Проблемы не-галактического масштаба

      Эймос, позевывая, вошел в бытовой отсек, где располагался его «уголок Пракса», и с удивлением обнаружил там Алекса, который раньше не проявлял интереса к растениям, разглядывавшего листики. Бартон не видел его после того, как они вместе отнесли пластинку, футляр и сам проигрыватель в утилизатор. Механик полагал, что Алекс последние несколько суток тупо спал. И это явно пошло ему на пользу — он уже не так сильно напоминал бледную тень.        — Говорят, зеленый цвет успокаивает, — словно извиняясь за вторжение в пространство Эймоса, сказал пилот.       — Выглядишь лучше.       — Вероятно, — губы Алекса тронула легкая улыбка, — нормально выспался, наконец-то.       Эймос хмыкнул. Его догадка оказалась правильной.       — Ого, вы оба тут, хорошо, — в дверях показалась улыбающаяся Наоми. — Мы с Джимом собрались в бар, отметить последний день на «Тихо». Вы с нами?       Алекс покачал головой.       — Извини, что-то не хочется.       Он взял стул и сел рядом с горшочками. Эймос взглянул на него, потом на Наоми.       — Я тоже не пойду. Нужно кое-что доделать тут.       Наоми нахмурилась и пронзительно посмотрела на Бартона.       — Я надеюсь, у вас у обоих все… нормально? — с легкой обеспокоенностью в голосе спросила она.       — Да, босс.       — Алекс?       — Да, — пилот повернулся к ней и тепло улыбнулся. — Нет поводов волноваться.       — Ну, смотрите сами, мы вам тогда принесем что-нибудь.       Наоми вышла, бросив на Эймоса многозначительный предупреждающий взгляд.       — Знаешь, завидую я ей.       — Завидуешь?       — Они с Холденом… Это так… красиво, что ли.       Алекс задумчиво провел пальцем по краю листочка. Механик ждал, что марсианин добавит еще что-нибудь, но тот молчал. Это был не очень хороший признак. В нормальном состоянии Алекс говорил очень много и, что Эймоса особенно в этом привлекало, не требовал от него активного участия.       — У меня есть виски с Цереры. Выпьем?       Эймос приберегал эту бутылку для какого-нибудь исключительного повода. Что ж, пожалуй, это повод.       — Нет. У меня никогда еще не было такой ясной головы. Не хочу это менять.       Эймос склонил голову на бок. Напиток обещал быть вкусным, но пить без Алекса не сильно тянуло.       — Знаешь, напарник, тебе не обязательно оглядываться на меня.       — Знаю. Но я просто подумал, что это тебе поможет, — механик сел рядом с Алексом.       — В чем? К тому же, ты и так уже мне помог.       — Помог. И раз уж взялся помогать, то нужно доделать до конца.       Алекс озадаченно уставился на него. Эймос вздохнул. Конечно, Алекс не мог ожидать от него участия. Бартон раньше и сам бы от себя его не ожидал. Но кое-что поменялось с тех пор, когда он в первый раз ступил на борт «Роси». Но были ли эти перемены к лучшему — он не был уверен.       — Я знаю, что тебе больше не с кем об этом поговорить. Так что можешь поговорить со мной.       Они негласно решили никому больше не рассказывать о произошедшем. Эймосу так было спокойнее. Наоми отнеслась бы с пониманием и сочувствием, а вот Холден вывалил бы на пилота ворох претензий и упреков. А Алекс этого не заслуживал, даже когда объективно заслужил.       — А почему ты решил, что я хочу об этом говорить?       — Потому что это ты.       Алекс усмехнулся.       — Ну, не знаю. Нечего мне сказать. Все это кажется такой мелочью.       Камаль умолк. Эймос внимательно и терпеливо смотрел на него. Если Алексу нечего сказать, то что он вообще тут делает?       — В масштабах галактики все такая мелочь. Это все неважно. Люди и их проблемы… не значат абсолютно ничего.       Бартон нахмурился. Алекс не должен был такого говорить. Только не Алекс.       — Для тебя ничего не значат?       — Нет, почему же. Не значат в масштабах галактики. А я всего лишь человек.       — Тогда ладно, — Эймосу стало чуть спокойнее. — Даже для меня ведь иногда значат.       — Даже? Брось. Ты не такой бесчувственный, каким кажешься. Но вряд ли признаешься в этом. Даже сам себе.       Эймос тихо ругнулся. Играть в психотерапевта изначально было плохой идеей, особенно с Алексом. В эту игру Алекс умел играть гораздо лучше.       — Не твое дело.       — Не мое. Но раз уж разговор зашел о человеческих проблемах, не могу не спросить: тебе нужна помощь с тем, что тебя тревожило, чтобы это ни было? Просто… тебе было грустно. Может, тебе было грустно и раньше, и сейчас тоже, наверняка я сказать теперь не могу, по тебе не видно, на самом деле…       Эймос предупреждающе выставил вперед ладонь. Конечно, Алекс в своем состоянии измененного сознания не мог не увидеть огорчения механика, и это было последним, что ему стоило видеть. Особенно, учитывая повод. Эймос разозлился. Долбаный марсианин.       — Не. Твое. Собачье. Дело. — Произнес он, чеканя слова. — Сначала помоги себе, а потом лезь к другим.       И тут Алекс сделал кое-что, от чего злость мгновенно испарилась. Он аккуратно взял руку Эймоса и провел пальцами по тыльной стороне ладони. Механик ошарашенно уставился на него, не зная, что это значит и как ему реагировать.       — Не мое так не мое. Но предложение всегда в силе, если что.       Алекс задумчиво, с каким-то печальным предвкушением в глазах крутил в руках кисть Эймоса, легко поглаживая ее подушечками пальцев. Прикосновения Алекса вызывали внутри непонятное чувство комфорта. Эймос терпеливо ждал.       — Еще кое-что. Я… воспользуюсь моментом. Потом опять забью себе голову всякой ерундой и уже не смогу, — тихо сказал Камаль.       Бартон замер. У него была смутная догадка насчет того, что хочет сказать Алекс, но она была слишком хороша, чтобы быть правдой.       — Ты мне… нравишься, землянин. Больше, чем просто нравишься, — пилот приложил пальцы Эймоса к своим губам.       От этого легкого жеста по сердцу Бартона разлилось тепло. Будь он под влиянием пластинки, то даже решил бы, что оно чужое, настолько это чувство было непривычным. Но нет, оно было его собственным.       — Я сказал бы давно, но не был уверен, что тебе это нужно. Точнее, был уверен, что не нужно.       — А сейчас это изменилось?       Эймос задал совершенно не тот вопрос, который хотел задать на самом деле, но Алекс уже отвечал:       — Нет. Я так же уверен. Просто это перестало иметь значение. По крайней мере сейчас, поэтому я и сказал, что хочу воспользоваться моментом.       Бартон вопросительно приподнял брови, чувствуя, что Алекс сейчас усложняет нечто очень простое.       — Ты максимум сейчас скажешь, мол, прости, марсианин, но я тебя не хочу. И не будешь после этого думать обо мне как-то иначе. И в конечном счете ничего не поменяется. Для тебя, по крайней мере.       Эймос сжал пальцы Алекса и придвинулся к нему ближе. Он чувствовал, как по его лицу расплывается идиотская улыбка, но ничего не мог с этим поделать.       — Поменяется, многое, — он провел кончиками пальцев по щеке пилота и испытующе посмотрел в темные, полные смятения глаза, отвешивая себе мысленные пинки за то, что доверился суждению Наоми.       — Ох. Да ладно?.. — ошарашенно пробормотал Алекс.       — Да. И знаешь… сейчас я сделаю то, что хочу уже давно.