Ты-моё спасение.

На улице было все же темновато. Голубоглазая немножко побаивалась резких звуков, смотря по сторонам, а Саше казалось, что зря она это удумала, но Алёна очень этого хотела, поэтому девушка пока не спешила тащить ее домой, где было светло, хорошо и уютно. Всё же Саша не видела других способов, как помочь своей новой подруге. Возможно, здесь нужна помощь психолога, а возможно, нужно просто смириться с этим и как-то жить дальше. Но она ведь до сих пор не знала причину столь сильного страха темноты у девочки, а она наверняка была. Но Горбачёва как-то думала, что задавать такой вопрос не особо тактично, и что если бы Алёна хотела, то рассказала бы обо всем сама. Но она этого не делала, лишь говорила о том, что да, такой страх есть, но причину никогда не упоминала. Рука девочки была приятно тёплой, в отличии от руки Саши, которая была обжигающе холодной, но голубоглазую это никак не смущало и не отталкивало. В этой ситуации кареглазая была ее спасением, ведь без ее присутствия рядом, она просто начала бы задыхаться от резко накрывшей паники. Вообще, Саша стала первым человеком, который поверил в то, что страх Алёны-не просто глупость и выдумка, а действительно настоящая проблема. И Горбачёву безумно удивлял тот факт, что до этого никто не обратил внимания на эту проблему. Да даже сама Алёна, похоже, просто решила смириться. Но Саша ведь хотела помочь. Даже если потом они перестанут общаться, забудут друг о друге, то девушка навсегда лишиться страха, а Горбачёву запомнит как своё спасение. А хотелось остаться в её память хотя бы так. Задумчивые голубые глаза смотрели по сторонам, вглядываясь в темноту, а холод не особо приятно обжигал щеки, но домой совсем не хотелось, ведь девушке хотелось насладиться теми минутами, пока страх не наступал, пока она могла спокойно смотреть в темноту, обычно такую пугающую. С Сашей было спокойно и хорошо, как ни с кем другим, что удивляло Швецову, но именно из-за этого ощущения тепла и спокойствия ей хотелось быть к девушке ещё ближе, прижаться к ней и не отпускать. Вот так просто закрыть глаза, обнять Горбачёву, уткнувшись носом ей в грудь, чувствовать полное спокойствие и заботу. Но сейчас Алёна очень хорошо чувствовала ту дружескую атмосферу и грань, что была между ними. Не было и намёка на романтические отношения, а голубоглазая и сама не знала, нужны ли они, или Саша просто хороший друг, который всегда готов помочь и вытащить из ужасной ситуации. Но в любом случае, она была рада такому даже просто другу, это действительно было очень ценно. Несмотря на алкоголь в крови, девушки были спокойными и даже мыслили здраво, поэтому тишина постепенно перерастала в довольно адекватный разговор, а через несколько минут и вовсе был слышен громкий смех девушек, которые улыбались и дурачились. Голубоглазая подняла голову к небу, открыв рот и высунув язык, ловя снежинки, смеясь, пока Горбачёва со смехом за этим наблюдала. — Смотри, сейчас холодного воздуха наглотаешься и заболеешь, Алён,—Саша улыбнулась, смотря на розововолосую, которая всё ловила снежинки ртом. Эта картина была довольно милой и смешной, поэтому кареглазая еле сдерживала смех. — Да нормально!—она махнула рукой, улыбаясь и наконец прекращая своё, казалось бы, глупое и детское занятие, переводя взгляд на Сашу, с улыбкой на неё смотря. Розовые волосы были уже мокрыми от снега, даже на ресничках были снежинки, а щечки покраснели от мороза. Улыбка, похожая на детскую, украшала её милое личико, которое сейчас слабо освещал фонарь, стоящий от них в паре метров. Саша смотрела на неё, а Алёна на неё, не сводя с неё взгляд, пока сердечко трепетно забилось от того, какая Александра красивая в свете фонарей. Алёна сделала к ней навстречу пару шагов, смотря себе куда-то под ноги, а поднимая взгляд только тогда, когда оказалась к ней совсем близко, улыбнувшись. Горбачёва хотела было сделать шаг к ней навстречу, но одумалась: они ведь так мало знакомы, а Швецова тянется к её губам, причём под алкоголем. Не хотелось, чтобы девочка потом переживала ещё и по этому поводу, поэтому самым разумным решением сейчас было не показывать свою инициативу, хоть это было сделать очень трудно, голубоглазая буквально манила к себе. Её вишневые губы были слегка приоткрыты, она прикрыла глаза, похоже, ожидая, пока Саша её поцелует. И Горбачёва не такая глупая, как та, наверно, подумала, и всё поняла по виду девушки, но целовать ее не собиралась, а просто смотрела на неё. Голубые глаза резко распахнулись, а девушка совсем смутилась, желая лишь провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть Сашу и её внимательного и слегка удивленного взгляда. Она, казалось, даже протрезвела в один миг, делая пару шагов назад, ведь до этого она стояла к Горбачёвой вплотную. — Прости, прости..—шептала розововолосая, смотря себе под ноги и вытирая слёзы, которые все же не смогла сдержать.—Я не хотела.. — Ну что ты, всё же хорошо,—кареглазая не решалась подойти к ней, поэтому стояла на небольшом расстоянии, смотря на неё и кусая губы от некого волнения. — Я понимаю, я не должна была.. Это ужас, стыд какой..—девушка закрыла лицо холодными от мороза руками, лишь бы только Горбачёва не видела ее. — Алён, правда, в этом нет ничего такого!..—блондинка всё порывалась подойти к ней. — Прости.. Я домой пойду, и ты иди, холодно.. А как же темнота? Неужели девушка не побоится идти совсем одна по ночным улицам, страшным дворам?.. Но Саша не стала спорить и вскоре голубоглазая скрылась за поворотом, оставляя блондинку одну. Саша смотрела ей вслед, вздохнув и безумно волнуясь за нее, ведь там ее впереди ждали совершенно темные дворы. Горбачёва уже успела тысячу раз себя поругать за то, что не настояла и всё же хотя бы не проводила девушку до ее дома, чтобы с ней ничего не случилось. Страх темноты ведь был не единственной опасностью, которая там могла ее ждать, обо всем другом даже думать не хотелось. Кареглазая шла по темным улицам, смотря в основном куда-то перед собой, но иногда поднимая взгляд к небу и сразу вспоминая Аленку, которая буквально несколько минут назад радовалась и улыбалась, смотря на это же небо и ловя снежинки ртом. А ведь Саша совсем на неё не обижалась, а всё прекрасно понимала, ведь её первая любовь именно так и призналась ей в любви.. Но в этот раз Горбачёва так надеялась, что голубоглазая ничего такого к ней не чувствует, а что это всего лишь алкоголь и вся сложившаяся ситуация. И не потому что Алёна плохая или некрасивая, а просто потому, что кареглазая сейчас точно не была готова к новым отношениям, прошлые ей принесли слишком много боли, а голубоглазая была так похожа на ту самую, ради которой Саша была готова на всё.. Но в то же время она была совсем другой. Как считала Горбачёва ещё с самой их первой встречи-не такой как все, необычной и притягивающей к себе. И, возможно, если бы она не поспешила, то Саша бы успела всё понять и обдумать, но получилось, как получилось. Прийдя домой, Горбачёва всё порывалась написать Швецовой, но той давно не было в сети, что ещё больше пугало. На часах уже была половина двенадцатого, а новогоднее и праздничное настроение совсем пропало, теперь все мысли были только об Алёне, за которую она очень беспокоилась. Ещё Саша безумно волновалась о том, что голубоглазая всё неправильно поняла и теперь обидится на неё, не захочет с ней общаться.. А этого кареглазая очень боялась, ведь она же только нашла себе хорошую подругу, с которой действительно комфортно, и потерять её очень не хотелось, тем более так быстро и глупо. Ещё было обидно, что этот новый год был испорчен, теперь они обе будут праздновать его в одиночестве не с самыми хорошими мыслями и настроением. Всё же было хорошо, зачем Алёна решила сделать это?.. В комнате было холодно и тихо. Горбачёва сидела на кровати, которая жутко скрипела при любом движении, смотря в окно, за которым была метель и темнота. В руках у неё был телефон, постоянно проверяя, не появилась ли Алёна в сети, не написала ли. Но нет. Сегодня она так и не появилась в сети. Саша не могла уснуть, очень волнуясь за девушку, так сильно ругая себя за то, что оставила её одну. — Я ужасная подруга..—прошептала в пустоту кареглазая, облокотившись спиной на стену и тихо зарыдав от паники. Ей было безумно страшно за свою подругу. Поэтому она все же решилась сама написать ей, позабыв про всю сложившуюся ситуацию, лишь бы с той всё было хорошо. Но Алёна так и не появлялась в сети, не отвечая ни на одно сообщение Горбачёвой. И вот тогда кареглазая поняла, что натворила. Если сейчас что-то с той случилось, то она никогда себе этого не простит. Никогда. И именно сейчас она поняла, как же много для неё значит розововолосая. Она легла, смотря в потолок и рыдая, хорошо, что Ксюша уехала, и она может дать волю своим эмоциям. Ведь обычно она держала всё в себе толи чтобы казаться сильной и непоколебимой, толи чтобы не возникало лишних вопросов. А бывало она уходила в ванную комнату, рыдая там, но это происходило крайне редко. Но сейчас, если Ксения всё же осталась бы, то она бы пошла рыдать в ванную. Тишину нарушали лишь праздничные салюты за окном, ведь новый год уже наступил, на что девушке сейчас было абсолютно наплевать. Она ещё до двух часов ночи бесконечно проверяла телефон, в надежде увидеть там хоть одно сообщение от голубоглазой, но этого не происходило. Поэтому в итоге Саша уснула, но спала неспокойно, постоянно просыпаясь и беря в руки телефон. Проснулась она довольно рано из-за шума соседей. Сначала она попыталась вновь уснуть, но потом поняла, что этого сделать не получится и пошла в душ. Всё ее мысли были об Алене. Абсолютно все. О чем бы она ни думала, все мысли в итоге приходили к ней. А та так и не ответила. И теперь Саша думала, что, возможно, она просто обиделась на неё, либо помнила ту ситуацию, и ей теперь неловко и стыдно. В любом случае, кареглазая очень волновалась и ждала, пока наступит тот день, когда вновь начнётся учёба, чтобы увидеть девушку там. Ведь идти специально к ней было, как ей казалось, глупо, тем более после вчерашнего, а так, если они встретятся в университете, то ничего странного в этом не будет совершенно. Оставалось только ждать ещё две недели до конца каникул.