Time Flows Like Ink

      Если бы он не был так разочарован своим последним экспериментом по фуиндзюцу, итогом которого был лишь плевок чернилами прямо в лицо, Минато, вероятно, больше обеспокоило бы жжение ладони.       Что бы ни говорила Кушина, он не расстроился. Минато не дулся. Он был выше этого и полностью совладал со своим разочарованием, когда в пятый раз безуспешно пытался добиться успеха в своей последней разработке.       Если бы он знал, что из-за шляпы Хокаге, у него останется так мало времени на себя… он бы все равно принял должность. Конохе требовалось руководство. Сарутоби устал. Он не мог вести деревню через новую войну.       Минато взглянул на солнце и фыркнул, решив, что и этот вечер загублен.       Он потянулся за своими дзюцушики Хирайшина, чтобы переместиться в деревню, замерев на мгновенье, чтобы выбрать пункт назначения. Он думал, испробовать ли еще одну шутку Кушины, телепортировавшись прямо в их спальню. Не стал. Он все еще находил блестки в волосах с прошлого раза и не хотел проверять, что скука заставила ее придумать на этот раз.       Строго говоря, ему вообще не полагалось телепортироваться за границу деревни, за исключением чрезвычайных ситуаций. —Хокаге-сама, пожалуйста!— Райдо, рассерженный и запинающийся о новое обращение к нему, как к Каге, зачастил — Вы не можете так ускользать из деревни. По крайней мере, возьмите кого-нибудь с собой.       Он чувствовал себя непослушным ребенком, которого вечно отчитывают, а не новым Хокаге. А Кушина смеялась надрывая животик.       Приняв решение, Минато выбрал метку относительно недалеко от их дома. Он споткнулся выходя из техники и влетел в ближайшую кирпичную стену. —….— прошипел Минато, отрывая руку и делая шаг назад, успокаиваясь. Этого не должно было случиться. Его выход из техники не был таким неуклюжим с тех пор, как он усовершенствовал Хирайшин много лет назад.       Он поднял к глазам пульсирующую ладонь. Вероятно, нужно было сделать это сразу, как его эксперимент провалился.       Его ладонь побаливала. Черные линии жгли руку. Печать. Дефектная, поскольку он определенно не планировал такого украшения. За жжением он чувствовал странное тянущее ощущение.       Может быть, печать сбила его технику телепортации? Это не должно было помешать, но эксперименты с фуиндзюцу часто были непредсказуемыми.       Кушина поможет ему разобраться. Она была бы рада возможности отвлечься, учитывая, как часто она стонала от скуки. Запрет на работу с чакрой во время беременности заставлял эту энергичную особу лезть на стену.       Направляясь домой, он выбрал наиболее длинную дорогу, которая в это время должна быть безлюдной. Остаток дня он был не в настроении общаться с кем-либо, кроме Кушины.       Она, вероятно, пожалуется на то, как долго его не было, на то, что оставил ее одну скучать дома. Микото была на задании и не могла составить ей компанию.       Он повстречал больше людей, чем ожидал в этой части деревни. Минато моргнул, замедляясь, когда заметил здание, которое никогда раньше не видел. А этот рыночный район был здесь раньше?       Он продолжал идти не подавая вида. Безмолвное нарушение потока чакры сказало ему, что это не простое гендзюцу.       Еще один жилой дом, которого определенно не было несколько часов назад. Иллюзия должна быть сильной, чтобы он не мог ее развеять.       С каждым встречным человеком напряжение нарастало. Похоже, никто не обращал на него особого внимания. Была причина, по которой он оставил свое снаряжение дома. Любопытные взгляды соскальзывали с гражданской одежды, как будто она делала невидимку из того, кто ее одел.       Было уже поздно, и владельцы магазинов собирали свои товары, готовясь к закрытию. Мелкого пацаненка ругала старушка. Он, должно быть, был хулиганом: на стенде рядом с ними был беспорядок, повсюду валялись разбросанные фрукты и овощи.       Он продолжал идти, опустив голову и собирая чакру на кончиках пальцев. К его удивлению он смог почувствовать много меньше половины печатей Хирайшина, что он устанавливал внутри деревни.       Минато сразу заметил своих преследователей. Он не мог рисковать столкновением. Вокруг было слишком много гражданских. Кроме того, он узнал одну из сигнатур чакры.       Минато прыгнул на довольно высокое здание и встретился с ними лицом к лицу. —Генма, — сказал он, надеясь, что скоро все прояснится, —В чем дело? —Забавно, — последовал его ответ голосом намного более глубоким, чем он ожидал,— Я собирался спросить то же самое.       Минато напрягся, глядя на Генму и двух шиноби АНБУ. Генму, который был его другом и телохранителем. Беспечный и спокойный, всегда с ухмылкой и шутками.       Генму, который был подростком, как он помнил. Он смотрел на мужчину с широкими плечами и острым лицом, который выглядел старше самого Минато. Тем не менее, он узнал лицо, узнал сенбон и, что самое важное, узнал его чакру.       Голос Генмы был почти лишен эмоций. Его слова были холодны, они стали резкими и угрожающими. —Генма, я не… — Минато попытался сделать шаг вперед, но замер, когда все шиноби приняли боевые стойки. Его лицо ожесточилось, а тон стал резче,— Шиноби, отчет. Сейчас.       Все трое шиноби выпрямились по команде, инстинкт диктовал им подчиниться. Генма поймал себя в стойке смирно и послал обжигающий взгляд. Почему он отказался признавать Минато своим начальником, он не знал. Еще один вопрос, который нужно добавить в постоянно растущую кучу. —Как ты посмел? — прошептал Генма,— Как ты посмел взять его лицо? Украсть его голос?       Растерянность от этого заявления были настолько огромными, что Минато потребовалось время, чтобы осмыслить,— Вы думаете, что я под Хенге.       Генма засмеялся над удивлением в его голосе, задушенным и лишенным юмора смехом,— Вам действительно нужно это объяснять? —Было бы...       Генма боролся сам с собой, скривив рот, как будто жевал что-то горькое. Он выплюнул слова, как яд, —Минато мертв.       Минато не знал, что сказать. Печать горела на его ладони, и взгляд Генмы сверлил его, как осколки льда.       Он попытался (и потерпел неудачу) снова развеять гендзюцу. Не произошло ничего. Иллюзии не было, и Генма верил в то, что он говорил. Так что ему оставалось? —Приведи меня к Хокаге, — сказал он, задаваясь вопросом, кто будет ждать в кабинете, который принадлежал ему несколько часов назад.

***

      Сарутоби был Хокаге, а Минато был мертв. Вот к чему сводились обсуждения в кабинете.       Они задавали ему вопросы, на которые мало кто знал ответы. Они спорили. Привезли датчик, который не смог опровергнуть его личность. Они спорили. Они заставили его показать им одно из своих фирменных приемов, Расенган, под строгим надзором и с угрозами, на случай нападения. Они спорили. В конце концов они вызвали Яманако и позволили ему повторить свои утверждения, доказывая, что он не лгал. И снова они спорили.       Минато сам воспринимал все это со стоическим лицом, мысленно отвлекаясь от картины, развернувшейся на его собственных глазах.       Сарутоби выглядел старым. Все, кого он знал, выглядели старше. Генма больше не был долговязым подростком. У Шикаку было два новых шрама на лице. Но Сарутоби был стар еще когда Минато видел его в последний раз. Сейчас же? Бывший Хокаге выглядел еще старей, его лицо покрывали морщины от возраста и беспокойства.       Они сказали ему, что прошло больше десяти лет. Он был мертв уже больше десяти лет. Он пропустил десятилетие истории Конохи. Пропустил? Минато не знал, что думать.       Сарутоби был таким же молчаливым, как Минато, позволяя другим шиноби препираться и спорить о том, что им делать с ним. —Это не он. Зачем мы вообще об этом говорим?! —Все наши тесты подтвердили обратное. Все. Что еще вы предлагаете нам сделать? —Для начала я был бы рад объяснению. Как удобно, что у него его нет! —Как он вообще попал в деревню? Ни один из постов не заметил его, пока он не оказался прямо в центре. —О, пожалуйста, значит, он опытный разведчик, а не обычный. Это не такая уж большая разница! —Почему бы нам просто не спросить его?— Шикаку вмешался, и в комнате воцарилась тишина.       Минато не мог не чувствовать себя не комфортно под недружелюбными пристальными взглядами недавних соратников. — Я использовал одну из своих печатей Бога Грома для перемещения. Это снова их взбесило. Минато подавил желание вздохнуть. — Печать Бога Грома! Вы это слышите? Я не знаю, почему мы вообще слушаем… —Это смешно. Верните Яманако для надлежащего допроса, это то, что мы должны были сделать из… —Достаточно. — Сарутоби не повысил голоса, но все в комнате замолчали. Его глаза были сосредоточены исключительно на Минато,— Ты был тихим.       Минато встретил его взгляд прямо. Ему нужно было время, чтобы разобраться в приоритетах. Один вопрос победил беспокойство о Кушине. Едва. —Война. Какова обстановка? Сарутоби посмотрел на него с полуприкрытой улыбкой — Война окончена. Она закончилась более десяти лет назад. В Конохе мир.       Минато ждал.       Сарутоби откинулся на спинку сиденья,— Это все подробности, которые я могу тебе сообщить, если есть хоть какое-то сомнение в том, что ты не тот, кем себя называешь.       Минато поджал губы. «В мире» могло означать что угодно, от «объединились с другими деревнями в дружбе и радуге» до «висим на волоске до следующего объявления войны».       Другой вопрос горел у него на языке, поэтому он оставил этот. Пока что. — Где Кушина? Теперь, когда он знал, что нужно ее искать, отсутствие ее уникального маяка чакры стало тревожно очевидным.       Шиноби вокруг него переглянулись, и глаза Сарутоби скользнули по его офисному столу. Никто не ответил. Что-то в груди Минато сжалось.       Если он был мертв в этой постаревшей и причудливой версии Конохи, значит ли это… Может ли это означать? Нет. —Где она? — повторил он, и его голос звучал достаточно сильно, чтобы сорваться.       Шикаку шагнул вперед, глядя мимо Минато на Сарутоби. —Это общедоступная информация. Он может спросить кого угодно.       Старый Хокаге вздохнул, но кивнул в знак одобрения.       Шикаку встретился с ним взглядом. — Мне жаль.       Они рассказали ему о нападении. Они рассказали ему о неистовстве Къюби, о том, что он убил Кушину и уничтожил часть Конохи, о страшных потерях той ночи. О ее жертве, которая спасла деревню.       Минато мог сказать, что они опустили детали. Но он не мог заставить себя волноваться, потому что зачем ему это, когда он попал в эту причудливую версию Конохи и никогда больше не увидит Кушину?       Но Кушина была не единственной его семьей. —А что насчет нашего сына? — руки Минато были сжаты в кулаки, будто в отчаянной попытке что-то удержать. Что-нибудь. Потому что в зависимости от ответа … —Кушина беременна. Ребенок, что… Где наш сын?       Никто не смотрел ему в глаза, и Минато чувствовал себя оглушенным. Этого не могло быть. Не могло. Он тяжело дышал, почувствовал головокружение. Все казалось нереальным. Все это было какой-то тупой ужасной иллюзией.       Он хотел спросить о своей команде, но не хотел слышать ответа. Все в этой версии Конохи было неправильным, и он не хотел слышать больше. Это было слишком.       Шикаку понял, что должно было произойти в следующую секунду, но было слишком поздно. —Минато, не…       Минато использовал одну из оставшихся печатей и исчез.