Шепард

Преподавательская комната отдыха на одной из баз Военной академии Альянса выходила одним окном на небольшой сквер, а другим на тренировочный полигон. Лейтенант Тайлер стоял у второго и с прищуром наблюдал за курсантами снаружи. Как куратор нескольких групп он отвечал за их итоговую подготовку. Это ответственная задача. От Тайлера и других кураторов зависело, каких солдат и специалистов получит Альянс, насколько умело они будут выполнять поставленные задачи, а значит — зависела и репутация человечества на межгалактической арене… Стоило об этом подумать, как сжимался желудок. Поэтому Тайлер предпочитал не думать об этом долго, а то седина и так рано проявилась. Дверь позади отъехала, и вошёл офицер зрелого возраста в тёмно-синем мундире — командор Уайт — ответственный за военное направление академии и по совместительству давний друг Тайлера. По уставу Тайлеру бы следовало поприветствовать старшего по званию, но наедине они позволяли себе забыть про субординацию. — Кто-то опять взломал автомат с кофе? — флегматично заметил командор, бросив взгляд на разорванный пакетик растворимого на столе. Он знал, что Тайлер терпеть не мог растворимый кофе, и заставить его выпить это могло только… — Не «кто-то», а курсантка Шепард. Только у неё такое развлечение. Уверен, она делает это мне назло. Если бы камера хоть раз засекла её, то эта девчонка давно бы получила выговор и отправилась с вещами на выход. Ну ничего, это было в последний раз, — твёрдо сказал Тайлер. — Вот. Утверди. Лейтенант достал планшет и бросил на стол перед Уайтом. Там был открыт документ, и уже поставлена электронная подпись Тайлера как куратора. Оставалось только подписать командору, и содержимое документа вступало в силу. — Ты серьёзно? За взломанный автомат из Академии не выгоняют, — покачал головой Уайт. Тайлер всегда считал его слишком снисходительным по отношению к курсантам. Когда они выпустятся и попадут в настоящую армию, никто не будет делать им поблажек, а они когда встретятся лицом к лицу с настоящим врагом... Так что Уайт, по мнению Тайлера, оказывал курсантам медвежью услугу. — Не в автомате дело, командор. Просто Тайлер ненавидел наглых курсантов, у которых дисциплины ни на грош, устав не соблюдают, а приказы выполняют как из-под палки. О какой вообще службе, не то что срочной, может идти речь? Тайлер старался как мог, но не понимал, что такие люди делают в Академии. Чтобы добиться чего-то на межгалактической арене, Альянсу нужны лучшие солдаты и специалисты, а не капризные дети. Последние пусть возвращаются туда, откуда пришли. — Подумай, — заметил командор, — если кто-то взламывает машину и при этом не попадается, это тоже можно назвать своего рода талантом… но заставлять тебя пить растворимый кофе — это, конечно, никуда не годится, — поспешил добавить он, пока Тайлер не разразился праведным гневом. Лейтенант снова уставился в панорамное окно на полигон — в самом разгаре шла тренировка на полосе препятствий. Вчера её пробегала другая группа, Тайлер так же наблюдал из окна и даже почувствовал некоторую досаду, когда узнал в лучшем бегуне рыжую макушку. Тайлер не рассчитывал, что Уайт знает всех курсантов по именам, а потому был уверен, что фамилия «Шепард» тому ничего не скажет. Но не тут-то было. — Ты читал её личное дело и медкарту? — как бы между прочим спросил Уайт, пробегая глазами по документу об отчислении. — К здоровью нареканий нет, — отмахнулся Тайлер. Какое это теперь имело значение? — А я читаю всех, и её дело помню. Она явилась в призывной пункт вся в синяках и с двумя сломанными рёбрами. Сирота, но в приюте давно не значилась. Жила на улице. Понимаешь? — Уличные банды и криминальные группировки, — с пониманием кивнул Тайлер. — Это многое объясняет. — Многие ребятишки, которые не могут найти себе место, попадают в плохие компании. А уж сироты тем более. Это, увы, не редкость. Тайлер знал, что раньше Уайт служил в полиции в отделе по делам несовершеннолетних. С таким прошлым неудивительно, что его приставили работать с молодёжью. И каждый раз, когда Уайт вспоминал свою прошлую работу, его взгляд наполнялся грустью и безысходностью. Перед его глазами прошло столько детей, которым в жизни не повезло. Они сворачивали на кривую дорожку, где самый невинный грех — воровство. И во многом потому, что однажды кто-то закрыл перед ними дверь. — Из такого материала солдата не сделать, они как бомбы замедленного действия. Рано или поздно взрываются и выбывают по какой-нибудь статье вроде шестой. А то и сразу в тюрьму. И это не редкость. — Тайлер назидательно поднял палец. — Я таких видел. Тайлер не верил, что их можно исправить. Статистика — вещь неумолимая. Вкусив на улицах крови и безразличия окружающих, такие люди либо умирали, либо попадали за решётку по тяжким статьям. — Тут ты, конечно, прав… — Но? — устало обернулся лейтенант. — Но Шепард сама пришла сюда. Сама захотела вырваться их этого. Вот это редкость. Ну выгоним мы её. Она вернётся на улицу. Что, по-твоему, с ней случится дальше? Тайлер понимал, куда клонит Уайт. Но войска Альянса это не благотворительная организация для неблагополучных подростков, хоть Тайлеру и было их жаль. Как ни печально, но на Земле не лучшие времена. Перенаселение привело к истощению ресурсов, скверной экологической ситуации, межнациональным раздорам и нищете. С появлением у человечества колоний на других планетах, проблемы наконец-то начали решаться, и Земля получила второе дыхание. Но не везде. Исцеление планеты — дело медленное, и многие города так и остались словно на задворках позапрошлого века. Переполненные человейники полны жестокости и жёсткой конкуренции за рабочие места. Кто в этой конкуренции оказывается на обочине жизни, тому не позавидуешь. А у сирот и бедняков всегда маловато шансов. — Ты видел результаты Шепард? — вдруг спросил командор. — Видел, — неохотно признал Тайлер. — Но что толку от таланта, если он неуправляем. Ни дисциплины, ни уважения к старшим, ни товарищества. Она смотрит на всех так, будто ждёт ножа в спину. Ни один отряд не пойдёт с таким солдатом в разведку. — Дай Шепард шанс, — попросил Уйат и вернул Тайлеру планшет с неподписанным документом. За прикрытой дверью раздались никем не замеченные шаги.

* * *

Шепард подтягивалась на турнике посреди тренировочной площадки. Пот ручейками стекал с шеи под майку и холодил кожу. Уже стемнело и до отбоя оставались считанные минуты, но Шепард не торопилась в крыло общежития, пусть ей и сделают выговор. Она упрямо напрягала стонущие мышцы, и с каждым подтягиванием, когда холодный металл турника касался основания шеи, она выплёвывала слова: — «Шепард, стой прямо. Не на панели стоишь». Сорок пять. «Шепард, выйди и зайди как положено». Сорок шесть. «Шепард, в наряд за обращение не по уставу». Сорок семь. Сплошные правила и ограничения. На улицах, когда её унижали, она могла ответить, врезать прямо в глаз, а здесь и того нельзя… А чего она ожидала от армии? Шепард посмотрела на небо, где в свете городских огней едва виднелись звёзды. До космоса сейчас так же далеко, как и тогда, когда она лежала избитая на мокрой свалке. Словно ничего не поменялось. Прошло три месяца, как она порвала с «Красными» и записалась на срочную службу. Назад дороги нет. А если бы и была, Шепард не желала возвращаться к той жизни. В одном офицер прав: ей некуда идти. — Я должна удержаться здесь. Сорок восемь… Отсюда только один путь… Сорок девять. Вверх! Шепард спрыгнула на песок и встряхнула руки. Пятьдесят. По сравнению с временем, когда Шепард спала на бетонном полу в заброшенной новостройке, местное общежитие выглядело пятизвёздочным отелем. Когда её привезли сюда, на тренировочную базу в Макапа, Шепард удивлялась всему. Здесь было так… чисто, зелено, а от футуристической архитектуры и летающих аэрокаров кружилась голова. Она точно ещё на Земле? Это та же Земля, где пахнет помоями и выхлопами, а дома похожи на клоповники? Мир воистину не равен в своей справедливости. Дни и недели пролетали в тренировках и учёбе. Шепард даже нравилось, несмотря на ежедневное «пять утра» и полное истощение вечером. Здешние физика и астрофизика, информационные технологии и программирование, психология и анатомия, инженерия и тактическая подготовка, практическая химия были интересными. Ничего из этого не казалось пустой болтовнёй, любое знание могло пригодиться на службе и даже спасти жизнь. Потому преподаватели всегда подтверждали теорию примерами реального применения, будь это хоть язык программирования, хоть закон Ньютона. А вот экспресс-курс по истории и культуре инопланетных рас пока звучал как научная фантастика. Никогда не вылетая с Земли и не сталкиваясь с иной жизнью в галактике, трудно было поверить, что вот эти расы сейчас живут на своих планетах, ходят в костюмах, пьют свой аналог кофе по утрам и вершат судьбу Млечного пути. Все эти турианцы, азари, кроганы, саларианцы, волусы и прочие были такими разными и непохожими на людей… и в тоже время похожими. Потому как истории про них по сути сильно напоминали то, как ведут себя люди. Такое вот наблюдение. Несмотря на то, что образование Шепард до Академии оставляло желать лучшего, в некоторых областях знаний она демонстрировала успехи. Её никогда не хвалили в приюте, и здесь слышать это про себя оказалось приятным… вот только перепрограммированный кофейный автомат никто не оценил. Но этот лейтенант Тайлер сам напросился — докапывался до всего! Хуже него только сержанс Эллисон, который раздавал пинки и обзывал всех лоботрясами. Шепард просто не смогла в очередной раз стерпеть и ответила доступным ей способом. «Дай Шепард шанс». Тяжёлый вздох. Она должна говорить через слово «есть, сэр!» и «так точно»? Ладно. Может, привыкнет. Уважать старших? Можно притвориться. Товарищество?.. Курсанты, с которыми ей приходилось общаться, были полны энтузиазма. «Будущее человечества в космосе», ага. Они воображали себя бороздящими звёздные просторы, словно в детских книжках. Шепард думала не о том. Она пришла не за мечтой. Ей не нужна мечта. Шепард хотела сделать хоть что-нибудь, что придало бы её существованию смысл. Так жизнь и смерть не покажутся пустыми.

* * *

Резкий свист в ушах. Пуля попала точно в центр двигающейся туда-сюда мишени, приклад винтовки больно впился в плечо. — Следите за отдачей, а то медик жалуется. Залп! В боевом оружии всегда присутствует лёгкая система наведения, но в тренировочных её нет. «Солдат должен уметь сам навести прицел, а снайпер — и того с закрытыми глазами», — говорил курсантам инструктор. — Стенли, держи жёстче, не женщину обнимаешь! Монтерра, даже мой дед не промахнулся бы, а он почти слеп! Залп! Шепард! — Сэр? —…Неплохо. Так, отложили винтовки. Спарринг на песке без оружия. Гент со Стенли. Доусон с Тумсом. Монтерра с Эндерсом. Шепард с Робинсон. Начали! Все разбились на пары и приняли боевые стойки. Сближение. Некоторые подбросили в воздух песок, как отвлекающий манёвр. Обмен первыми ударами. Ничья. Попытки бросков. Буксование в захвате. Снова удары. Уход из опасного положения. Сближение. Подсечка. Робинсон на песке. Добивание. Когда Шепард подняла голову, большинство пар тоже закончили. Остались только Монтерра и Эндерс, и от их схватки горячел песок. Гибкая Монтерра, как и Шепард, пыталась поймать на подсечку Эндерса, а тот хватал её за одежду, чтобы сделать бросок через плечо. Но их сближение из раза в раз заканчивалось ничем. Курсанты делали ставки. Эндерс рычал от досады. Бросался всё агрессивнее. Пока внезапно не сделал рывок и не пробил блок Монтерры крепким ударом. Девушка пошатнулась, и Эндерс уложил её на лопатки. Бой окончен. Но Эндерс не сделал формальное добивание. Он крепко ударил соперницу по лицу. А затем снова и снова, рыча всё громче, словно не замечая никого вокруг. Пока его руку кто-то не удержал. Он развернулся, чтобы тут же ударить в ответ! Но почувствовал хруст собственного носа. Эндерс отлетел на полметра и, казалось, пришёл в себя. Он с растерянностью переводил взгляд с Монтерры в крови на… — Ты что, убить её хотел? — Шепард с прищуром хрустнула пальцами. — Я… не хотел. Я просто… — Что тут происходит?! Прибежал отвлекшийся сержант-инструктор и уставился на двусмысленную сцену: Шепард стояла с окровавленным кулаком, а на земле валялись бесчувственная Монтерра и Эндерс. Сержант тут же бросился к раненой и проверил её пульс. Жива. — Шепард, за мной! Монтерру и Эндерса — в медблок. — Есть, сэр… «Что теперь будет?» — размышляла Шепард, пока сержант вёл её по длинным белым коридорам. А что будет? Ясное дело, что. Попробуй докажи, что было не так. Ни один из курсантов ничего не возразил… Шепард взглянула в окно, и небо вдруг показалось ей невыразимо холодным и далёким. — Лейтенант Тайлер, — что-то говорил сержант, но Шепард не слушала, только смотрела в пол, готовясь ко всему. Пока Тайлер не назвал её имя. — Шепард. — Она подняла печальные глаза. — Возвращайся на тренировку. — А? — Не «а», а «есть, сэр»! — Есть, сэр! — улыбнулась она. — Сержант, весь остальной отряд сюда, — добавил лейтенант. Шепард не знала, о чём они потом говорили. Но когда остальные курсанты вернулись на площадку, Тумс сказал: — Тайлер всё видел. Через окно. Отчитал нас за «бездействие», — беззлобно передразнил он. — А Монтерра теперь тебе обязана. Только ещё об этом не знает, хех. Во Эндерс разошёлся как разъярённый бык! — стукнул кулаком об ладонь Доусон. — Его на неделю отправили мыть сортиры в ручном режиме, — усмехнулась Робинсон. — Шепард, какие планы на увольнение? Идёшь с нами в бар?