Проблемы не-галактического масштаба

      Алекс внимательно разглядывал сцепленные в замок пальцы. Проблема была налицо. И ее надо было как-то решать. Но лично решать было боязно. Пилот помотал головой, пытаясь вытрясти из нее образ искаженного от ярости лица Эймоса, который чуть не скинул его с мостика. Вытрясти не получилось. Камаль вздохнул и, оставив на столе нетронутый кофе, направился к Наоми.       — Наоми, я хотел об Эймосе поговорить…       Девушка отвернулась от разобранной панели и внимательно посмотрела на Алекса.       — Что-то случилось?       — Да нет, просто он… — пилот неопределенным жестом пошевелил пальцами, пытаясь подобрать слова, чтобы лучше описать проблему, — стал как будто… еще страннее. Ты не заметила?       — Нет, — Наоми пожала плечами. — Все как обычно.       — Ну, я бы так не сказал.       — Он что-то сделал?       — Нет, но…       — Алекс. — Нагата легонько стукнула его по плечу. — Я ничего такого не заметила. Не накручивай себе, хорошо?       — Хорошо.       Девушка ободряюще улыбнулась и вернулась к прерванному занятию.       Алекс только вздохнул. С недавних пор что Наоми, что Холден были озабочены либо друг другом, либо проблемами общегалактического масштаба. Ну, кто-то же должен быть. Пилот покачал головой и задумчиво вернулся на мостик, запустил симулятор и надел наушники. Стоило подготовиться к рискованному вылету и… поднабраться храбрости для решения проблем помельче.

***

      — Эймос.       Механик обернулся, вопросительно приподняв бровь.       — Не хочешь кофе?       — Я уже. — Бартон повернулся, явно с намерением уйти.       Первоначальный план для непринужденной завязки разговора пошел по одному месту. Но Алекс не стал отступать.       — Тогда давай просто поговорим. Пожалуйста.       — О чем?       — О тебе.       Это прозвучало очень глупо. И выражение лица Эймоса об этом красноречиво свидетельствовало. Пилот мысленно выругался и продолжил мысль:       — Просто… в последнее время…       — Я на самом деле не хотел вредить тебе.       — Я не…       — Это было бы неразумно.       — Дай мне сказать! — Алекс запустил пальцы в волосы. Инстинкт самосохранения потребовал немедленно бежать и забаррикадироваться в каюте, но пилот совладал с этим порывом. — Я не про то. Точнее не столько про то. Это же не причина, а следствие, так?       Вот теперь Эймос выглядел немного заинтересованным. Что ж, уже успех.       — Следствие? Чего?       — Вот я и хотел спросить. Что-то случилось? Не то чтобы я пытался залезть тебе в душу или что-то в этом роде, но… В общем, я… в смысле, мы все о тебе беспокоимся. И не потому, что случись с тобой что, некому будет помогать Наоми, а потому, что ты наш друг.       Эймос внимательно, не перебивая, смотрел на Алекса. Тот же продолжал:       — В общем, я хочу сказать, что, если тебе вдруг захочется, я не знаю, чем-то поделиться, то…       — Я понял.       Выражение лица Эймоса было непроницаемым. Пилот не смог сдержать вздоха. Похоже, попытка не удалась.       — Я разговаривал с Кортасаром. — Алекс замер, не веря своей удаче. Кажется, Эймос действительно решил чем-то поделиться. — Он сказал, что это не больно.       — Это ты про… — пилот покрутил рукой у головы.       — Да. Он сказал, что знает, как это сделать. Я думал над этим.       Алекс почувствовал, как ужас подобрался к горлу.       — Ты же не…       — Нет. Не стал.       Казалось бы, пилот должен был почувствовать облегчение. Но не почувствовал, так как не был уверен, что Эймос, хоть и не сделав, не перестал думать. Бартон же легко прочел эмоции Алекса.       — Не паникуй. Для тебя в любом случае мало бы что изменилось.       От этих слов паника только усилилась.       — Эймос… но ты ведь перестал бы быть собой.       — Зато не попытался бы тебя скинуть с мостика, — Бартон безэмоционально пожал плечами.       — Зато я предпочел бы сломать себе пару конечностей, чем…       Алекс запнулся. И что он скажет?       — Думаю, мы уже достаточно поговорили обо мне. — Бартон развернулся и пошел к двигательному отсеку.       Пилот печально опустил голову. Кажется, он ничем не помог. И мог лишь надеяться, что не сделал еще хуже. И тут до его слуха донеслось:       — Спасибо.