Олли

Почесав спину, будто бы по ней и в самом деле стрельнули «лучами добра», я нашарил смартфон и глянул на часы. Чёрт! Вчера забыл завести будильник и теперь едва не проспал! Но повезло, хорошо отдохнувший организм проснулся заранее, припомнив многие годы подъёмов по утрам в одно и то же время. У меня оставался ещё почти целый час, чтобы и душ принять, и одеться не спеша. К началу занятий я вполне успевал, если, конечно, опять какой глюк не вылезет. * * * Утро оказалось свежим и очень приятным, хотя та дура из моего сновидения, основательно въевшаяся в память, умудрилась таки выбесить своим поведением. Снов-то своих я обычно почти и не помню, а вот эта симпатичная бестолочь, поди ж ты, запомнилась. Но против утреннего душа всё это оказалось бессильным — потоки воды играючи смыли любые следы раздражения. Да и вообще умывание неожиданно оказалось само по себе очень приятным мероприятием. И дело не в том, что я грязнуля и моюсь по праздникам. Просто на этот раз нельзя было не заметить, что какой-то дешманский то ли гель для душа, то ли шампунь сегодня как-то особенно густо — «раскошно»? — пенится на ладонях и пахнет необычайно приятно! Натираться этой мыльной фигнёй оказалось сплошным удовольствием, причём настолько обширным и будоражащим, что я даже подумывал, а не вздрочнуть ли перед уходом? Нервишки расслабить? Несмотря на то, что вчера ноги гудели от боли, сегодня я чуял себя как огурчик. Рано, как и мой «огурец», быстро окрепнувший от обилия шелковистой пены. «Оливер-младший» очевиднейшим образом намекал, что неплохо бы и пошалить. Но за бессмысленным и необычным для меня смакованием фруктово-ментоловых запахов пены время было катастрофично упущено. Пришлось идти на учёбы «не доеным». * * * Сон мой, хотя и был довольно дурацким, но, видать, в чём-то оказался провидческим. Саймон и Тайлер, которых я вчера подозревал во время своего сновидения, и в самом деле брели с помятыми лицами. Кажется, они действительно пошли на гулянку, то ли чтобы реально победу отметить, то ли чтобы просто нажраться пивком. Девчонки в Братстве редко бывали, но в прошедший вечер был особый повод, поэтому даже на «амурном» поприще парням могло обломиться. Впрочем, стоило глянуть на их мрачные рожи, отягощённые только похмельем без налёта приятных воспоминаний, быстро становилось понятно — не обломилось.  — Как дела, парни! — нарочито дружелюбно и чересчур громко поприветствовал я друзей. Да, они мне только приснились, и я ошибся в итоге со своим подозрением. Но поддеть ребят было поистине долгом чести и признаком хорошего тона — они бы такого шанса уж наверняка не упустили бы. Но те только поморщились, не спеша вливаться в похмельный дискурс.  — Да не кричи ты так, Олли… — отмахнулся Тайлер. — Башка лопнет от твоих воплей… Вискарь вчера, что ли в пивас кто подливал?..  — А чего же за мной не зашли? — «включив дурака», не отступал я. На саму гулянку было плевать — вчера совершенно не хотелось куда-то идти, а сегодня даже сожаления по этому поводу не осталось. Но не мог же я перед друганами обнаружить своё равнодушие к студенческим попойкам?  — Помнишь того, которому нос разбили? — невпопад буркнул Саймон, отхлебнув минеральной воды из бутылки.  — Ну, — кивнул я.  — Так Юджину вроде как показалось, что у этого побитого чувака слишком уж гонору дофига, и надо ему нос своротить на другую сторону. Юдж как-то нашёл его номер, созвонился… В общем, парни из Пасадены и наши ребята договорились до того, что даже драться нет смысла — они друг друга перепьют… Ох, блин!.. Я столько пива за один присест не пил никогда…  — И всё, так и разошлись?  — А ты как думал, — поморщившись, хохотнул Саймон. — Алкогольная дипломатия во всём своём величии. Он замолк ненадолго, а затем глянул на меня.  — А ты чего? Тоже простыл, как и твой сосед по комнате? Ходишь тут, заразу разносишь…  — С какого перепугу? — удивился я.  — Да пищишь, как будто тебе в зад кукурузный початок вставили, — хмыкнул Тайлер.  — Ну, так я, в отличие от вас, бухариков, вчера целый день по полю носился и игрой руководил, а не на скамеечке запасных в мобилке зависал. Парням ввязаться в спор по-прежнему не позволило здоровье, поэтому они легко сдали позиции.  — Ладно, ты самый крутой, блондинка, только не ори, — отмахнулся Тайлер.  — Бомжары, дайте пройти! — внезапно раздался требовательный окрик у нас за спинами, и мы, не сговариваясь, расступились. Если бы это сказал парень, то нас бы уже всех четверых волокли к ректору за драку. Но говорила девчонка, голос которой все прекрасно знали. И хотя было мерзко отступать перед этой тупой овцой, но язык у неё подвешен, что надо. Только скажи что-нибудь поперёк — она такой вой поднимет, что в соседней галактике будет слышно. Хотя основная проблема была даже не в этом. Позади нас стояла Кейша Грин, наша местная чернокожая «принцесса», любимая дочка богатого семейства. И ей, как любой чёрной, позволялось говорить то, о чём не каждый белый даже задумается. Девчонка была тупая как пробка, но гонору имела на десятерых: когда на Небесах все стояли за мозгами, эта особа явно очереди перепутала. Поступив в Калифорнийский, она быстро собрала вокруг себя настоящую стаю таких же разукрашенных кур и считала всех, кто ниже её достатком, нищебродами, бомжами и полным отребьем, о которое приличному человеку даже ноги вытирать стыдно. В общем, своими закидонам не давала жизни даже другим чернокожим «сеструхам» и «бро». Мы с парнями, бывало, спорили: неужели она реально такая дура — есть же всему предел? Или она реально «на образе» и просто забавляется, играя в чёрную Барби-стервозину? У её предков денег хоть лопатой греби, об отметках волноваться не нужно, вот и развлекается Кейша, как только может. А ведь пока молчит — даже на умную похожа. Ну, и симпатичная, конечно — тут не отнять. Её белый папа так «отфачил» её чёрную маму, что доченька получилась на загляденье: задница, сиськи, смазливое «шоколадное» личико — в самом деле, как куколка. Одним словом, просто конфетка, леденец, который все парни хотели надкусить и попробовать. Хотя на этот леденец, по слухам, уже давно нашлась своя «палочка», которая после каждой тренировки по регби интенсивно Кейшу поёбывала.  — Раскудахталась, курица… — проворчал я, на мгновение забывшись — перед глазами, как наяву, встала другая дура из моего сна, стучавшаяся в окно.  — Ты чего вякнул?! — тотчас визгнула Кейша. — Охренел, «белоснежка»?.. Пришлось прикрыть рот и заткнуться, молча проглотив злобу и унижение. Эта дура — а такое уже случалось, — запросто могла побежать к ректору и обвинить первого встречного в расизме, домогательстве или ещё какой надуманной хреновине. И даже если я потом приведу десяток свидетелей в свою защиту, ректор, дружный с папой Кейши, сделает печальное лицо и поверит ей, а не мне.  — Ничего, мисс Грин, — изображая интонацией душевнобольного, пробормотал я в ответ.  — Так я и подумала, — надменно фыркнула стервозина и посеменила прочь, в сторону учебной части. — Свали!.. Но не всё в этом мире было так мрачно и гнусно. Сиявшее красками утро словно разогнало сгущавшуюся атмосферу, и к нам «снизошла» помощь! Просто спасая от участи быть полностью униженным, к нам приближался приметный перестук шпилек. Этот звук все знали так же хорошо, как и вопли взбалмошной Кейши — так ходила, чеканя шаг, мисс Вонг, молодая преподавательница из числа «цветных». Наполовину китаянка, эта шикарная красавица «в теле», по своему характеру оказалась буквально антиподом Кейши и всегда старательно сглаживала углы любых конфликтов.  — Мисс Грин, вы так торопитесь на занятия? — удивилась Ванда Вонг. — Похвально! В таком случае, надеюсь, что ваши отметки и по моему курсу будут отличными… Кейша промолчала и, хмуро зыркнув на преподавательницу, пошла прочь — об эту женщину её заскоки всегда разбивались. Мисс Вонг вернула чернокожей девушке лучезарную улыбку и пошла следом, призывно покачивая полными бёдрами под тугой юбкой. Слюнотечение у всех парней в радиусе сотни ярдов стремительно выросло. Ванду Вонг, как вовсе недосягаемую вышину, хотели вообще все. Даже не слишком осторожные преподаватели отметились попытками ухаживаний… Друзья, стоявшие рядом и видевшие начало моего позора и чудесное избавление от него, понимающе промолчали. А я, провожая взглядом соблазнительные формы преподавательницы, а затем и нашей «принцессы», отрешённо подумал, чего же всё-таки хочется больше: помять упругие булки Кейши или огреть её лопатой по голове? * * * Перед началом занятий парни, с подачи Тайлера, разумеется, снова уцепились за мой голос и начали старательно его передразнивать. Уж не знаю, что им там почудилось, но когда эти балбесы в конец офигели и начали острить на тему того, что меня на игре пнули по яйцам, я не стерпел. Прокашлявшись, в полушутейной форме напомнил юмористам, что не только Юджин может носы разбивать. Во мне хотя и не было внушительных габаритов, но шесть футов и три дюйма росту что-то да значили. Остряки, похохатывая, слегка поутихли и переключились по большей части на другие темы. Зато «флаг» остроумного юмора, выпавший из их рук, охотно подхватили девчонки. Что было, вообще-то, даже похуже — барышни умели особо болезненно жалить. Не из вредности, а так, по причине врождённого навыка. Они принялись буквально издеваться над беспомощным в такой ситуации парнем. Стали стебать меня так, как только они умеют: умилительно глядя в глаза и отвешивая колкости, бьющие по самым уязвимым местам. Но тут я просто молчал, делая вид, что слушаю умиротворяющий шум прибоя. Они хоть и «кудахчут» совсем уже сверх меры, но девчонки-то это свои, не Кейша Грин. Её Величество «Принцесса» тоже тут, сидит неподалёку, задрав нос с видом «мисс Совершенства» и посматривая на окружающих, как на дерьмо. А остальные девчата совсем не такие. Они, бывало, даже парней прикрывали перед преподавателями, когда Братство совсем берега теряло в пивном угаре. Потому можно было и промолчать в ответ на их реплики. К тому же, единожды ввязавшись, я просто не «вывезу» в одиночку всех их переспорить! Себе дороже выступать против такой силищи. Одногруппницы тем временем так раззадорились, что пару шуточек ввернула даже Ребекка Эдвардс — мой бич и проклятие. А если точнее — подруга детства, с которой мы росли буквально с тех пор, когда ещё дружно гадили в подгузник один на двоих. Уж не знаю, какими путями и за какие мои грехи это случилось, но мы с ней постоянно пересекались! Что, разумеется, повторилось и с университетом — мы учились не просто в одном учебном заведении, а на одном потоке. И не очень смышлёные языки сплетниц и сплетников мгновенно этим воспользовались. Первое время нас с Бекки частенько подкалывали, записывая чуть ли не в молодожёны, а уж парочкой нас посчитали вообще априори. Подруга детства краснела, я бесился, новые друзья одобрительно и завистливо кивали головами, похотливо играя бровями. Мне же было невдомёк, чего они лыбятся? Умудрённые «вековыми сединами» товарищи видели мою непонятливость и, как умели, пытались втолковать глупому Олли очевидную истину: такие сиськи и ляжки, как у Ребекки Эдвардс — это национальное достояние, и мне в связи с этим крупно свезло. Я же на все эти потуги по-прежнему недоуменно пожимал плечами. Да, Бекки давно выросла из мелкой курносой «канапушки» в симпатичную девушку, но мы с ней словно брат и сестра. Чего эти дурни от меня-то хотят? Хотя нельзя было не признать, что в их словах всё же была доля истины: Ребекка только мне позволяла многие вольности и почти не обращала внимания на грубости. Поэтому, сидя под градом «пошутеек», обсуждающих мой голос, я невольно сорвался именно на Ребекке. Как в тот миг виделось — на заслуженно нарвавшейся Ребекке. Я вконец разозлился и в сердцах назвал её толстожопой лошадью, отчего другие девчонки лишь пуще прежнего загалдели, а девушка виновато отвернулась. Это было довольно подло с моей стороны так поступать, притом, что я лучше других знал, насколько же Бекки была озабочена своей внешностью. Не уверен насчёт её задницы, по которой я так прошёлся, но бюст довольно невысокой Ребекки был самым внушительным среди всех студенток нашего универа! Поэтому даже мне, парню, были отчасти понятны переживания девушки. Тут же стало дико неловко от собственных слов — нашёл же, придурок, на ком срывать злость! Но подогретая упрямая горделивость — спасибо дуре из сна и суке Кейше! — распихала в стороны все муки совести, ехидно напомнив, что это же Бекки. Она не обидится и поймет, что я просто не могу вот так при всех извиниться перед девчонкой. Пришлось просто заткнуться и отвернуться в другую сторону, делая вид, что ничего не случилось, и меня тут вообще нет.