть дней и ночей, в которые Азирафаэль думал, есть ли в этом смысл или смерть всё обнуляет. Ничего не остаётся у того, кто признался, и только боль у того, кто это признание получил… Азирафаэль довольно сильно ударился ягодицами, упав на что-то твёрдое. И понял, что пока его не распылило на изначальные частицы. А точнее — если и распылило, то сейчас собрало обратно. Он находился в той же «комнате», если можно так сказать, в которой его пытались во время казни сжечь демоническим огнём. Неужели попытаются снова? И на сей раз Кроули уже его не спасёт… Ангел осмотрелся, и к некоторому своему удивлению и облегчению увидел, что пламени нет. И никого кроме Гавриила нет. Да и тот стоит к нему спиной, сцепив руки в замок на пояснице. А посреди комнаты, как раз между ним с архангелом, постамент, а на нём — книга. Раскрытая примерно на середине. Ангел осторожно встал, подошёл и заглянул в неё. По нескольким первым попавшимся на глаза абзацам, было понятно, что это одна из легенд о житии Святого Валентина. Хотя, теперь уже и не святого. Азирафаэль сразу же узнал текст, потому как совсем недавно читал всё, что только мог найти опытный библиофил, когда пытался не допустить исключения этого человека из ранга святых. Но всё же… текст был не из тех изданий, что ему удалось найти. И вскоре, ангел уже самозабвенно читал золотые буквы, осторожно листая страницы, стараясь их не повредить — такой ветхой оказалась бумага. Это был не английский, и даже не латынь, а какая-то версия старофранцузского, но уже после нескольких страниц Азирафаэль перестроился на нужную волну, вспомнив, как жил в ту эпоху, и читал почти без проблем. «…это была поистине гениальная выдумка этого презренного демона. Он покусился тогда на самое святое, что было у людей. На священный союз, защищаемый церковью. Сей великий грешник взял себе облик, на который ни один демон прежде посягать не смел. Нарёк он себя священником и позволил такой грех, что и выговорить невозможно. Стал он людей венчать, супругами их делать. Да только, не под дланью божественной заключались эти союзы, и были обречены на мучение и гибель все те, кого он «венчал». А вдвойне грешно это было от того, что не девушек с юношами соединял бес сей. А соглашался он венчать друг с другом двух мужчин!..» Ангел чуть отступил от книжки. — Ну и какой реакции вы от меня ждёте? — обратился он к с спине Гавриила. — Что я закричу в испуге? Да, я знаю уже, что Святой Валентин, это, в некотором роде, мой Кроули. И до некоторого времени он был причислен… — Азирафаэль не выдержал и рассмеялся. — Ох представить не могу, что тут творилось, когда вы тут читали это! Соединяли факты, пытались осознать и придумать как с этим быть! Лишить признания святого его уровня… за то, что он был демоном? Но он начал тогда делать то, что вы разрешили сейчас, спустя столетия! Соединяться в браке людям одного пола. Вам самим не смешно? Что началось как грех, сейчас признано… хм… вот чем? Разве это зло — соединять любящие сердца, в какой бы груди они не бились? Ответом была тишина. — Мой Кроули был святым… несколько столетий ему молились, дарили подарки в праздник, названный его именем! Ох, как вам тут пришлось закипеть, когда это открылось! Как долго вы придумывали план, чтобы выкрутиться? Лишить имя Святого Валентина своего статуса. Но из людских сердец так быстро его всё равно не вытравить! Валентина любят, помнят, благодарят, и… и… — Азирафаэль снова ринулся к книге. — Неужели ему отрубили голову? — страницы принялись осыпаться под его пальцами, будто были сделаны из песка, хотя ангел листал их так же бережно, как и вначале. — Неужели его и вправду поймали и казнили тогда? Это же так больно… Наши человеческие тела чувствуют всё, как настоящие. А я… я был так близко, но не знал, не думал, не спас… Книга осыпалась прахом на сияющий пол и Азирафаэль остался только с золотой пылью на кончиках пальцев. — Я не знаю грех ли это, — ангел смотрел как истаивает эта пыль, последнее доказательство существования этой книги, — но мне нравится мысль, что тот, кого считают величайшим искусителем, столько времени был святым… Пол ощутимо тряхнуло, так, что ангел подскочил. — Что? Я сказал как есть… — Всё верно, ангел. Ты сказал как есть, — Гавриил, наконец, повернулся. Азирафаэль казалось уже и забыть успел, как звучит его голос, но моментально вспомнил. — Что вы хотите теперь от нас? — тихо спросил он. — От меня? От Кроули? — А ты как думаешь, Азирафаэль? — Я… не знаю. Но его наказывать не за что! Он ведь делал ровно то, что положено демону. И отлично делал, не могу не признать. Ему нет равных ни сейчас, ни тогда. — Верно. Но ты, Азирафаэль… ты, что так недопустимо привязался к этому сосуду греха. И даже новые знания не заставят тебя раскаяться и изменить мнение? Демон ходил под именем святого! — казалось, голос звучит прямо в голове, в височных костях, в каждом углу этой комнаты… хотя в ней не было углов, как в колодце. — И ты, в незнании своём, пытался ему это имя сохранить! — Хм… Энтони Валентин Дж. Кроули… звучит, — Азирафаэль улыбнулся. — Святой Кроули… Ох, Боже… — он опустил голову. И подумал, что по сути, это не шутка и не обман. Кроули и правда сделал для людей тогда куда больше добра, чем он, Азирафаэль. Возможно, не начни тогда демон эту свою компанию по соединению в браке мужчин — как абсурд, как невозможную в ту эпоху и в том месте шутку — сейчас в этом мире всё было бы по другому. Ангел не видел этого, но почувствовал, как Гавриил покачал головой. — С тобой бесполезно говорить. Некогда Её верный слуга, страж Восточных врат… ты потерял всю свою благодать. Ты не растратил, ты запачкал, осквернил, отказался от неё. Ты больше не можешь называться ангелом, утратив саму эту суть. И как мы исправили ситуацию, когда вскрылась правда о Валентине, мы исправим её и сейчас. — Убьёте меня? — Азирафаэль старался говорить спокойно, но пальцы на его ногах поджались, а руки вцепились в складки одежды. — Нет. Это мы уже проходили. Попробуем кое-что другое. Архангел ещё не договорил, но Азирафаэль понял, что произойдёт за миг до того, как его выгнуло дугой. Как его крылья раскрылись, распахнулись во всю длину, осветив комнату, и тут же вспыхнули, сгорая без следа. До того, как его крик разнёсся до самых стен и потолка, где бы они ни были. Каждый атом в его теле менялся. Менялся сейчас, что бы там ни говорил Гавриил. Именно в это время Азирафаэль переставал быть ангелом. Всё это длилось секунды. Всё это длилось несколько столетий. Откричавшийся, уже практически воющий и плачущий, Азирафаль снова оказался на полу. И даже если Гавриил и говорил что-то ещё, голос его навеки смолк в ушах Азирафаэля. Ведь архангелов слышат только ангелы. Но не люди. Покачиваясь, человек по имени Азирафаэль осторожно поднялся с пола. Наверняка его теперь вернут обратно на Землю. Тут ведь людям не место. Бывший ангел в последний раз окинул взором всё это, чему он уже не знал названия. И через несколько мгновений забудет, как всё это выглядит. Пол под ногами разверзся и он полетел вниз. С одной только мыслью. Что скажет на его трансформацию Кроули…