лютики

      В чёрных кедах с коряво завязанными шнурками, чёрных джинсах, чёрной водолазке и с коричневым тканевым рюкзаком за спиной, на котором полно ярких значков, худощавый юноша шёл в сторону местной школы. У него были растрёпанные русые волосы, распадающиеся на прямой пробор, лезущие в глаза, но он их не убирал, лишь иногда проводил пальцами назад, будто это помогало. Карие глаза уставились в телефон, к которому были подключены белые наушники, а губы нашёптывали материал, который ему предстояло рассказывать на предстоящем тесте после очередных трёх месяцев домашнего обучения. На кону была его оценка за второй триместр, а дальше — весна. Снега у них в городе никогда не было, даже зимой было довольно тепло, а тем более в самом её конце.       Вот он подошёл к школе, вошёл, записавшись на охране, и прошёл в класс первого из учителей, доставая из рюкзака тетради для проверки. Учительница, немолодая женщина с седыми волосами до плеч, дала ему тестовую работу и отправила за парту.       Когда все учителя были пройдены и все работы написаны, он решил зайти в туалет, который находился на другом конце коридора от того класса, из которого он вышел.       Парень двинулся вперёд, на ходу убирая свои тетради в рюкзак, когда увидел девушку, разговаривающую с учителем в коридоре, как раз напротив мужской уборной. Они говорили тихо, и он не мог разобрать слова, зато о увидел, как из-под её белой юбки течёт кровь.       Его глаза расширились, а уши покраснели. Учитель попрощался и ушёл вниз по лестнице, и тогда парень решился подойти.       От волнения он схватил её за плечо и прошептал на ухо:       — Извини, но у тебя начались месячные…       Она отпрянула от него, взглянула на свои ноги и её глаза наполнились бурной смесью страха и смущения. Она прижала к груди свой маленький рюкзачок и практически побежала в женский туалет.       Он остался стоять и смотреть ей вслед. Она была крайне милой. Одета в белый сарафан с расплывчато нарисованными красными цветами и небрежно завязанным на талии поясом, юбка едва ли ниже колена, на ногах белые кроссовки. Рюкзак маленький, чёрный, с кошачьими ушками на уровне молнии. Волосы русые, волнистые, касающиеся кончиками её плеч.       Она закрыла за собой дверь на другом конце школьного коридора, и парень, напрочь забыв о том, что сам хотел в туалет, пошёл за ней. Он не стал заходить в женскую уборную, а остановился напротив двери и стал ждать. Один из наушников был в ухе, другой перекинут через шею и лежал на плече, телефон находился в заднем кармане джинсов, а сам он нервно хрустел пальцами, не сводя глаз с двери.       Через несколько минут она вышла. Её лицо было спокойно, но когда она заметила, что он стоит здесь и ждёт, глаза снова наполнились беспокойством.       — Ч-что ты тут делаешь?       — Я… Эм… Как тебя зовут? — спросил он, неловко взъерошив волосы пальцами.       — Дея (чит. Дэя). А зачем тебе?       По его лицу прошла нотка раздражения смешанного с неловкостью. Он подбирал слова.       — Извини, я… не выговариваю. эм… первую букву твоего имени.       — Д? — она была очень удивлена, — Ну… ладно, а тебя как зовут?       — Нико. Можешь говорить Ник, если тебе так угобнее.       — Ты вместо д говоришь г? — девушка приподняла бровь.       — Ага. Извини, я стараюсь это исправить… — он взволнованно выдохнул, — Мы можем общаться?       — Ну, можно попробовать, наверное…       — Можно провогить тебя го гома?       — Д-да, можешь. Спасибо что сказал про месячные…       Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Тогда Ник заметил, что у неё небольшое пятно на юбке. Он открыл свой рюкзак, достал оттуда белую джинсовку, которую брал с собой на случай если похолодает, и завязал рукава на её талии, чтобы прикрыть пятно. Её щёки порозовели, и она постаралась прикрыть их волосами, слегка отвернувшись.       — Спасибо. Извини, что тебе пришлось это всё видеть…       — Это разве не естественно? — сказал Ник, отведя взгляд. Дея немного улыбнулась, — А что ты гелала в школе? Сегогня же не учатся.       — На пересдачу ходила. Учитель истории завалил меня на контрольной. А ты?       — Я на гомашнем обучении, и сегогня хогил все тесты за триместр писать. А ты гге живёшь?       — Здесь недалеко. Вон после того дома повернуть и пройти полностью его, там напротив мой подъезд будет.       — Хорошо… Может, обменяемся номерами? Если ты не против, конечно.       — Давай.       Они дали друг другу номера телефонов и, записывая в имя контакта «Дея», Ник задумался и сказал:       — Слушай… У тебя такое имя… Как бы мне называть тебя, чтобы не коверкать?       — Хочешь придумать мне кличку? — она усмехнулась, — Да как хочешь. Ну, допустим… Первое, что приходит на ум?       — Лютик.       — Лютик?       — Ну ты же сказала — первое. Пришло это слово.       — Я люблю лютики. Можешь называть меня так.       — А ты… Ну… не обигишься, если я случайно оговорюсь и… Назову тебя Гея?..       — Нет. Ты же не виноват в этом. А вообще, это очень необычно, что ты не можешь выговорить не какую-нибудь там Р или типа того, а Д… Я вообще не знала, что такое бывает.       — Бывает. И это причина, почему я на гомашнем обучении с четвёртого класса.       — Оу. Тебя дразнили?       — Ага.       — Мы уже почти пришли… Я дальше сама дойду, хорошо?       — Хорошо, пока. Я напишу тебе вечером?       — Давай.       Они неловко попрощались и разошлись в разные стороны. Ник шёл по улице, на небе сгущались тучи, он включил в телефоне музыку и вставил второй наушник. Оценки за триместр у него должны быть хорошие.       «Почему я так хочу общаться с ней? Она мне понравилась. Чёрт. Зато теперь я вспомнил, что хотел в туалет»