Time Flows Like Ink

      Их с Кушиной дома не было. Нет, на этом месте стоял дом. Абсолютно другой. Другие люди построили его. Другие люди жили там многие годы. От их вещей давно ничего не осталось. Все их воспоминания были потеряны.       Минато рухнул на подушки кушетки и смотрел прямо перед собой. В какой-то момент ему придется вернуться. Даже если он этого не сделает, его найдут. Просто… Ему нужно было время осмыслить.       Они сказали ему, что Кушина умерла после того, как вырвался Къюби. Это была вся правда? Минато знал о риске родов для джинчуурики. Он и Кушина подробно обсудили этот вопрос. Они разработали планы на случай непредвиденных обстоятельств, на случай, если что-то пойдет не так. Это значит что они сделали недостаточно.       Должно быть, что-то позволило Къюби вырваться наружу. В результате нападения погибло много людей. И Кушина. Минато сделал не достаточно, чтобы этого не произошло. Их смерть - его вина.       Когда он почувствовал приближение знакомой сигнатуры чакры все его тело успело онеметь от неподвижности. —Тебя вызвали ради меня? — спросил Минато. Пауза. — Они были уверенны, что ты придешь сюда.       На этот раз Минато считал себя подготовленным. Но все же был ошеломлен голосом, который звучал слишком низко. Он повернулся. —Ты выше меня! — взорвался он, глядя на Какаши одновременно с огорчением и шоком.       Какаши моргнул, его единственный видимый глаз расширился. Затем, только усугубив причудливость ситуации, он засмеялся. Какаши смеялся, и, в отличие от Генмы, в его речи не было ненависти, за то что он "украл" собственный облик. —Думаю, в конце концов, я должен был вырасти.       Были и другие изменения. Какаши надел повязку на голову закрывающую один глаз. Еще он по-другому держался. Исчезла строгая жесткость его молодого «я», исчезло напряжение в плечах и хмурый взгляд, из-за которого он выглядел постоянно раздраженным. Какаши выглядел более расслабленным, чем когда-либо был в молодости. Жилет джоунина подходил ему.       Какаши рассматривал его в ответ. —Что? —Ничего, просто я... —Какаши отвернулся, —Я никогда не осознавал, насколько молод ты был, когда взял меня в ученики.       Минато ошеломленно откинулся назад. Это было ожидаемо, но Какаши был теперь старше него. Его ученик был старше него.       И смотрел на него так, словно ожидал, что он исчезнет в воздухе. —Какаши? —Прости.— Какаши отвернулся,— Я давно тебя не видел.       Минато не знал, что сказать. Что-то в этом предложении казалось таким хрупким. Что случилось с Какаши за эти десять лет? —Скажи, — сказал Какаши неестественным голосом. —Что бы ты сделал, если бы я переехал, а ты вместо этого ворвался в чужую квартиру?       Минато не смог изобразить улыбку. —Какаши… —Он хотел задать вопрос? Для чего? Он на самом деле хотел услышать ответ? —Кушина и я. Что-нибудь из нашего сохранилось?       Какаши замолчал, пронзив его взглядом. Минато было трудно его читать. —Это действительно ты, не так ли? Как такое вообще возможно?       Минато беспомощно пожал плечами и поднял руку. — Эксперимент по фуиндзюцу не удался? У меня не было времени разбираться.       Или мотивации. Трудно было заставить себя думать о том, как это произошло. Взгляд Какаши задержался на его обожженной ладони. Он стоял. — Жди здесь.       Он вернулся с небольшой коробкой. —Мне очень жаль. Большая его часть была уничтожена во время нападения.       Минато открыл коробку с комком в горле. Это все, что осталось от Кушиной и его жизни.       Его ярко-розовый фартук. —Почему ты смеешься? —Н-ничего! Ничего подобного! Где ты это вообще взял?       Несколько прототипов его кунаев, сделанных на заказ. Взяв один из них в руку, Минато окунулся в воспоминания. —Итак, сколько новых деревьев нам нужно посадить на этот раз? —Это не смешно. Подожди, пока мне удастся усовершенствовать технику. Я действительно близок! —… —Меньше, чем в прошлый раз. Клянусь, у меня уже лучше получается!       Сохранилось даже одно из платьев беременной Кушины. —Уф. Беременность — отстой. В следующий раз ты будешь вынашивать ребенка. С меня этого достаточно. —Как бы я ни хотел это сделать, но боюсь, это так не работает, дорогая.       Минато мягко усмехнулся, его глаза были подозрительно влажными. Он отмахнулся от нерешительного —Сенсей?— Какаши? и продолжал просматривать свои вещи.       Это действительно было немного.       Как ни странно, он почувствовал себя спокойнее. "Спокойнее" - не годится ни в каком толковании этого слова, но не так ужасно. И еще остались вопросы. —Какаши. Где Обито и Рин?— Он держался за один из своих старых кунаев, потому что должен был за что-то держаться.       Какаши отвел его к мемориалу.       В животе Минато все сжалось, но не более того. Он ожидал этого, поскольку все в этом мире, казалось, было создано, чтобы причинять ему боль. Если там были двое его учеников, значит они с Какаши пойдут навестить их.       АНБУ следили за ними, наблюдая из тени.       Минато смотрел на мемориальный камень, слушая рассказ Какаши. Оба убиты, убиты во время боевых действий. Минато чувствовал исходящие от Какаши вину и ненависть к себе. Он винил себя. Он не должен был — это вина Минато. Он сделал недостаточно. Его там не было. В то время они были только детьми. Почему его там не было?       Какаши поднял протектор на лоб, и это стало последней каплей. Глаз Обито уставился на него, кроваво-красный Шаринган и шрам, рассекающий веки над и под ним. Глаз Обито и вина Какаши, словно это произошло всего несколько дней назад. Это было слишком.       Боль захлестнула его, накатила волной накрывая его с головой. Горло сжал спазм. Его семья умерла. Большая часть его команды тоже. Какаши горевал, боль была невыносимой, а Минато не было рядом, чтобы помочь ему, не было рядом, чтобы предотвратить это.       В глазах у него защипало, и он почувствовал, как задрожали руки. Почему он не пришел, почему не защитил их? не спас? не остановил это? Боль обжигала, а ладонь начала тянуть. —Сэнсэй? Что случилось?       Боль поглотила его, пульсировала ожогом. Миг - и Минато нет.

***

      Приземлился он уже на колени, едва удержав себя от падения. Минато чувствовал слабость, его чувства притупились и были вялыми. По крайней мере, пульсация ожога на ладони прекратилась. Минато прищурился, пытаясь прочистить голову. —Х-Хокаге-сама?       Земля покачивалась под его коленями, и он не решался встать. Он мог различить мемориальный камень перед собой, так что в пространстве он не перемещался. Но где Какаши? —Сюда! Хокаге-сама, с тобой все в порядке?       Он чувствовал, как шиноби приземляется рядом с ним. — Д-да… —Он с трудом поднялся на ноги, крепко сжимая его руку. Туман в его голове рассеялся, но он все еще не чувствовал Какаши.       Что-то было не так. —ГДЕ ОН?!       Этот голос эффективно очистил его разум. Минато встрепенулся. Он узнает этот крик повсюду. Поддерживающий его шиноби сделал шаг назад, хватка на руке ослабла, он явно размышлял о риске уронить его, чтобы сократить расстояние между ним и приближающейся приливной волной.       Огненно-красные волосы заполнили его взор, растрепанные, они обрамляли пару разъяренных топазовых глаз. У Минато перехватило дыхание. —К-Кушина-! —Где ты был?! Двое суток тебя не видели!       Два дня? Прошло самое большее часы. —Кушина! —Все искали тебя, Намикадзе, ты знаешь, как я волновалась?! Я знаю… —Кушина... —… Все время подкрадываться из деревни. Хокаге. Один. За пределами деревни. Во время войны! Ты псих?!       Минато обнял ее, и Кушина замолчала. Он вдохнул ее запах, бумага для фуиндзюцу и чернила, а также краску, которую они выбрали для спальни Наруто. От нее пахло домом. Ее волосы были собраны в хвост, причудливо растрепанные. —М-Минато.       Кушина нерешительно обняла его. Минато крепче прижал ее к себе. Кушина была здесь. Она была в безопасности. Он не хотел ее отпускать. Никогда. Кушина положила руки ему на плечи, и Минато неохотно позволил ей оттолкнуть себя. —Перестань истереть и начни говорить. Ты мне должен…— Она прервала предложение на полуслове, глядя на него. Должно быть, она заметила его слезы.       Он неуверенно засмеялся, не заботясь о том, что его жена и АНБУ подумают. — Рад тебя видеть, Кушина. —Тебя не было.Долго.— проворчала она, хмурясь с раздражением и беспокойством. —Что случилось?       Один из АНБУ был достаточно храбрым (или безрассудным), чтобы перебить. —Хокаге-сама, Узумаки-сан. Может, нам стоит проводить вас в больницу… —Заткнись. Он в порядке. Если он лезет обниматься, то может и объясниться. И начнет он немедленно, — сказала она, пронзая Минато взглядом. —Не так ли, муж мой?       Минато усмехнулся и помахал шиноби. Было так здорово вернуться.       В конце концов ему удалось уговорить Кушину набраться терпения. Началось массовое паломничество, и ему пришлось позаботиться о нескольких дотошных членах совета.       Он должен был заверить совет, что да, он вернулся, что нет, он не пострадал и что против него не было никаких враждебных действий. Его телохранители пришли в неистовство во время его отсутствия, и ему повезло, что его исчезновение еще не дошло до общественности. Хотя никто не был намерен дольше ждать объяснений, Минато настоял на том, чтобы сначала поговорить с женой наедине.       Когда они наконец прибыли домой, Минато, не раздумывая, рассказал все Кушине, начиная с самой важной информации. —Я отправился в будущее. Кушина моргнула. —Будущее. —Я знаю, это звучит безумно… —Это преуменьшение. —… Но я экспериментировал со своими дзюцушики… —Печати Бога Грома? —Их вариация, да, но… —О, — сказала Кушина, и ее глаза расширились, как будто она внезапно что-то осознала. — Я понимаю. —Ты понимаешь? —Конечно.— Она положила руку ему на плечо с сочувствием в глазах. — Слушай, если ты облажался и телепортировался за пределы досягаемости своих печатей без пути назад, это нормально. —Что? —Это случается с лучшими из нас. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать это. —Но… Нет! Кушина, пожалуйста.       Тишина. —Ты серьезно отнесся к этому. — Кушина остановилась, не сводя взгляда. —Откуда ты знаешь, что ты не попал в гендзюцу? —Слишком сложно для гендзюцу. Мастера могут поделать визуальное, слуховое, тактильное восприятие. Даже восприятие чакры. Но не настолько. Множество людей, мест. Их восприятие во всех спектрах. К тому же никакому мастеру не под силу внушить мне ощущение моих дзюцушики. Просто потому, что они не знают этого ощущения. Да и нарушение потока чакры ничего не дало. И вот это.— он раскрыл ладонь, показывая Кушине печать.       Ее глаза расширились, когда она увидела печать. Она перепрыгнула через спинку дивана, схватила листок бумаги с одной из многих стопок, разбросанных по всему дому, и скопировала печать быстрыми ловкими движениями. Закончив с этим, она стала изучать ее, бормоча себе под нос.       Минато знал, что лучше ее не прерывать.       Через несколько минут она присвистнула, не сводя глаз с печати. — Вау. Ты действительно облажался. Что она должна была делать? —Ничего. Печать не закончена. Я просто исследовал с новые компоненты.— Минато беспомощно пожал плечами. — Она активировалась сама по себе.       Кушина хмыкнула, но ничего не ответила. В конце концов она вздохнула и сняла печать. —Чтобы распутать клубок понадобится время. А я вроде как гений. Мне нужно знать что-то еще? —Я думаю, что это как-то срезонировать с техникой Бога Грома. Но кроме этого… —Эх, я разберусь. Займись своим беспорядком, пожалуйста.       Минато просиял. Он знал, что она это сделает. У него была самая лучшая жена на свете. —А пока, — весело улыбаясь, сказала Кушина, — как выглядит будущее? Ты уже сдался и позволил мне стать Хокаге?       Ее улыбка исчезла при взгляде на Минато. Она приняла более торжественный тон. —Ты плакал. Когда ты вернулся и увидел меня… Ты плакал.       Минато не смог подавить желание и притянул Кушину в свои объятия. Она послушно устроилась в кольце его рук. Минато прикрыл глаза. Он был рад вот так сидеть рядом с ней. —Тебя там не было. Ты умерла. —Как-? —Къюби вырвался. Мне сказали, что ты отдал свою жизнь, чтобы защитить деревню и остановить его.       Кушина отпустила его, положив одну руку себе на живот. Из-за их будущего сына. Минато положил свою руку поверх ее, отвечая на невысказанный вопрос в ее широко раскрытых глазах. Он был рад, что она не сказала это вслух. —Что еще? —Обито и Рин. Они оба. Какаши был там, но…— он поджал губы,окунаясь в воспоминания. —Он был другим. Скорбел и винил себя. —Минато.— Кушина обняла его, положив голову ему на плечо. Она знала, что ему это нужно, и Минато погрузился в ее тепло. Когда Кушина была так близко, его воспоминания о будущем были не более чем дурным сном. —Хорошо, — сказала она, выбрав Минато достаточно успокоенным. —Что мы будем с этим делать?— она усмехнулась, крепче сжимая объятья и закрывая глаза. Лучшая. Жена. Во всем мире.       Оглядываясь назад, Минато пожалел, что не остался подольше и не задал больше вопросов. В то время подробности были последним, что его интересовало. —Я начну работать над улучшениями всего, что связано с Къюби, — сказала Кушина, уже просматривая старые заметки и наброски, разбросанные вокруг нее на диване. —Это хреново, что ты не обратил на это пристального внимания. Было бы легче, если бы мы знали, из-за чего это произошло. —Собственно, об этом…— Минато замолчал, хмуро глядя на свою ладонь. — У меня может быть решение. —Ах да? Выкладывай.       Он поднял глаза, поднял руку и продемонстрировал печать. —Я все еще чувствую, как тянет печать.       Кушина вскинула голову от своих записей, ее глаза расширились. —Ты имеешь в виду-? —Связь все еще есть.— он замолчал, колеблясь в странной смеси опасений и предвкушения. —Я мог бы вернуться.