Адвокат Дьявола

─ Алло? ─ Маргарита Розье? ─ Да. А кто спрашивает? ─ Правительство Великобритании. ***       К полудню в Лондоне не осталось ни одного человека, который не слышал бы о шокирующей новости: ранним утром по адресу Бейкер-стрит 221B был произведен арест единственного в мире консультирующего детектива ─ Шерлока Холмса. Под конвоем из доброго десятка полицейских мужчину доставили в Скотланд-Ярд, где предъявили обвинение в серийном убийстве.       Первый тревожный звонок раздался в 8 утра в рабочем кабинете Майкрофта Холмса. Звонил его подчиненный, потому что сам подозреваемый сохранял могильное спокойствие и не собирался сообщать брату о своем местоположение даже под страхом смерти. Холмс-старший прервал доклад помощника, как только услышал в одном предложении слова «Шерлок» и «арест»: дела Британии могут и подождать, когда речь идет о несносном, но все-таки родном брате. Майкрофт покинул рабочее место и без особой спешки (спешить не положено лицам с его социальным статусом) направился в место заключения источника всех его проблем.       Второй тревожный звонок раздался, к сожалению, у меня в кармане. Номер был не определен, что, в общем-то, неудивительно, учитывая специфику моей работы. Я безрезультатно пыталась взбодриться своим первым утренним кофе, купленным на заправке, и наслаждалась легким ветерком, пока машина поглощала только что оплаченный бензин. По ту сторону телефона какой-то грубый мужской голос назвал себя правительством Великобритании. Захотелось сейчас же обматерить шутника и сбросить вызов, но громкое жужжание работающего двигателя где-то над головой не дало мне этого сделать. Я посмотрела наверх и увидела вертолет, который как ни в чем не бывало приземлился прямо на парковку у заправки. Голос из телефона продолжил: ─ Вы должны сесть на этот вертолет. Он доставит вас в Лондон. Все детали вам расскажут на месте. После этих слов в трубке послышались гудки. Сбросил. Какая наглость! ─ подумала я.        Вертолет действительно ожидал. Подозрения, что это всего лишь телефонные пранкеры как рукой сняло. Если это действительно британское правительство, то сопротивляться бессмысленно. Тем более, дело должно быть серьезным, раз уж ради меня они прислали вертолет на юг Франции. Допив остывший кофе в два больших глотка, я убрала телефон в карман пиджака и двинулась навстречу неизвестности.       Из вертолета меня пересадили в чёрный, тонированный мерседес и повезли по улицам Лондона в гробовой тишине. Конечная точка этого путешествия все еще оставалась загадкой. Когда машина наконец-то остановилась, водитель недвусмысленно бросил: «Вам сюда».       Я вышла из машины и не обрадовалась. Скотланд-Ярд? Серьезно? Это какой-то новый способ вызвать человека на допрос или я настолько долго была в командировке, что забыла, как работает британская правоохранительная система? Так или иначе, дороги назад не было. Нужно выяснить, что происходит, в конце концов. Внутри Скотланд-Ярд ни капли не изменился со времен моего последнего визита, хотя одно весомое отличие все-таки нашлось. Шумиха.       Какая-то настоящая паника царила в приемной. Полицейские быстрым шагом ходили из кабинета в кабинет, носили какие-то бумажки, разговаривали на повышенных тонах, спорили с кем-то по телефону и не замечали никого вокруг. Со стороны казалось, будто они только что поймали величайшего серийного маньяка в истории. Вот только радости на лицах полицейских не было. Замерев в недоумении, я не решалась пройти дальше по коридору. Не знаю, сколько времени мне понадобилось бы, чтобы привыкнуть к этой атмосфере хаоса, но, к счастью, один полисмен вывел меня из оцепенения. ─ Мисс, вы адвокат? Маргарита Розье? — спросил мужчина, подлетевший ко мне настолько быстро, будто возник из ниоткуда. ─ Эмм, да. А вы, простите? ─ Грег Лестрейд. Инспектор полиции, — представился он, протягивая руку.       Я повторила его жест, параллельно изучая нового знакомого. Он выглядел примерно на тридцать пять лет, хотя недосып прибавил ему еще пять. Мешки под красными глазами и неестественный бледный цвет лица подтвердили мою догадку о серьезности дела, в чем бы оно ни заключалось. Рукава голубой рубашки были небрежно закатаны, а волосы взъерошены, будто мужчина постоянно проводил по ним руками. Если бы меня попросили привести пример человека «на взводе», то этот джентльмен подошел бы идеально. ─ Вы объясните мне, что здесь происходит и, самое главное, почему я здесь? ─ Да, да, конечно. Пройдемте за мной, — полисмен преодолел приемную в три шага и свернул направо, пропадая из зоны видимости. Я побежала за ним, прикидывая ходит ли он так в повседневной жизни, или экстремально быстрая ходьба это часть профессиональной деформации. ─…Понимаете, я не знаю, как к этому относиться! Это же Шерлок, черт возьми! Он столько лет помогал нам, помогал мне. И тут такое! Нет, что─то здесь не сходится, не может этого быть… Когда я в своих туфлях на каблуках нагнала Лестрейда, он, видимо, уже был в разгаре объяснений, не замечая мое отсутствие. ─ Так, подождите. Какой Шерлок? — задала я логичный вопрос. ─ Как какой? Шерлок Холмс, конечно! Единственный консультирующий детектив, как он себя называет. Вы что, не видели новости? — спросил он с таким лицом, будто я интересовалась, какой сейчас год. ─ Не видела, — отозвалась я, чуть ли не вприпрыжку поднимаясь по лестнице, окончательно запутавшись в многочисленных коридорах, кабинетах и лестничных пролетах, которые мы миновали на пути незнамо куда. ─ Шерлок Холмс обвиняется в нескольких убийствах. У нас есть все доказательства, кроме его признания. ─ То есть вы хотите сказать, что детектив, который помогает Скотланд─Ярду раскрывать преступления, все это время был маньяком? ─ Да, то есть нет… То есть да, но нет. Лично я так не думаю. Мы с ним больше чем коллеги, мы друзья, и я понятия не имею, что происходит. У нас есть его отпечатки, биологический материал, показания свидетелей, и все это указывает на него. А вчера пришел приказ сверху, чтобы мы немедленно его арестовали. Второй Холмс уже перевернул здесь все с ног на голову, но даже Майкрофт не может ничего опровергнуть. А Шерлок молчит, представляете? Просто молчит! ─ Второй Холмс? Что значит второй? — спросила я, чуть не влетев в спину полицейского, который внезапно остановился. ─ Ооо, а это вы лучше сами узнаете. Кстати, мы пришли. Вам в этот кабинет, — ответил он, указывая на дверь с табличкой «Допросная №11». ─ Сама узнаю? ─ переспросила я, восстанавливая дыхание после «пробежки». ─ Угу, ─ подтвердил полисмен, проводя рукой по волосам, наверняка от нервов. ─ Это он вас привез. Не давал никому из наших подходить к Шерлоку, пока не приедет адвокат. Ну, в общем-то все. Я пойду, работы много. Лестрейд развернулся, чтобы уйти в противоположную сторону, но внезапно передумал и добавил: ─ Удачи вам.       Я осталась одна. По приблизительным подсчетам это третий этаж. Здесь было гораздо тише, чем в приемной, но, учитывая всю свалившуюся на меня информацию, данный факт не принес облегчения. Напоследок, сделав глубокий вдох и медленный выдох, я опустила ручку двери вниз, заходя в допросную. Первое, что я почувствовала ─ это холод и яркий свет, режущий глаза. Температура как будто упала на несколько градусов. Преступникам незачем чувствовать себя комфортно на допросе, наоборот, цель дознавателя создать максимально неприятную обстановку, в которой будет проще расколоть подозреваемого. Как только глаза привыкли к яркому освещению, я разглядела мужской силуэт, который был гораздо выше меня. Мужчина стоял, оперевшись одной рукой на трость, а во второй держал круглые механические часы на цепочке. Трость, часы, что дальше? Смокинг и парик? Этот человек и так вряд ли походил на типичного представителя третьего тысячелетия. Скорее, на придворного господина времен королевы Виктории. Однако вместо смокинга был темно-синий костюм тройка, а вместо парика жидкие каштановые волосы с небольшими залысинами. Сказать, что этот мужчины выглядел дорого — ничего не сказать. Я привыкла к общению с богачами, но этот джентльмен явно не был бизнесменом. Вероятно, он и есть загадочное «британское правительство» и он же «второй Холмс». ─ Мистер Холмс, я полагаю? ─ Мисс Розье, я полагаю? — передразнил мужчина, убирая часы во внутренний карман пиджака. ─ Как добрались? — поинтересовался он с напускной вежливостью. Судя по выражению лица, Холмс тот еще сноб. ─ Не могу сказать, что это была самая приятная поездка в моей жизни. Надеюсь, у вас есть веские причины, чтобы так бесцеремонно выдергивать меня из командировки. Я решила не прикидываться душкой и сразу показать свое отношение к сложившейся ситуации. ─ Поверьте, я бы никогда вас не потревожил, но у меня есть информация из проверенных источников о том, что вы лучший адвокат в Англии по части, так скажем… безнадежных дел. Я не доверяю слухам, учитывая ваш возраст и гендер, эта рецензия становится еще более сомнительной, однако, к несчастью, выбора у меня нет. Этот мерзавец умудрился в одном предложении уместить два оскорбления. Поразительно. Стоит прибавить к стоимости услуг пару тысяч в качестве моральной компенсации за работу с придурком. ─ Я заработала свою репутацию, как вы сказали, «лучшего адвоката в Англии по безнадежным делам» своим трудом, поэтому клиентов у меня много и я тщательно выбираю каждого. Почему вы так уверены, что я возьмусь за дело серийного маньяка? ─ Потому что вы получите свой обычный гонорар плюс гонорар за каждое дело, которое вы сейчас ведете, плюс еще гонорар в случае оправдательного решения суда, — не задумываясь ответил мистер «британское правительство». Вау, это больше, чем много. Это просто гигантская сумма денег, учитывая, что в данный момент я веду два дела. Один мой гонорар могут позволить себе единицы, а он предлагает четыре. Бесплатный сыр только в мышеловке, подумала я. Если мне готовы заплатить целое состояние, то в какой же заднице должен быть обвиняемый? Минимум 15 лет, максимум — пожизненное. Об оправдании и речи быть не может. ─ Сначала мне нужно узнать всю картину и поговорить с подозреваемым, а после я, возможно, приму ваше предложение. ─ Нет. Это исключено. Любая информация, компрометирующая моего брата, не выйдет за пределы этих стен, пока вы не подпишете договор и бумагу о неразглашении, — категорично заявил Майкрофт тоном, нетерпящим возражений. ─ Подписывайте сейчас или мы не нуждаемся в ваших услугах. ─ Вам не кажется, что вы немного не в тех условиях, чтобы ставить такие ультиматумы? — парировала я, пребывая в шоке от беспросветной наглости собеседника. Я, в конце концов, не домработницей к нему устраиваюсь, да и деньги перестали быть мотивацией для работы лет пять назад. Сейчас я могла позволить себе не ввязываться в авантюры ради материальной обеспеченности, следовательно, я нужна ему гораздо больше, чем он мне. ─ Временные обстоятельства не влияют на тщательность подбора кадров, когда речь идет о делах государственной важности, мисс. Для вас это дело может обернуться репутационной катастрофой, а может вознести до недосягаемых высот. Это все, что вам надо знать. Значит, государственная важность. Ну и влипла же ты, Марго. «Репутационная катастрофа» и «недосягаемая высота» прозвучали как пан или пропал.       Мистер Холмс, как и обещал, хранил молчание, пока я взвешивала на воображаемых весах все «за» и «против». С одной стороны был огромный гонорар и карьерный взлет, с другой ─ риск потерять все. Готова ли я броситься в омут с головой? Наверное, любой успешный адвокат, который пролил немало крови и пота, чтобы стать таковым, не стал бы ставить на кон годы труда ради призрачных перспектив стать притчей во языцех. Любой, но не я. Внезапно где-то в недрах души зажегся огонь небывалой веры в свои силы. ─ Что ж, я согласна, — небрежно бросила я, как будто принимаю такие решения каждый день. Мужчина изобразил подобие улыбки, и я поняла, что клетка захлопнулась. *** В договоре не было ничего интересного. Обязательства сторон и суммы вознаграждения. Неразглашение тоже не вызывало вопросов. Почти все свои дела я держала в секрете от коллег и прочих любознательных личностей чисто из-за профессиональной этики, однако некоторые влиятельные клиенты не прочь перестраховаться, закрепив соглашение юридически. Я ценила такой деловой подход до сегодняшнего дня. Недовольная мина Холмса вызвала острое желание специально раструбить журналистам особо пикантные подробности дела. Излишняя эмоциональность — это плохой симптом, особенно, когда от успеха разбирательства зависит твоя карьера. Когда Холмс получил от меня все необходимые подписи, его как ветром сдуло из допросной. Видимо, Британия не может ни минуты прожить без пристального контроля Его Злейшества. А я, наконец, получила возможность осмотреться. Бедное убранство комнаты ограничивалось железным столом, таким же стулом и лампой, висящей под потолком. Самое интересное то, что я, как круглая идиотка, до последнего не замечала одностороннее стекло. Оно почти полностью занимало одну из стен и открывало вид на настоящую допросную комнату, в которой все это время сидел мужчина, без сомнений, мой клиент. Хм, довольно симпатичный, но на любителя. Он был одет в черную рубашку, застегнутую на все пуговицы, и классические брюки того же цвета. Пиджак, на удивление, тоже черный висел на спинке стула. Лицо Шерлока (кажется, так его звали) было столь же мрачным, как и весь его наряд. Из забавного, пожалуй, только кудряшки. Он опирался локтями на столешницу, соединив кончики пальцев, образуя ладонями пирамиду. На запястьях красовались наручники. Брови нахмурены, глаза замерли в одном положении, губы плотно сжаты. Не хотелось мешать столь активному мыслительному процессу, но раз никто еще не посчитал нужным по-человечески объяснить, кто и кого убил, то придется провести «допрос». Я еще раз огляделась и заметила дверь, закрашенную в серый цвет под стать стенам. Мой выход.       Шерлок либо спал, либо был близок к коматозному состоянию, раз душераздирающий скрип открывающейся двери произвел на него ровно ноль впечатлений. Сидит, как сидел. Ни «здравствуйте», ни «пошла к черту». ─ Можете перестать хранить молчание. Ваш адвокат прибыл, — сказала я, громче обычного, надеясь, наконец, обратить на себя внимание. Каменная статуя подала признаки жизни. Кудрявая голова резко повернулась в мою сторону, а глаза просканировали с ног до головы менее чем за три секунды. ─ Я не нуждаюсь в услугах адвоката. Коротко и ясно. В голове тут же возникла мысль, что этот Титаник потонет и меня утянет за собой. Нежелание клиента сотрудничать с адвокатом — это худшее, что может случиться в моем ремесле. ─ Ваш брат считает иначе, — ответила я так же емко, присаживаясь на стул напротив «человека в чёрном», повторяя его замысловатую конструкцию пирамиды из пальцев. ─ Мой брат идиот. ─ Возможно, но даже он понимает важность хорошей защиты в суде. ─ Вы зря проделали столь длинный путь, мисс…? ─ Розье, — подсказала я. ─ Франция, не так ли? Ваша родина. Вы сбежали оттуда много лет назад. Закончили университет в Англии и не планировали возвращаться, хотя недавно все-таки пришлось по долгу службы. Да, ваша работа всегда диктовала вам свои правила. Вы выросли в бедной семье, страдали от несправедливости мира, в котором сильным достается все, а слабым ничего. На фоне детских переживаний выбрали профессию, где сможете доминировать и ставить на колени целую судебную систему. Вырвавшись из нищеты, сменили имидж. Перекрасили и подстригли волосы, стали одеваться дорого и со вкусом, пристрастились к косметологии. Вам понравилось, и вы не удержались от соблазна перейти на «темную сторону». Банкиры, бизнесмены, политики, бандиты — все, кто не чист на руки бегут к вам за помощью, когда их ловят на месте преступления. А вы, в свою очередь, переворачиваете факты с ног на голову, путаете карты, подделываете материалы защиты, покупаете свидетелей и выходите победительницей, получая огромные гонорары и становясь подельницей каждого преступника, которого вы избавили от десятков лет в камере. Я нигде не ошибся? ЧТО. ЭТО. БЫЛО. ЧЕРТ. ВОЗЬМИ?! ─ Неужели моя биография появилась в Википедии? — неуместная шутка вырвалась у меня в обход разума. Хотя, отшутиться не такая уж плохая стратегия, когда на тебя только что вывалили почти всю твою подноготную. — Нет, серьезно, с какого потолка вы взяли такие выводы? Мы разве знакомы? ─ Вы сами все мне рассказали, как только переступили порог этой комнаты, –невозмутимо ответил Холмс, подавляя зевок.       Так, допустим, я могу понять, как он распознал смену имиджа. Последний раз я подкрашивала корни две недели назад, значит, он заметил натуральный русый цвет, переходящий в черный по всей длине. Насчет стрижки тоже очевидно. Обладательница каре должна была однажды его отрезать. Одежда действительно не из дешевых. Темно-синий дизайнерский деловой костюм и классическая белая блузка. Самое дорогое, пожалуй, туфли. Скорее всего, по ним он и сделал вывод и материальном благополучии. Как он заметил признаки косметологии, даже знать не хочу. Но откуда информация о не самом счастливом детстве? ─ Как я могла сама вам рассказать о своем детстве? ─ спросила я. ─ Наиглупейший вопрос! — внезапно воскликнул мужчин, откидываясь на спинку стула, гремя наручниками. ─ Простая психология. Как два плюс два. Если вы сами не можете на него ответить, то как планируете представлять мои интересы в суде? Впервые за всю практику я обсуждаю с клиентом подробности своей частной жизни. И он умудряется мне же задавать вопросы. У них с братом много общего, только тот сорит завуалированными оскорблениями, а этот уничижительными комментариями по поводу интеллекта. Что ж, вызов принят. ─ Комплекс неполноценности. Тот, кто родился на дне, всю жизнь пытается оттуда выбраться. В первую очередь, за счет внешней показухи и зацикленности на карьере. Людям, родившимся с золотой ложкой во рту, незачем каждый день маниакально искать доказательства собственной успешности, — выпалила я на одном дыхании. Вопрос действительно проще некуда, но если с помощью него Холмс хочет проверить наличие у меня мозгов, то ради бога. По психологии в университете у меня было 100 баллов. ─ Не думайте, что знаете людей лучше их самих. ─ Совершенно очевидно, — подтвердил детектив, взглянув мне в глаза впервые за разговор. Неужели я заслужила внимание? Пришло время окончательно добить его нелестное мнение обо мне. Ведь в одном он все-таки ошибся: я выигрываю заведомо «проигрышные» дела не потому, что я мошенница, которая хорошо вызубрила уголовный кодекс, а потому, что у меня, в отличие от многих посредственных адвокатов, есть аналитическое мышление. Так почему бы им не воспользоваться? ─ Ну и кому вы перешли дорогу? ─ Простите? — переспросил Холмс, вероятно полагающий, что разговор закончен, и я откажусь от его дела с формулировкой «невыносим». ─ Бросьте. Мне плевать, убивали вы или нет, — моя коронная фраза. ─ Вы слишком умны, чтобы оставить улики, которые нашел даже такой рассадник слепых котят, как Скотланд-Ярд. Вас либо сдали, либо подставили, что по сути одно и то же. Так что я повторю, кому вы перешли дорогу? ─ закончила я шепотом.       В глазах Холмса промелькнула тень азарта. Этот человек, на первый взгляд, лишенный эмоций, на самом деле, был подобен ребенку, который мог реветь часами, а потом улыбаться, как ни в чем не бывало. Холмс прильнул к столу. Теперь уже он повторил за мной «пирамиду». Два человека так и сидели в серой безжизненной допросной, в одинаковых позах, изучающе глядя друг на друга, как представители разных биологических видов. Пути назад нет. И не потому, что я подписала какой-то треклятый договор.