The game is never over

В один из зимних вечеров, как бы не ворочался в тëплой постели, Минхо совсем не мог уснуть. Плохое предчувствие тревожно копошилось в солнечном сплетении и не находило себе места. Тяжело вздохнув, парень ложится на спину и сильно жмуря глаза старается считать воображаемых овец. Он не хочет снова страдать от бессоницы, если честно, он думал, что преодолел её и вот опять. Лино вздыхает. Неужели всё повторяется? Неужели снова таблетки и бессонные ночи? Он же даже кофе уже не пьёт совсем, так какого? Поняв, что все попытки бесполезны, Минхо открывает глаза и положив руку под голову поворачивается на правый бок прямо к окну за которым крупными хлопьями падает белый пушистый снег. Ли улыбается уголками губ совсем по-кошачьи, зима в этом году удивительно тёплая, но снежная, всё именно так как любят они с Феликсом. Шатен щурится и какое-то время умиротворённо наблюдает за снегопадом. Обычно в такие тихие ночи на душе должно быть спокойно, но сегодня что-то пошло не так и Минхо не знает почему. Ещё немного посчитав падающие снежинки за окном, Лино окончательно сдаëтся и надев тëплый халат поверх пижамы уже привычно спешит к Феликсу. Удивительно, но человеческое тепло помогало всегда, как и болтовня ни о чём. Сейчас же, его ещё подгоняла тревожная мысль, вдруг это предчувствие беды неспроста и с младшим что-то не так. Невольно парень ускоряет шаг и едва не бежит к чужой спальне. Не может же быть плохое предчувствие просто так? Что если не он один сегодня не смог уснуть? Однако, открыв дверь в просторную и уютную комнату в светлых тонах, он застаёт милейшую картину: из кокона двух одеял торчит лишь рыжая макушка, маленькая ладошка свисает с подушки и розовая пятка лежит на самом краю кровати, выглядывая из-под слоёв одеял. Сам же кокон окружён стражей из трёх усатых, добротно откормленных пушистых мордашек, что сейчас сканировали второго хозяина взглядами отсвечивающими в свете белых гирлянд предупреждающими бело-зелёными и красными отблесками. Минхо выдыхает спокойнее, он зря беспокоился, но всё же подходит ближе и мягко улыбаясь, аккуратно убирает рыжую чёлку с глаз спящего, заодно пододвигает подальше от края Дори и поправляет верхнее одеяло, полностью накрывая им ноги Феликса, что ворочается устраиваясь поудобнее. Привычное чувство тепла разливается в груди и Минхо отступает, уходя на кухню. Видит бог, он не хотел нарушать запрет доктора, но раз ему негде спать, а будить Феликса кажется верх кощунства, значит... Чайник достаточно быстро закипает на столешнице и спустя ещё минуту по кухне плывёт запах кофе. Минхо скорее закрывает светлую дверь, чтобы он не ушёл дальше по дому и не прибежал его надзиратель с трёхчасовой лекцией о запрете докторов и в целом о вреде кофе. Лино выбирает самую большую чашку и заполнив её до краёв, занимает своё любимое место во главе стола и снова смотрит в окно в котором отражаются переливающиеся нежно-сиреневым огоньки гирлянды. Тепло напитка греет руки через керамику и становится чуточку спокойнее. По крайней мере, Минхо чувствует как дышать становится чуть проще, а вот удержать мысли на поводке сложнее и сорвавшись, они снова убегают далеко в прошлое, поднимая целый ворох нежелательного. Подумать только, пять лет назад была такая же зима когда их забрали на игры. Пять лет назад им пообещали положить конец Голодным играм и войне, но последняя всё ещё идёт, хоть на улицах и в отдельных дистриктах и стало спокойнее, а Президент сменился три зимы назад. Минхо фыркает, толку-то от всего этого? Например, после того как Чан забрал их с Феликсом во второй дистрикт под своё очень влиятельное в этих краях крыло, они и не заметили разницы. Тут было так спокойно, словно они совершенно в другом мире, хотя возможно, это всё заслуга господина Бана, что берёг их буквально от всего, особенно первые два года. Если честно, Минхо ненавидит вспоминать первые два года после возвращения с арены, но при этом достаточно часто их анализирует и не позволяет их себе забывать. Казалось, они перешли с одного круга ада на другой. Они были сломаны, что физически, что морально и что из этого было страшнее до сих пор неизвестно. Минхо до сих пор проверяет среди ночи дышит ли Феликс, хотя ни одна рана уже не откроется, но он всё ещё не позволяет ему трогать тяжести, боясь, что швы и шрамы разойдутся. Минхо до сих пор всегда обнимает Феликса и говорит ему, что он прекрасен, помня те истерики и срывы, когда младший видел своё тело усыпанное ярко-красными и тёмно-бардовыми рубцами свежих шрамов, что со временем побелели, но никуда не делись. Минхо никогда не забывает включать гирлянды и милые фонарики по всему дому, как только сумерки спускаются на дистрикт. Минхо всегда рядом, всегда готов подхватить что-то падающее из непослушных рук лучника, готов подхватить и самого Феликса, что сейчас напоминает неуклюжего котёнка, ведь все связки и мышцы разорванные тенями заживают и восстанавливаются очень медленно и болезненно. Только вот, Ли-старший непреклонен. Зарядка каждое утро, занятие у психотерапевта три раза в неделю, медитации в обед и массаж рук и ног каждый вечер. И каждая робкая улыбка набирающаяся тепла и света стоит каждого усилия, каждой пролитой слезинки и Минхо не сдаётся, ведя за собой и младшего и будет вести его и дальше, до тех пор пока тот снова не станет солнышком как в первую их встречу до арены. Минхо окидывает взглядом кухню и шлёпает к кухонному шкафчику за свежими, домашними брауни, ведь пустой кофе пить не вкусно, да и зря что ли рыжик старался? Достав сладости, улыбка снова трогает его губы и снова становится теплее. Это ещё одно напоминание, что они прошли ещё одно испытание после игр. Они нашли своё дело. Воспоминания снова проносятся в голове. И всё-таки как много их воспоминаний связано именно с кухней. Сколько душевных разговоров, слёз и новых шагов здесь было. Да практически всё самое важное произошло здесь. Например, в первый год. В первый год возвращения с арены их совсем не трогали, только врачи, психолог для начала и Бан Чан с пустыми разговорчиками и добытой под пытками небрежной фразой раз в полгода "живые", которую он всегда бросал сквозь зубы в перерыве между глотками чая или крепкого кофе. На второй год, здесь на этой же кухне, Лино преодолел себя неоднократно. На второй год после возвращения, психотерапевт и Бан Чан настояли на том, что пора возвращаться к социализации и Лино оказался не готов, хотя думал, что всё будет достаточно просто. Казалось, что могло пойти не так? Он конечно и раньше не особо сходился с людьми, но он их никогда не боялся. А тут? А тут его накрыла паника стоило выйти за пределы госпиталя и собственного дома. Столько людей, они ужасно громкие, шумные, мрачные и хаотичные и самое главное, неизвестно где среди них притаились переродки. Очень долгое время Лино не мог понять, что странного и неправильного в его мыслях. От прямого ответа окружающих на этот вопрос уходил и упрямо снова и снова шёл на улицу. Шёл в людные места, но нож хранил при себе, искусно скрывая его в слоях одежды. Настолько искусно, что психотерапевт решил, что Лино делает успехи и возвращается к привычному ритму жизни. И всё было бы прекрасно и дальше, если бы не один инцидент. Минхо хоть и местами смутно, но помнит его так будто это было вчера. Для того, чтобы быстрее социализировать и вернуть к привычной жизни своих подопечных, Бан Кристофер Чан предлагает гениальную идею. Он предлагает Феликсу вернуться в Академию и как и ранее помогать ему вести занятия у учеников. Казалось бы, что может пойти не так? Привычное место, знакомые люди, наставник всегда рядом, то есть сам Ли всегда под присмотром. Идеально же? Для начала, лучше не придумаешь! И это даже сработало, Феликс спокойно отработал в Академии неделю, затем вторую и чтобы, он меньше бегал домой и волновался, Чан принимает решение затащить туда и Лино, ну, скажем наставником по ведению ближнего и дальнего боя. Обсудили всё с Минхо, всё всех устроило, все согласились, всё лучше, чем просто сидеть дома или спать в тех же кабинетах на задних партах на парах Ликса и Чана. Минхо очень быстро втянулся, он мастерски объяснял теорию, помогал с практикой и проводил спаринги, иногда, точнее, практически всегда, не рассчитывал силу, но ведь, - А кто вас сопляков будет щадить на поле боя? На каком поле боя конечно никто не уточнял. Все студенты Академии как и раньше попадают либо в отряд миротворцев, либо отправляются на фронт по борьбе с оппозицией, но уже хоть не на арену, ведь Голодные Игры окончены. Теперь это не больше чем страшилка из прошлого, которая скоро совсем забудется и станет не больше, чем городская легенда. Чья-то больная выдумка, не иначе, да и знать её будут не все. Но будут и те, кто будет помнить всё до последнего. Те, для кого это будет не просто страшная сказка, а часть их прошлого. Ведь для игроков игра не закончится никогда, преследуя их ноющей болью в старых ранах, либо холодящим ужасом ярких воспоминаний притаившихся в ночных кошмарах и новых фобиях. Но кого это волнует? И так всё замечательно было месяц, два, три. Будни сменяли друг друга. Днём занятия, вечером свои планы и местами неловкие, но такие уютные разговоры за кружкой чая или под треск камина. Занятия с психотерапевтом постепенно сходили на нет, Чан не мог нарадоваться со своих подопечных и всё сдувал с них пылинки, втайне мечтая, чтобы они забыли о Хёнджине и Джисоне и зажили прекрасно. И возможно, всё так и было бы, если не один инцидент едва не приведший к трагедии. Минхо прекрасно помнит, что это была вторая пара, её самый разгар. Студенты-старшекурсники отрабатывали новый приём в парах, сражаясь между собой, сам же наставник ходил от паре к паре и поправлял их. А вот дальше воспоминания уже были обрывочными и словно в тумане. Лино помнит пронзительный, слишком резкий вой сирены и как всё затопило красным светом. Он помнит как припал к земле, а потом туман и полчища переродков, что сражались друг с другом, пока не замечая его. Помнит, как пробивался к выходу, ведь ему так необходимо было найти своих. Они снова разделились, снова угодили в ловушки. Потом снова темнота и вот он уже слышит крик Феликса, тот приказывал всем отойти, а дальше неразборчивый шёпот и тепло... Мягкое, обволакивающее. Маленькие ручки прижимали к себе Лино из тех крох сил, что смогли в себе найти. Одной рукой Феликс прижимал голову Минхо к своей груди, тем самым закрывая ему уши, а второй гладил по спине, пряча его за собой от остальных. - Всё хорошо... - глубокий голос вибрировал под ухом, удивительно заглушая противный шум, - Всё закончилось. Мы выбрались. Мы дома, всё позади, - они вместе оседают на пол, - Нам больше ничего не угрожает, Минхо, всё хорошо... Как выяснилось позже, Феликс прибежал в тот зал раньше, чем любой из студентов сообразил позвать старших, только услышав вой. Он ловко, словно и нет у него никаких травм, пытался обезоружить Минхо, защищая от него студентов в которых с трудом узнавал своих бывших одногруппников, но потом сдался и просто бросившись вперёд, едва не на сам нож, крепко прижал к себе Лино, закрывая ему уши и нашёптывая, что всё хорошо. Всё закончилось, им ничего не угрожает. Минхо помнит, как маленькие ручки держали его и гладили, помнит приглушённый голос, помнит как страх и злость постепенно отступали, сменяясь усталостью и непониманием. Помнит перепуганных парней, забившихся по углам тренировочного зала, что смотрели на него огромными глазами. Помнит как Феликс, продолжая его обнимать словно маленькое одеялко, увёл в безопасное, тихое место, где дал свои успокоительные и бутылку с водой. Минхо помнит как тогда всех напугал. Помнит как Бан Чан за шкирку притащил их лечащего врача прямо в Академию, но тот лишь сказал что громкий схожий звук послужил триггером, а обстановка сражающихся вокруг людей обострила приступ и выписал успокоительные. Феликс тогда долго ругался на этого шарлатана, шипел и ворчал как недовольный кот и ни на минуту больше не оставлял Минхо, не отходил от него ни на шаг, всюду бегал хвостиком следом и держал за руку весь день и всю ночь, не уходя спать, а также сидя на кухне рядом. Утром же не поспав и секунды, Феликс всё ещё не хотел оставлять Лино одного, чтобы уйти на работу, но и брать с собой отказывался. Минхо тогда смеялся, уверял, что с ним всё будет в порядке и лишь жалел, что рыжик совсем не спал. Феликс тогда ушёл с тяжёлым сердцем и то только после обещания, что Лино обязательно ляжет спать до самого прихода младшего. Только вот рыжик так волновался, что в обед уже примчался домой с милой улыбкой и пироженками и тихо шуршал на кухне, пока Минхо посапывал у себя. Лино услышал и то когда рыжик пришёл домой и то как тот заходил в его комнату и то, как проверял жив ли он. Шатен сам так часто делает, а потому просто не подал виду и ещё немного поспал. Выйдя же на кухню через полтора часа, в свою спальню он больше не вернулся. Они снова проболтали тогда до самого вечера, обсуждая ту ситуацию и самочувствие после этого обоих, их мысли и планы на выходные, а потом оба отключились так же на диване в этой самой кухне не отпуская друг друга из объятий и слушая успокаивающее сердцебиение друг друга. На следующее утро Минхо не захотел выходить из дома, не захотел возвращаться в Академию, предпочитая провожать и встречать Феликса дома. Собственно как и на следующее за этим утро, и на утро после того утра и так два месяца полного затворничества. Лино считал себя угрозой для окружающих, ведь кто знает, что ещё может стать триггером. А потому всё время проводил дома, предпочитая проводить время в ожидании Феликса в полной тишине. Если светало, значит, рыжик скоро уйдёт, тепло обняв на прощание. Пару часов сна, пару часов самокопания и солнце уже заглядывает в окна гостиной, а значит на обед примчится Феликс и не столько поесть сам, сколько заставить поесть его, а потом снова убежит ещё на пустых четыре часа, где чудовищные мысли сжирали без остатка. Но вот на улице темнеет, а значит рыжее солнце уже бежит домой на перегонки с тенью и пора включать свет во всём доме, чтобы он меньше боялся. Минхо понимает, что лучше Феликса будет встречать с работы лично, ведь темнеет рано, но сил заставить себя выйти из дома нет. Психотерапевт и тот приходил на дом. Вспоминая те тёмные времена, Ли всё ещё благодарен за то, что Феликс просто всегда был рядом, никак не давил на него, не пытался вытянуть на улицу силой или давя на жалость. Он лишь продолжал следить за тем, чтобы тот хорошо кушал, чтобы дома было тихо, спокойно и всего хватало. Продолжал говорить с Минхо обо всём на свете, сообщая все новости и события, чтобы старший не чувствовал, что выпал из жизни и многое упустил, а заодно напоминал ему, что они справились, выжили и идут дальше вместе. Напоминал о том, что он не один и ему есть на кого рассчитывать. Солнечно улыбался и обнимал глупого хёна даря те оставшиеся крохи тепла и нежности. И если со стороны было и незаметно, но Минхо это спасало, держало наплаву и не давало захлебнуться в себе. Минхо помнит как Феликс пригласил его на прогулку на третий месяц его затворничества. Не то, чтобы пригласил, но можно и так сказать... Рыжик только вернулся из академии, такой взволнованный, с румяными щёчками и смотря своими огромными тёмными глазищами практически шёпотом и ни на что не надеясь сказал о том что на улице выпал первый снег. И робко добавил, что он всё ещё идёт и забавно изображая звуки показал как он хрустит, когда на него наступаешь. Минхо тогда почувствовал себя вечно недовольным, заебавшимся взрослым, чьё внимание боится попросить так нуждающийся в нём ребёнок. Он смотрел на Феликса, что робко переминаясь на пороге, медленно раздевался, украдкой бросая грустные взгляды на входную дверь. - Хочешь прогуляться? - голос Минхо был достаточно хриплым после целого дня молчания и звучал несколько грубо и недовольно. Феликс вскидывает на него немного испуганно-виноватый взгляд и поджимает губы, отрицательно качая головой. Он да, он бы очень хотел прогуляться по заснеженным пустым улочкам, но там уже стемнело, а он боится темноты, но... Но он никак не хотел давить на Минхо, не хотел тащить его на улицу через силу и... - Подожди, сейчас найду куртку, - уже гораздо мягче добавляет Лино, видя все эти душевные терзания рыжика, он же знает, один он не выйдет на улицу, где стемнело. Минхо помнит как засветились глаза младшего, как тёплая улыбка тенью залегла в уголки губ, а так же помнит и то, что перешагнуть порог дома ему помогла маленькая холодная ручка, раскрытая ему навстречу, хотя из рукава торчали только кончики покрасневших от мороза пальчиков. Была такая же относительно тёплая снежная ночь. Хоть было и не слишком поздно, улицы были пусты и освещались лишь светом падающим из окон чужих домов. Феликс тихо шёл рядом, крепко держась за руку Минхо, и блестящими от восхищения глазами смотрел на небольшие сугробы, прислушиваясь к хрусту под ногами и сам едва сдерживал восторженный писк. Лино поначалу не разделял восторга младшего, но... Но буквально чувствуя чужой трепет, вдохнул зимний воздух полной грудью и будто получил пощёчину осознания. Последний раз когда он был на улице, деревья были одеты в золото, а сейчас вокруг белым бело. Он тогда замер посреди дороги и удивлённо уставился сначала себе под ноги прямо на снег, потом на свои покрасневшие руки, а затем и на Феликса. Рыжик в синей шапочке, молча кутался в свою плюшевую куртку небесного цвета и спокойно наблюдал за старшим. Минхо опускает глаза на их руки и оказывается, всё это время рыжик поддерживал его за руку, а вовсе не держался за него... - Прости, - вырвалось резко, тихо и неожиданно, Минхо смотрел в глаза напротив и это единственное, что он мог сейчас сказать, ведь он подвёл его, сдался... Все эти дурные мысли прерывают тёплые объятия и мягкий шёпот снова заверяюший, что всё хорошо. Всё в порядке и что всё то, что сейчас происходит нормально. Что он не обязан нести ответственность за обоих. Не обязан всегда быть сильным, что бояться нормально. Винить себя конечно не нормально, но они обязательно справятся и с этим. Обязательно справятся. Минхо тогда впервые заплакал. Не в кабинете у специалиста на терапии, не ночью в подушку, как советовал Чан, а вот так стоя посреди дороги под жёлтым светом фонарного столба в тёплых объятиях мальчишки, которого должен был убить. Слёзы тогда были настолько горячими, что снежинки таяли, едва успевая упасть ему на лицо. Если Минхо правильно помнит, они простояли там в обнимку не меньше часа, пугая одиноких прохожих и вызывая ворчание стариков, что совсем они стыд потеряли, дома бы обнимались... А им было всё равно. Минхо знал это по спокойному сердцебиению, которое слушал и тогда, когда засыпал той ночью. На следующий день Лино принял решение искать себя заново, снова пытаться наладить контакт с обществом и у него это получилось, не сразу, с переменным успехом, но сначала сам до госпиталя к психотерапевту, потом за руку с Феликсом прогулка по городу, потом возвращение в Академию и снова преподавание. Лино не был уверен, что это надолго, но точно не ожидал, что настолько ненадолго. Буквально через две недели после возвращения Лино в Академию, у Феликса случается нервный срыв. Дети, жестокие существа, особенно, когда ты молодой и по их мнению слабый преподаватель. В тот день Феликса заперли в тесной подсобке без капли света, бросили дымовую шашку и оставили под дверью с внешней стороны запись стрекотания тех самых теней из купола, взяв их из старой трансляции игр. Минхо заметил пропажу младшего сразу, как только тот не пришёл к нему на переменке поболтать как обычно. И не смотря на то, что Чонин, бывший одногруппник Феликса и Хёнджина, просил не париться, ведь Ликс часто задерживался на парах, либо забегал проведать Чана, плохое предчувствие Лино как и сегодня не давало ему покоя. Хорошо, что тогда он так же пошёл у него на поводу и решил зайти к младшему на всякий случай. Только услышав знакомый неприятный звук, парень помчался вперёд как сумасшедший, ища Феликса по всем помещениям. Найдя же небольшую колонку, Лино давит её ногой и так же с ноги выбивает дверь подсобки, даже не пытаясь потратить время на поиски ключа и вопросы а там ли Феликс. Пока Минхо искал глазами младшего в полной темноте, его сердце билось как бешенное, если с ним хоть что-то случится, он же не пощадит никого. Феликс, прижав колени к груди и спрятав в них лицо, закрывал голову руками, забившись в самый дальний угол и тихонечко всхлипывал, ведь голос пропал от ужаса. Лино помнит как вынес этот дрожащий комочек на свет, помнит как вытирал его слёзы, как поил успокоительным и то, как тот просил не наказывать детей, ведь те просто не хотели писать контрольную... У Минхо до сих пор кулаки сжимаются от бешенства, дети, им было уже по шестнадцать, они знали Феликса, они знали, что с ним случилось, но всё равно так поступили. Уложив тогда младшего спать в мед пункте, Минхо как и обещал, не пощадил никого, под молчаливое одобрение Бан Чана стоявшего в дверях. Они оба не стали разбираться кто виноват, ведь никто и не помог, не позвал старших. Феликс до сих пор не переносит темноту и страшные звуки, он до сих пор спит со светом, с его котами, которых попросил привезти, чтобы дома не было так "неуютно", но Минхо то знал, что, чтобы не было страшно одному, а потому сразу же и притащил домой Суни, Дуни и Дори, что сразу полюбили младшего, будто чувствуя, как сильно в них нуждаются. Лино собственно ничего против и не имеет, точно так же, как и против того, что к нему среди ночи могут прийти и лечь рядом свернувшись в клубок, пока тот его сам не обнимет и не закинет на него ногу. Минхо сам страдает подобным, только он не церемонится, а сразу сгребает мелкого к себе и спокойно засыпает. И хоть после этого инцидента Феликс тоже вернулся к занятиям с психотерапевтом, это помогло им найти себя и своё дело. Решив снова какое-то время пожить одним на те деньги, что достаются победителям, Чан просил не спрашивать откуда, они начали готовить. Минхо первые и вторые блюда, а Феликс закуски и выпечку. Сначала это было хобби, способ порадовать себя и друг друга чем-то вкусненьким, но потом это приобрело коммерческий характер, благо второй дистрикт всегда отличался высоким уровнем жизни. Сначала излишки еды и выпечки на продажу ради шутки, потом так же в шутку на заказ с собой одному, второму, а потом и маленький магазинчик, забегаловка и вот у них небольшое уютное кафе недалеко от дома. Собственно очень уютный дом, что всегда светится и переливается, три пухлых кота и наконец-то спокойствие, которое толком перестали нарушать и кошмары испугавшиеся какао с маршмеллоу, невкусного ромашкового чая и сонных разговоров в тёплых объятиях. Что же происходит сейчас Минхо не понимает. Сейчас же всё хорошо... Пока прозрачный чайник с голубой подсветкой снова старательно кипятит воду, шатен облокачивается на подоконник и окидывает взглядом кухню. И всё же, сколько с ней воспоминаний... Парень хмыкает, улыбаясь краешком губ. Наверное, если Хёнджин и Джисон не вернутся до нового года, он сделает здесь Феликсу предложение... В конце концов они прожили вместе пять лет. Пусть и просто как хорошие друзья-соседи, но целых пять лет. Прошли вместе столько всего, да и будем честными привязались друг к другу они ещё больше, чем на арене. Минхо не совсем уверен в том, не откажет ли ему Феликс, всё-таки о своих чувствах к Хёнджину и Джисону они говорили не часто, точнее будет сказать, едва ли не пару раз за всё время после проработки этой темы со специалистом. И всё же, Лино надеется, что ему не откажут и добрая половина дистрикта будет считать их парой не просто так. Ещё одним плюсом к варианту, что Феликс согласится, это его реакция скромной улыбкой и смущённым взглядом на различные просьбы передать что-то своему "мужу". Минхо улыбается вспоминая, как сильно краснел по началу Феликс, когда кто-то интересовался супруги ли они, как он прятался к нему за спину от смущения, давая лишь больше поводов считать их молодой супружеской парой. Наводя себе ещё одну кружку свежего кофе, Минхо так же вспоминает как злился по началу сам, как же так, у него есть возлюбленный. У него есть Джисон. Он ждёт его, а Хан обещал вернуться. Так прошёл год, второй, третий, а Хана всё нет, как и ни одной весточки от него, он даже не говорит про встречу, хотя знает, что другие приезжали в так называемое увольнение... Сначала больно, потом обидно, дальше злился, а потом начал думать. Четыре года. Пять лет. И вот шестой год. Кто к ним вернётся, если вернётся? Неужели сами Хёнджин и Джисон ещё не вместе или не нашли других? Неужели было так сложно передать одно грёбанное "люблю", " ждите" или ещё хоть что-нибудь? Минхо тяжело вздыхает, смотря в кружку. Ждёт ли он Джисона? Да, возможно, но уже не надеется. Любит ли его? Парень задумался. Прошло пять лет, расстались они не на самой лучшей ноте, но знаете, говорят огонь первой любви тлеет в душе человека всю его жизнь. Полюбит ли он того Джисона, что вернётся? Хороший вопрос. Минхо не может дать на него однозначный ответ. Любит ли он Феликса? Минхо снова задумывается, да, любит. Это не та любовь, что сжигает своей страстью, ради которой ты свернёшь горы и потушишь вулканы, но это та взрослая любовь, которая дарит покой и тепло, чувство уюта и душевной наполненности. Не синдром ли это спасателя или какого-нибудь утёнка? Сто процентов нет, Минхо снова прорабатывал этот момент со специалистом, чем заслужил тёплую улыбку Бан Чана и его же отеческие объятия. Отпустит ли он его, если тот выберет Хёнджина? Однозначно да и нет, это не значит, что его любовь не настоящая, это значит, что он его уважает, что он ценит его чувства и достаточно взрослый, чтобы достойно принять отказ. Лино может только догадываться так же ли у Феликса, ну, вот через три недели и узнает. Звук шлёпающих босых ног в коридоре заставляет Минхо вздрогнуть и заметаться по кухне, но он так и не успевает ни допить кофе, не вылить его. - Минхо? - сонно трëт глаза рыжик, принюхиваясь к воздуху ещё за дверью. - Да, солнце? - достаточно бодро откликается Лино, не зная куда прятать улики. - Ты опять? - грустная улыбка появляется на лице сонного Феликса нарисовавшегося на кухне, - Ну тебе же врачи сказали, что нельзя тебе кофе. Минхо безуспешно пытается спасти напиток от упрямого младшего, но тот всё же отбирает кружку и отхлëбывает добрую половину. - Прости, - обнимает младшего Минхо, грустно прижимаясь к его животу, - как ты вообще всё время это чуешь? - Не знаю, - пожимает плечами Ликс, одной рукой, поглаживая тëмные пряди, пока вторым глотком допил остаток кофе, - не можешь уснуть? Чего ко мне не пришёл? - Куда? - фыркает Лино, - я открыл дверь, а там твоя охрана сразу глаза-лазеры врубили. Это вообще-то мои коты, - возмущается старший и замирает услышав хлопок двери. - Хëн? - шепчет вздрогнувший Феликс, невольно втягивая живот и прижимаясь к старшему ближе. - Всё хорошо, - поглаживает чужую спину напрягшийся Лино, - это наверное кто-то из котов вышел. - Они в моей спальне заперты, - всё так же шепчет Ëнбок, поглаживая волосы Лино. - Не бойся, - просит Минхо, вставая со стула и мягко улыбается, смотря в тёмные глаза напротив, - я же здесь. - Да и я не хрупкий мальчик, - фыркает Ликс, тоже мне, совсем из него беспомощного сделал, да из лука метко он больше не постреляет, но тот же нож или меч свободно поднимет и бросит. Синхронные шаги раздаются в коридоре и на пороге кухни появляются Хëнджин и Джисон в военной форме, усыпанные снегом. Оба ещё больше повзрослели, вытянулись, и изменились, но всё равно неловко замирают, ожидая позволения пройти. Они не боялись быть в самом сердце восстания, организовывать покушения на президента и каждый раз ходить по грани. Но этой встречи спустя пять лет молчания, боялись как огня. Они боялись вернуться к чужим людям чужими, они боялись, что их близкие люди больше не их и поэтому, сейчас, смотря на пару, что по-прежнему стоит в объятиях друг друга, сердце испуганно замирает. Феликс потеряно хлопает глазами и крепче цепляется пальчиками за руки Минхо. Слëзы наворачиваются сами собой. - Добро пожаловать, домой, - настороженно произносит Минхо, не спеша отстраняться и выпускать младшего из рук. Прошло чëртовых пять лет тишины. Пять грëбанных лет за которые люди меняются до неузнаваемости. Он не знает, кто к ним вернулся. Как на них отразилась эта война. Может им тоже надо к психотерапевту? - Мы вернулись, - улыбается Хëнджин, неловко заправляя за ухо прядь тёмных отросших волос. - Проходите, чего на пороге, - быстро стирает слëзы Ликс и отворачивается к плите, стоит Минхо аккуратно его отпустить, - есть или пить будете? Сколько бы они не обсуждали эту встречу с психотерапевтом и друг с другом, сколько бы не представляли вечерами. Всё складывается не так. Они оказались не готовы и привычная колыбель жизни покачнулась, напрочь выбивая из равновесия. - Феликс, - мягко окликает младшего Минхо, - давайте, сначала поговорим наедине, а потом покушаем, хорошо? Ликс не оборачиваясь кивает и Минхо мягко трепет его по волосам, он если что совсем рядом, прямо за стенкой. Стоит только позвать и он уже здесь. - Идём, Джисон, - голос Минхо как и раньше уверенный, спокойный, раслабленный, но это вовсе не так у него внутри. - Не дави на него, - холодным шëпотом бросает Лино, проходя мимо Хëнджина. Хван кивает, сверкнув острым взглядом в его сторону, а Хан следует за Минхо, не зная с чего начнëтся их диалог с горячего поцелуя или фразы: вон бог, вон порог и это пугает. - Присаживайся, - обводит рукой диван и кресла в гостиной Минхо, занимая своё привычное место в кресле у окна. - У нас с тобой всё проще, - берёт ситуацию в свои руки Лино, подбирая ноги под себя, - Я вижу, что ты изменился, вижу, что вырос. Стал серьëзней, решительней. Вижу, что мне больше не придëтся тебя опекать и это очень здорово. Джисон внимательно слушает и кивает. Минхо как всегда подходит ко всему серьëзно и рассудительно, а он да, изменился и может ему подыграть, но совсем не хочет. Он скучал, он безумно по нему скучал. Джисон спокойно поднимается со своего места и крепко обнимает своего хëна, сжимая до хруста, - хватит бубнить, я скучал по тебе. - Я тоже скучал, - спокойно отвечает Лино, похлопывая младшего по крепкой спине, - первый год, два года тосковал, а оставшиеся два учился жить без тебя и думал, кто ко мне вернëтся. Хан чувствует холод и то как напряглось тело в его руках, - Вы с Феликсом вместе? - ком в горле и несконтролированный ледяной тон, он как знал, что оставлять этих двоих одних было плохой идеей. - А вы с Хваном? - зеркалит Лино, приподнимая бровь, - Неужели, ты не перерос ту ситуацию и до конца жизни будешь ревновать к нему? - С чего ты взял? - ершится Хан, отстраняясь, - Нет, я перерос ту ситуацию, но ты прав, прошло пять лет. - И? - щурится Минхо, чувствуя второе дно у этой фразы. Джисон отходит дальше, отворачиваясь к окну, - ну что и? Прошло пять лет, вы были вдвоём, мы заходим, ты стоишь и обнимаешь его на кухне. Что мне думать? - Хорошо, - кивает Минхо, проницательно смотря перед собой, - давай по-другому, прошло пять лет, вы были с Хëнджином. Ты встречался с ним или с кем-нибудь другим? Только давай честно, пять лет это действительно огромный срок, я уже и не знал, вернëтесь вы или нет. - Нет, - вздыхает Хан, ища сигареты по карманам, - мы с Хëнджином не были вместе в этом плане, но привязались друг к другу. - Давно куришь? - спокойно уточняет Лино, подразумевая, что Джисон сам ответил на свой вопрос. - Четыре года, - убирает пачку обратно Хан, - там было чертовски страшно и я рад, что тебя там не было. Минхо кивает своим мыслям и встаëт, - идëм на кухню, я скажу вам обоим за нас двоих наше решение.

***

- Ликс? - мягко окликает парня как только уходит другая пара, - Повернись ко мне пожалуйста. Феликс берёт себя в руки, вытирает щëки и оборачивается, - здравствуй, хëн. - Здравствуй, - улыбается Хëнджин, любуясь повзрослевшим рыжиком, - могу я? - парень взглядом указывает на стул за столом. - Да, конечно, - занимает место напротив Феликс, неосознанно хватая злосчастную кружку из-под кофе в нервные руки. - Ты совсем мне не рад? - гаснет улыбка Хвана, что пожирал младшего серьёзным взглядом. - Я в шоке, Хëнджин, - поднимает на старшего прямой взгляд Ли, - если ты думал, что спустя пять лет полной тишины после того, как ты снова сбежал, пока я лежал без сознания, я брошусь тебе на шею в слезах радости и любви от твоего внезапного появления, ты ошибся. Я в шоке и не знаю, что я чувствую. Хëнджин внимательно его слушает, не смея перебить. - С одной стороны, я очень рад. Ты вернулся, живой, здоровый, даже с тëмными волосами, повзрослевший, похорошевший, - выпаливает Ëнбок, - а с другой, я очень зол, ты не посоветовался ни с кем, даже с Минхо. Просто ушёл. И я понимаю, что скорее всего, у этого молчания есть хорошие основания и вы прошли ад, но, - Феликс переводит дыхание, опуская взгляд на свои руки, - Я не знаю тебя. Хëнджин округляет глаза, - Что? Ликси? - Подожди, - перебивает Феликс, поднимая руку, - я объясню. Прошло пять лет, ты изменился, я изменился. Понимаешь? Хëнджин кивает и спрашивает в лоб, - Ты меня любишь? Или ты с Минхо? Феликс тяжело вздыхает и закрывает лицо руками, почему у них не могло быть как в мелодрамах? Все увиделись спустя сто лет, бросились друг другу на шею и зажили долго и счастливо? - Я по-прежнему один, - тихо произносит рыжик, не отнимая рук от лица, - Минхо... Я очень привязался к нему, но от тебя я отвык. Я люблю Хëнджина. Глаза Хëнджина загораются и он вскидывает голову, но Феликс ëжится от этого взгляда. - Но, я люблю Хëнджина, которого знал раньше, а сейчас я не знаю тебя, как и ты не знаешь меня, понимаешь? Хван не успевает открыть рот, как на кухню возвращается Минхо с хмурым Джисоном. Лино окидывает людей за столом взглядом, кивает сам себе и привычным жестом забирает кружку из рук Феликса, ставит её в раковину и садится за стол рядом с младшим, беря его за холодные руки. - Стоп драма и недопонимания, - бросает тяжёлый взгляд на Хвана Минхо, - не знаю где вы были и чем занимались, но свои штучки оставить при себе, смотреть на нас волком не надо. Феликс бросает взгляд на Минхо, Хëнджина и стопориться на Джисоне, тот холодно улыбается и подмигивает ему и вроде ничего в этом нет, но у младшего мурашки. - Вас никто не прогоняет, но и зелëного света не даëт, это значит, - давит все возражения железным тоном Минхо, - мы все узнаём друг друга заново. Если надо обращаемся за помощью к специалистам и если всё складывается хорошо и здорово, то пожалуйста, живём дружно, мирно и в любви, в любом статусе каком только пожелаем. Джисон хотел что-то сказать, но Хван его перебивает, уверенно заявляя за двоих, - Мы согласны. Если вам так будет комфортнее, давайте, сделаем так, как вы говорите. Ваши слова об изменениях разумны. - Вот и договорились, - всё ещё внутренне напряжëн Лино, - спасибо за понимание. Феликс чувствует себя крайне неуютно, потому старается молчать, опустив глаза на их с Лино руки. - Мы пожалуй пойдём, - встаëт из-за стола Хëнджин, незаметно тяня за куртку и Джисона, - и не будем доставлять вам дискомфорт. - Да, - солнечно улыбается Хан, - простите, что ввалились среди ночи и без предупреждения. Минхо кивает, поддерживая эту идею, и встаëт из-за стола следом за ними, - Вам есть где остановиться? - Да, нам выделили дом, - спокойно кивает Джисон, - не переживайте. - Еда? Вода? - уточняет Лино, аккуратно кладя руку на плечо Феликсу, стараясь его расслабить. - Всё в порядке, хëн, - улыбается Хëнджин, следя за руками старшего, - увидимся завтра? - Возможно, - кивает Минхо и провожает двоих до двери, кутаясь в халат. - Лино, - тихо зовёт старшего Хëнджин, надевая пуховик, как только Хан выходит на улицу. - Ммм? - опирается плечом на косяк Ли-старший, скрещивая руки на груди. - Можно я ещё на пару слов к нему? Минхо вздëргивает бровь, ощущая себя старшим братом, которому приходится выпроваживать настырного ухажëра младшего брата. - Обещаю, без глупостей, - обворожительно улыбается Хëнджин и Минхо и сам знает, что, как правило, значат такие улыбки и в пору повредничать, но всё же кивает. - Только быстро. Хван летит обратно на кухню и едва не налетает на Феликса, что шёл вымыть ту чашку и замер от неожиданности по середине. - Ëнбоки, - Хëнджин закрывает дверь и берёт холодные руки в свои, - не бойся меня. Вот увидишь, я докажу тебе, что я всё тот же Хëнджин которого ты знаешь и которого полюбил, хорошо? Феликс посмеивается, - я настолько жалко выгляжу, что ты прибежал меня успокаивать? - Нет, - гладит ручки Хван, - просто, я вижу как тебе не комфортно и хочу, чтобы такого не было как можно скорее. - Хорошо, - снова улыбается Феликс, вроде тревога немного отпускает, но всё ещё ужасно непривычно. - Хван, выметайся оттуда! - грозно орëт из коридора Минхо, вредно улыбаясь и подмигивая напряжённому Джисону, что снова заглянул в дом. - До завтра, - ласково улыбается Хëнджин и быстро целует мягкую ручку, убегая со счастливой и озорной улыбкой, оставляя Феликса одного с ускоренно бьющимся сердцем. - Спасибо, что был с ним всё это время, - Хëнджин кланяется Минхо ровно на девяносто градусов. - Нам было очень тяжело, Хëнджин, поэтому не обижайтесь на нас. Хван смотрит серьёзно и по-взрослому прямо, - и в мыслях не было. Спасибо, что не отвергли сразу и пожалуйста, позаботься о нём ещё немного. - Вали уже, - усмехается Минхо, закрывая дверь на ключ, он и без него знает, что ему делать и какого чёрта они не закрылись раньше? - Прости, - домывает кружку Феликс, - я пустил с улицы Дуни и забыл закрыть дверь... - Сильно испугался? - подходит ближе к младшему Минхо, выключая воду и утягивая его на их диван. - Немного, - честно признаётся Феликс, слегка хмурясь, - как им в голову пришла мысль, что ввалиться в чужой дом среди ночи хорошая идея? Минхо пожимает плечами, кто знает, чем они занимались эти пять лет, - что думаешь насчёт всего этого? - Я поддерживаю твоё решение, - тепло улыбается Ликс, ластясь к старшему, почувствовав его некое напряжение, - что тебя так беспокоит? - Они... - У Минхо язык не поворачивается, сказать Феликсу, что Хван и Хан были вместе, всё же он не уверен, любит ли его Феликс, - сильно изменились... - Ты думаешь, что они были вместе? - проницательно смотрит перед собой Ёнбок, всё ещё лёжа на плече старшего. У Минхо чуть челюсти не падают, он что телепат? - С чего ты взял? - вместо этого спрашивает Хо. Феликс грустно улыбается, - Интуиция... - Ты... - Минхо не знает как спросить напрямую, боясь показаться через чур напористым, как-то излишне надавить, чтобы в конце не оказалось, что всё это влияние ситуации и эмоций. - Не знаю, - кажется, Феликс действительно выполняет сегодня роль телепата, но он правда не знает, как относится ко всему этому и что чувствует. Он уже сказал Хёнджину, он в шоке и любит того, кого знает. Но как бы Хван не пытался доказать, что он прежний, Феликс знает, что это не так. Он сам уже не тот. Он стал слабее, уязвимее и поэтому сейчас ему ещё страшнее, чем до этого. - Пойдём спать? - уточняет Минхо, поглаживая младшего по плечу, чувствуя целый шторм в душе. - Да, - откликается Ликс, но вставать не торопится, странное чувство сковывает грудную клетку. Ничего не будет как прежде. Всё снова поменялось и возможно эта ночь была последней из спокойных. - Всё не так страшно, - шепчет Минхо, - мы по-прежнему вместе. У нас будет наше с тобой кафе. В конце концов, ты всегда можешь отказать ему. Феликс быстро облизывает пересохшие губы, - всё будет хорошо. Это же наши Джисон и Хёнджин... Минхо проглатывает вопрос, а их ли они, и всё же поднимается с дивана, утаскивая за собой и младшего. В любом случае, они уже пообещали дать им шанс, посмотрим, что из этого выйдет...