А chance on redemption. (быв. Я не отдам)

Вот опять у тебя истерика. Что-то вновь пошло не так. Ты крушишь всё на своём пути, кричишь и смеёшься, вцепившись в волосы, порой, вырывая их с корнями. Я так мечтаю услышать твой искренний смех, так мечтаю. Или мечтала? Клоуны ведь должны быть весёлыми, но никому не весело, никто не смеется. Ты маньяк, не клоун, ты не смешной, ты – зверь. Но, несмотря на это, что-то я в тебе нашла, то что давно искала, но никак не могла найти. Что же это? Свобода действий, возможность быть тем, кем пожелаешь? Ты дал мне это, но ты все так же холоден, как и раньше. И я могу лишь мечтать о ласковом слове в мою сторону. Но это моя крайность, мое безумие, из которого мне не выбраться. Пора с этим смириться, больше не пытаться приручить этого дикого голодного зверя. Ты ведь никогда меня не любил, и вряд ли полюбишь.Я помню наш первый поцелуй, он был диким, страстным, я думала, что вот оно, то что сделает меня счастливой, но, как там говорится, я еще никогда так не ошибалась. Это была черта, которая перечеркнула всю мою жизнь, прошлое и будущее. Я была так наивна, думала, что теперь все изменится, встанет на свои места. Возможно, за все то дерьмо, которое я натворила по жизни, это и есть мое место. Но ты растоптал меня, физически, морально, душевно, как там еще можно? Не важно, суть ясна. От меня ничего не осталось, кроме громкого имени и потрепанной шкуры. С тех пор как мы стали жить вместе, я перестала спать больше двух-трех часов. В зеркало смотреть страшно. Ты просто уходишь, а я жду твоего возвращения, очередных побоев, таких желанных побоев, синяков, кровоподтёков, укусов. Я утонула в этом безумии, и из этого омута мне никогда не выбраться. Как всё же хочется тебя поцеловать, но ты не даёшь. Как хочется обнять тебя, но ты отталкиваешь меня. Как хочется порадовать тебя, но ты лишь кричишь и вновь избиваешь меня. И я не знаю, что мне теперь делать? Как сказать тебе? Мы вместе несколько лет, но то напряжение между нами, та стена, она лишь растет, и её все труднее пробить. Давай посмотрим правде в лицо, Харли. Что произошло в этой жизни? Преуспела в учебе, гимнастике, устроилась на работу, вытащила из психушки самого опасного преступника в мире и теперь, спустя несколько лет, успешно забеременела от него. Что делать? Не попадаться ему на глаза? Уйти? Самоубийство? Или же просто сказать ему всё как есть? Нет. Он не простит мне ребёнка. А я хочу малыша, наверно. Чувствую, как меня все больше бросает в дрожь. Руки трясутся, как или у старухи, или у наркоманки, сложно определить. Пора с этим покончить, уж лучше пусть узнает все сейчас, и решит, что делать дальше. Убьет, пощадит, снимет шкуру, отдаст на съедение своим же гиенам, все равно. Уж лучше я заберу этого малыша с собой, нежели оставлю его в этом мире, жить и расти рядом с этим психопатом. Ты уже сидишь, раскачиваясь на стуле и куришь. Наконец ты спокоен, относительно конечно. Ну все, время пришло… Я двигаюсь в сторону своего самого жуткого ночного кошмара на ватных ногах. Ты поднимаешь тяжелый, полный усталости взгляд. - Чего ты хочешь? Я лишь биомасса, пожирающая кислород, боксёрская груша, коврик для ног, красивая кукла. Как личность я тебе мало интересна. В горле встал ком, я, кажется, забыла, как дышать. Из глаз потекли предательские слезы. Прошу встать передо мной. Ты с долей заинтересованности все же выполняешь мою просьбу. Неожиданно для себя самой кидаюсь тебе на шею и начинаю судорожно рыдать. Но в ответ получаю резкий толчок, падаю на пол, затылком ударилась. В глазах темнеет. Ты в один шаг оказываешься рядом и нависаешь надо мной. Знай своё место, Квинн! Твой голос дрожит, ты в ярости, а это очень не хорошо. Набираю в легкие кислорода, пытаюсь подняться, принять сидячее положение, затем получается встать и выпрямится перед ним в полный рост. - Я знаю свое место! Я думала, что оно рядом с тобой, я делала все, чтобы угодить тебе, так чем я заслужила все это? Боже, я кричу на него. Впервые в жизни. Слезы все еще текут градом, голос срывается. Я не понимаю, что несу, не контролирую себя. Господи, что же я делаю… Ты берёшь в руки пистолет и прикладываешь дуло к моему лбу. - Ах ты, псина! Посмела открыть рот на хозяина? Тебе нужно преподать урок хороших манер, да?! Сейчас я покажу тебе, как ведут себя хорошие девочки. Ты размахиваешься и бьёшь меня по лицу прикладом пистолета. Вновь падаю, щека горит, сознание покидает меня с каждой секундой. Ты подходишь, берешь меня за горло и приближаешь мое лицо к своему. - Хорошие девочки, должны слушать папочку, и, если папочка приказал сидеть смирно, то ты должна сидеть смирно и не высовывать свой милый носик, а не то, в противном случае, мне придется его сломать. Ты шипишь как змея, твои слова словно яд, отравляющий все человеческое, что во мне осталось. Отпускаешь мое горло, от недостатка кислорода начинаю судорожно закашливаться, стирая кровь с разбитой губы. Отходишь к окну, закуриваешь. Ты спокоен, на сегодня это все. Ведь ты устал. - В последнее время ты стала меня очень раздражать, и тебе пора избавится от этой привычки. - Можно, - всхлипываю и вытираю слёзы, - вопрос? - Только один, валяй. Я поднимаюсь на ноги и на подкашивающихся ногах подхожу к нему почти вплотную. - Что бы ты сделал, если бы я ушла? - Милая, если бы ты захотела уйти, то давно бы ушла. - А если я хочу уйти? Он поворачивается ко мне. В его глазах нет ничего доброго. Усталость вперемешку с яростью, но я уже не боюсь . Делай что хочешь, но я скажу тебе то, что должна сказать. - Харли, ты знаешь, что я не люблю делиться игрушками, поэтому, если ты захочешь уйти, то мне придется сделать так, чтобы ходить ты больше никогда не смогла. Он уже собрался уходить из комнаты, но услышав мой тихий смех, остановился в проходе. - Почему ты смеешься? - Сама не знаю, пирожок. Он все же разворачивается и уходит, оставляя меня в пустой комнате с запекшейся кровью на стенах, полу, кровати… Здесь пахнет смертью, такой желанной. Может быть вот оно? Решение моей проблемы, я могу сделать все сама. Сажусь на старое кресло, начинаю пялиться в потолок. Слезы все еще текут по бледному лицу, очеркивая его острые черты. Я не сказала самого главного. Я не смогла. Не справилась. Ничтожество. Перерезать вены самой, спокойно, без слез, тихо уйти. А может и стоит бороться? То самое что находится во мне – может это дар свыше, шанс на искупление, шанс начать жизнь с чистого лица. В любом случае , все это я обдумаю завтра, а сейчас я хочу спать… Но еще больше я хочу шоколадного мороженного с шоколадным сиропом и шоколадной крошкой. Ведро, не меньше. Неужели началось?