Олли

Самоподготовка откровенно не задалась, как бы усердно я не корпела над книгами и пособиями. Просто навалилась сиськами на стол, и всё свелось к бездумному листанию страниц да черканию карандашом на полях. «Всякоразные» мысли витали где угодно, но только не в этой комнате, в которой я, словно принцесска в башне дракончика, мечтала и думала обо всём и сразу. Вместо фактов и исторических дат беспокоило то, как там Ребекка. Как она объяснит Ане, почему «кузина Оливия» и «Оливия-Оливер» — на одно лицо? Как там Саймон и Тай? Что ещё задумала Кейша, и какой интерес в этом у Ти Джея? И как рассказать о себе семье? В итоге бессмысленные попытки приложиться к источнику знаний вообще стали контрпродуктивными. Я на всё наплевала и направилась просто спать. Было ещё довольно рано, но иных способов убить время у меня не осталось. Обрушившись в постель и провалявшись, наверное, ещё час без сна, я наконец-то почуяла, как мысли начали тяжелеть… * * * Негромкий, но очень настойчивый перестук в окно выдернул меня из сна, наверное, часа в два ночи. Точнее не знаю, а глянуть на циферблат прикроватных часов — дико лениво, да и знать ничего не хочу! Вот чего хочу точно, так это высказать всё тому, кто скребется посреди ночи в чужие окна!.. Жажда скорой расправы, раскалённым шилом засиявшая в мыслях, мгновенно угасла от пробежавшего по спине холодка. Тот же сон? Дежавю? Ведь со мной уже было подобное!.. Покрываясь холодной испариной — видно, на этот раз будет кошмар — я разметала постельное бельё и подскочила, как на пружинах. Подгоняемая грохотом сердца, в два прыжка приземлилась у зашторенного окна. Намертво вцепилась пальцами в тёмную ткань и в чём мать родила дёрнула в стороны плотные занавески, ожидая увидеть за окном… Я ожидала увидеть что и кого угодно, но только не её! Понурая курносая канапушка, как и в тот памятный раз, после которого всё началось, парила в воздухе за окном, оттопырив кверху стройную попу. На этот раз вид её был весьма виноватый и причиной тому, наверняка, была женщина, стоявшая рядом с девушкой и приветливо улыбавшаяся.  — Это не сон?! — едва не завопив, отпрянула я. А затем сдуру навалилась на окно, рывком вздёргивая подвижную раму. Обновлённые воспоминания мгновенно собрались в кучку, обрисовывая до смешного нелепую и идиотскую, но от этого почему-то не менее правдоподобную версию. Осознание (или догадка) о причинах со мной случившегося окатила как ведром холодной воды! Женщина за окном улыбнулась ещё шире, словно старой знакомой, обнажая ряд белоснежных акульих зубов, и приложила палец к губам, требуя тишины. Я послушно прижала ладони ко рту и торопливо закивала, едва не вывалившись в наружу. По спине побежали волны озноба. Незнакомка тем временем указала открытой ладонью на молчавшую спутницу:  — Раз уж вы обо всём догадались, то позвольте…  — Как вы узнали, что я вспомнила… догадалась?! — не стерпев, перебила я незнакомку. Внутри всё просто горело от волнения, страха и любопытства, а вокруг творилось нечто невероятное. Мне было попросту не по силам просто заткнуться даже при всём старании. Женщина замолчала, затем нахмурилась и вздохнула.  — Дабы впредь не тратить время на подобные глупости, уточним некоторые моменты, — сказала она, после чего коснулась рукой своей груди. — Я — божество… Рука пошла обратно и тонкий палец с острым когтем указал на мои обнажённые сиськи:  — Вы — смертное существо, чьи мысли для меня — открытая книга… Ладонь, наконец, указала на парившую в воздухе рыжую девчонку:  — Моя нерадивая ученица, которая страстно желает извиниться за доставленные неудобства… Послушно следуя взглядом за жестами, как доверчивый щенок, я непонимающе уставилась на красноволосую девушку, ожидая от неё какого угодно подвоха. Сердце гулко бумкало в груди, отдаваясь в ушах.  — Простите, я больше не буду… — внезапно пробормотала канапушка, так и не поднявшая на меня взгляд. Тревожное ожидание непоправимой беды оборвалось на взлёте, и я словно скатилась кубарем со ступеней эшафота под смех толпы, задорно кричавшей: «Розыгрыш! Розыгрыш!»  — Да ладно… — сухо сглотнув, также неуверенно промямлила я в ответ, после чего попыталась говорить настолько чётко и ясно, насколько позволяло моё состояние. — Я не сержусь. Удивляясь собственной недальновидности, я поняла, что совершенно не пытаюсь выставить себя благодушной личностью в глазах этих «созданий». Мне в самом деле казалось, что какой же теперь был смысл ворчать? Чем это поможет, когда всё уже случилось? К тому же мне только начало нравиться. Если подумать, то по-хорошему эту девчушку даже поблагодарить стоило…  — Поблагодарить?! — восторженно пискнула канапушка, вскидывая на меня радостный взгляд. А через миг бесцеремонно кинулась ко мне на шею, до самой попы влетев в окно и целуя в щёку! Словно кусочек льда прижали к коже.  — Брысь! — смеющимся тоном фыркнула женщина. Девчушка с радостным писком отпрянула, дёрнув рукой, словно только что забила решающий гол. А затем с радостным воплем: «Юй-у-ух-у-у!!!» взметнулась в небо светящимся прочерком, через миг растаяв в лазурной вспышке. Я бестолково пялилась вверх, пытаясь себя убедить, что это боги, и всё идёт, как должно быть. Женщина тем временем смотрела на меня.  — Итак, раз вы настолько сознательны, госпожа смертная, то не позволите ли войти, дабы разрешить оставшиеся вопросы? Я испуганно отскочила от окна, уставившись себе под ноги.  — П-простите, но я не одета!.. Секунду!..  — О! В этом нет нужды! — снаружи послышалось негромкое восклицание. — Вы оказались очень добры к моей ученице, поэтому и я предстану перед вами в своём истинном виде. Считайте это знаком признательности. Не успела я сказать даже вставить поперёк слово, как добрая половина стены вместе с окном просто взорвалась в беззвучном, беспламенном взрыве, взметнувшись мне прямо в лицо! Кирпичное крошево, деревянные щепки, разбитые осколки стекла и штукатурки — всё это вместе с травой и комьями земли стремительно влетело внутрь комнаты. Эти снаряды стремительно замедлялись, словно угодив в невидимое желе, и, в конце концов, окончательно замерли, просто воспарив в воздухе! В здоровенный пролом, ступая на частично разломанный возле дыры пол, как на одну большую ступеньку, поднялась незнакомая белокурая женщина. Она на ходу прижала ладонь к своему миловидному лицу, словно собиралась поправить сбившийся локон волос… и одним махом острыми ногтями содрала с него тонкую кожу! Я в страхе взвизгнула, защищаясь руками от зависших напротив осколков и таращась во все глаза на то, как её другая ладонь разрывала не кровящую плоть на груди! Но ощущение ужаса стремительно отступало, как будто мозги вникли в суть происходящего раньше, чем струхнувшее сознание. Под бутафорским, но очень правдоподобным смуглым «лицом» открылся не обезображенный череп, а точно такое же милое личико. Пепельно-серое, с румяным оттенком, она была словно отлита из молока цвета сапфира! На скулах женщины быстро проступали острые тёмные чешуйки, а тем временем одежда и остатки поддельной плоти на её теле быстро развалилась. Незнакомка довольно потягивалась и с каждым шагом как будто расправляла плечи, словно делала вдох, становясь массивней и выше! В итоге, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, она вымахала футов на семь и стала вдвое выше, против прежнего! Расправляясь и вздымая тугую волну ветра, за спиной женщины громко хлопнули громадные кожистые крылья, покрытые острой чешуёй. Тыльная сторона рук и бёдер, лодыжки — всё покрывалось тёмной, богато поблёскивавшей чешуёй. Пальцы на руках и ногах обзавелись острыми коготками, а по пухлой ляжке стегнул толстый, усеянный шипами хвост. Под конец женщина с довольным вздохом тряхнула головой, и с её головы словно обрушились серебристые волны — по плечам разметались длинные, почти белоснежные волосы. На голове сквозь шевелюру приподнялись, как оперение недовольной пичуги, несколько длинных и острых, как будто «зачёсанных» назад шипов. Лоб украсился парой стремительно росших, толстенных рогов, изогнутых и даже на вид невероятно тяжёлых. Я жадно глотала воздух и была в секунде от того, чтобы позорно описаться, таращась на странное обнаженное чудище. Жуткое и… невероятно красивое.  — Спасибо, — кокетливо улыбнулась женщина, вновь обнажая ряд острых зубов. — Смертные редко способны понять мою красоту и обычно разбегаются в ужасе. Я нервно сглотнула и торопливо покивала, пошарив по сторонам взглядом. Чувствуя себя конченой дурой, схватилась по глупости за кресло на колёсиках, но тут же оттолкнула его прочь, буквально швырнув в дальний угол комнаты. Несчастный стул громко хряпнулся об стену, а я просто указала на свою постель колотящейся от страха рукой.  — П-прошу!.. Сапфирно-молочное длинноногое божество почти упиралось макушкой в потолок комнаты, поэтому ей приходилось стоять слегка наклонив голову, чтобы не задевать преграды сверху рогами. И до меня запоздало дошло, что барышня эта очень большая. Её шикарная задница — мне, наверное, и не обхватить! — просто не поместится в какое-то кресло.  — А вы дерзкая, — усмехнулась крылатая незнакомка. — Так смело делаете комплименты богине… Во рту у меня тотчас стало сухо от страха. Я вытянулась едва ли не по стойке смирно, вновь указав на свою кровать с самым радушным намерением.  — П-простите!.. П-прошу, ко мне в постель… — не подумав, ляпнула и тотчас посерела от ужаса, мгновенно представив, как это звучало со стороны, и стремительно пожалев, что вообще умею разговаривать. — Я н-не имела в виду секс!.. Нет-Нет!.. Т-то есть, вы без сомнения очень привлекательная особа, и я сочла бы за счастье заняться с вами любовью, но я не смею!.. «Господи, да что ты несёшь, идиотка тупая?!» — вопила я в мыслях не своим голосом, чувствуя, что дыхания перепуганному сердцу попросту не хватает. — «Жить надоело?! Немедленно извинись!!!» Но в голове наперекор разумному страху вертелась безумная, неискоренимая мысль: должно быть, вид со спины на её ягодички просто божественный. Как божеству и положено… Женщина, стоявшая напротив, неожиданно смутилась, засияв густым румянцем на щеках, и, словно в плащ, завернулась в свои громадные крылья!  — Смертная, я приказываю вам немедленно прекратить так откровенно меня вожделеть! — негромко сказала она. — Мне приятно, но это очень смущает и отвлекает от дела…  — П-простите, я стараюсь, как могу, — пролепетала я, представляя, что проживаю последние мгновения жизни. Почему-то ни на секунду не возникло сомнение, что это реальность, а не сон. И сейчас эта крылатая женщина, похоже, поднимет руку и одним щелбаном «отстрелит» мне голову за дерзость. Она точно была значительно опытней той канапушки и одним лишь своим присутствием убедила мой разум в реальности всего происходящего. Но разум, паскуда такая, всё никак не унимался! «Боже, какая же она прелесть, когда смущена…» — пронеслось в моей голове и… я обречённо спрятала в ладонях лицо. В мыслях, уже не таясь, попросила «тётю богиню», чтобы смерть оказалась быстрой и безболезненной. Тем временем в мою сторону направились невесомые шаги безымянного божества. Через миг женщина молча склонилась, заводя когтистые пальцы под мой подбородок, слегка приподнимая голову и, наверное, прицеливаясь, как бы оторвать её половчее. Большое, обворожительное лицо, полыхавшее оранжево жёлтыми, огненными зрачками, нависло надо мной. Что ж, перед смертью хотя бы посмотрю на что-то прекрасное. Сожалений почти не осталось, наверное, я просто не до конца осознавала, что это финал — разум предпочитал оставаться в блаженном неведении. Только Ребекку было действительно жаль…