Мальчик в полосатой пижаме.

Несколько парней шли по улицы говоря не о чем. Лишь брюнет погрузился в мысли и шёл, пиная камень ногой. Голова была пуста и мысли просто не могли на долго задержаться. — Эй, Чейз, ты  чего такой? — кинул его друг, а тот отмахнулся. — Что-то плохое должно случится, я чувствую. — Ой, Хадсон, что ты заладил, целый день уже твердишь. Все же хорошо. — Ага. Ладно, я пошёл, — он завернул в сторону дома и открыв калитку, вошёл в милый двор, осаженный пионами и хризантемы, которые веяли сладким запахом. Он оглядывает дом и громко кричит. — Ма, ты где? — Я тут, сынок, — в ответ услышал он голос молодой женщины. Он вошёл в зал и увидел зарившийся хаос среди работников поместья. — Что за повод? — спросил он и покрутил хрустальный бокал в руках. — Отца повысили, — сказала та и забрала бокал, — и да, через час зайди к нему в кабинет, нам нужно кое-что обсудить. — Хорошо, — он кивнул и удалился в свою комнату. Как только дверь оказалась заперта, он стал растягивать пуговицы льняное рубашки и та сразу улетела на стул, стоящий около шкафа. На его плечи легка голубая домашняя рубаха, края которой обработаны синий лентой. На его глаза попалась газета, он схватил её и пробежался взглядом по строчкам. — Что значит, что у нас развязывается война? — забегает в кабинет отца Чейз и с порогу заявляет новость из газеты. — Сын, успокойся и сядь, — Хадсон садится на кресло и смотрит на отца, — Я просил так не разговаривать со мной, это во-первых. А во-вторых, да, это правда. Мы уезжаем в Берлин. — Что все это значит? — Стране нужно больше, мы будем воевать. Это все. Можешь идти собирать вещи. Хадсон входит в свою комнату и нервно захлопывает дверь. Ему и в голову придти не могло, что Германия вздумает завоёвывать новые территории.                            *** В большом поместье собралось около 3 сотен человек, Чейз оглядывал присутствующих. Мужчины в военных мундирах, дамы в длинных платьях и шляпках с перьями. Квартет наигрывал какую-то мелодию, а мать кружилась между всеми гостями. Младшая мисс Хадсон зарговаривала с милой бабушкой. Чейз стоит в углу и нервно теребит галстук, который так давил. Пульс зашкаливает из-за духота помещения, а мелкие дорожки пота скатываются по лицу. Брюнет вырывается из помещения, сразу вдыхая прохладный воздух. Все люди шумят и толпятся. — Хей, Чейз, ты чего тут? — ему на спину закидывает руку молодой парень и тот поворачивает. — А, Хосслер. — Твой отец молодец, смог дослужится до такой должности. Поздравляю. — Ага, теперь мы едем в Берлин. Война назревает, все очень плохо. — Ничего такого там не будет, Гитлер вряд ли будет так жесток. — Этот человек холоден. Ему на все наплевать. Он способен на то, что сможет убить нашу страну до такой степени, что мы будем простыми рабами! — фыркнул Хадсон и удалился обратно внутрь. Ему стало противно от всего этого и он сразу поднялся в свою комнату.

***

Машина подъехала к роскошному дому, вокруг был лишь небольшой лесок. Он вышел и поплёлся за отцом с матерью. Его белая рубаха развивалась от лёгкого ветерка, а ботинки стучали по гравию. Дом выглядел пустым и необжитым. — Можете идти и выбирать себе комнаты, Анна принесёт ваши вещи, — не успела мать и договорить, как младшая Хадсон, Эбби вскочила и побежала наверх. Чейз же кинув расстроенный взгляд на Тамору, встал и поднялся на 2 этаж. В одной из комнату уже была радостная девочка, которая осматривала комнату. Брюнет прошёл вперёд и зашёл в первую попавшуюся комнату. Комната все так же выдержана в зелёных и молочных оттенках. Он прошёл и сел на кровать, проводя рукой по волосам. — Чейз, я принесла вещи, — зашла в комнату Анна и принялась разбирать чемодан. — Нет, не нужно, я сам разберу. Можешь пойти помочь Эбби, — сказал Хадсон, а девушка кивнув, удалилась прочь. Хадсон поднялся с кровати и обошёл комнату. Его взгляд привлекло окно с большим подоконником. Вид открылся на какое-то поселение-ферму. Там было куча людей, его взгляд привлекли и дети. Все они было одеты в полосатые пижамы.