Ferus

      Говорят, что человек ко всему привыкает. По крайней мере, именно это талдычили ему воспитательницы из приюта когда-то давно, в прошлой жизни. Полные лживым сочувствием, они качали головами, улыбались, демонстрируя желтоватые зубы, притворно ласково гладили его по голове, прежде чем дать подзатыльник и повторяли: «Ты, Томас, вырастешь приличным человеком, уж мы-то об этом позаботимся!».       Какая ирония. В конечном итоге, он стал больше, чем человеком.       Теперь ему не нужно было к чему-либо привыкать. Наоборот, всем окружающим приходилось смиряться, адаптироваться, мимикрировать. Но не ему.       Его долгий путь восхождения к власти вот-вот должен был быть завершен. И вновь всё сорвалось. Но в этот раз он не чувствовал бессильной ярости, от которой хотелось крушить все вокруг. Возможно, на это просто не было сил.       Оставалось только торчать посреди этого проклятого непроходимого леса и надеяться, что не затыкающаяся ни на секунду грязнокровка не выведет его из себя ещё больше.       Наверное, он бы мог разобраться с ней прямо сейчас. Вполне по-маггловски. Только недавно она трепыхалась и билась его руках. И только банальная физическая слабость не позволила ему закончить начатое. Ничего, у него будет еще такая возможность. Впрочем, возможно – лишь возможно – девка с грязной кровью ещё пригодится.       Но, несмотря на это, Лорд Волдеморт не собирался помогать своей неожиданной спутнице. Ее выживание было лишь её заботой. А без него её шансы на спасение были весьма призрачны. По крайней мере, он так думал.        Девчонка в очередной раз сумела удивить его. По какой-то неведомой для него причине не убегая от него и не прячась, спустя некоторое время гриффиндорка развела кипучую деятельность. Действовала при этом она весьма бодро, даром, что выглядела как ходячий инфернал.       И это раздражало.       Он лениво наблюдал, как она, пыхтя и чертыхаясь, собирает сухие ветки. Ей было тяжело. Он видел, чувствовал это, она была такой же обессиленной и разбитой, как и он. Явно лишённой магии. И всё же двигалась она довольно проворно.        В чём было дело? Возможно, просто её молодое тело быстрее справлялось с последствиями нападения? Или же причина заключалась в её грязной крови? Пообещав себе разобраться и с этим позже, Волдеморт резко шагнул к ней.        — Я хотел свернуть тебе шею как куренку, — мечтательно произнёс он.       Она испуганно отшатнулась, замерла, словно кролик перед удавом. Всё-таки боится. Это хорошо. Ещё бы.       — Что бы это вам дало сейчас? — голос дрожит, но она держится.       — Моральное удовлетворение, разве что. Больше твоя смерть не стоит.       Грейнджер тяжело вздохнула. А потом, будто обращаясь к самой себе, пробурчала:       — Невероятная какая-то ситуация.       Вот в этом он с ней был согласен.       Раздражение вновь начало зудеть под кожей.       Странно, что только в эту минуту он осознал, насколько ничтожно малым оно было в сравнении с предыдущими его вспышками ярости. Ситуация требовала решительных действий, он был истощен и бессилен магически и физически, застрял в лесу с грязнокровкой, дважды за короткое время был вынужден бежать с поля боя, но почему-то был поразительно спокоен. И это вновь порождало в его искаженной душе мерзкий липкий страх.       Хотелось поквитаться.       — Дамблдор мёртв, — просто сказал он и с удовольствием наблюдал за выражением её лица, на котором моментально отпечатался шок и неверие.       Она шумно втянула воздух, захрипела, отступила от него на шаг.       — Вы… вы не можете знать… Мы трансгрессировали…        — Я трансгрессировал. Ты всего лишь увязалась за мной. Сейчас он мёртв, я чувствую.       Вновь завыли волки.       Она вскинулась и опять лихорадочно принялась стаскивать сухие ветки, упрямо бурча, что не верит ему.       — Это правда, — за неимением большего теперь он вовсю наслаждался её вящим отчаянием. — Сейчас мне незачем врать тебе, ведь так?       Видимо, физическая работа и шокирующие вести лишили её остатка сил, и гриффиндорка тяжело села под деревом, обхватив себя руками. Прежде опасавшаяся встречаться с ним взглядом, теперь она в упор смотрел на него. Видимо, по наивности полагала, что он не увидит этого в темноте. Но даже сейчас ориентация во мраке у него оставалась безупречной.       — Дикие, — отрезал он. — Думаешь, они случайно появились в том месте, где были два величайших мага современности?       Она шумно сглотнула:       — Они охотятся за магией?       — Да.       — Получается, что под угрозой мы все?       — Все, — возмущённо и презрительно повторил он. — Не смей, отродье, причислять себя к магам. Истинная магия, да, под угрозой. А ты… Что с тебя взять, какие-то крохи магии достались тебе по ошибке. Ты сама — ошибка природы.       Он искренне думал, что этим заденет её, достаточно спровоцирует, чтобы вызвать какую-то необдуманную реакцию. Наблюдать за чужой яростью было намного забавнее, чем испытывать собственную.       Она действительно возмутилась, но быстро подавила свой порыв. Опять глубоко вдохнула — что за дурацкая привычка так пыхтеть? — и целиком погрузилась в решение самой насущные для неё сейчас задачи — разведение огня.       Волдеморт с нескрываемым любопытством следил за тем, как она, пошарив по карманам, достала маленький металлический предмет и походя удивился, что отличница-гриффиндорка носит с собой зажигалку.       Впрочем, это пришлось как нельзя кстати. Он и сам порядком замёрз и теперь не без удовольствия наблюдал за тем, как разгорается пламя костра.       Грязнокровка же и вовсе едва не залезла в огонь, максимально близко приблизившись к нему, грея озябшие руки. Казалось, что ее ничуть не смущает присутствие рядом с собой самого тёмного мага современности. Она старательно делала вид, что нисколько не боится его.       Она действительно была забавной. Получалось у неё откровенно плохо. Она то и дело бросала на него косые взгляды, нервно крутила в руках бесполезную палочку, елозила и вздрагивала от каждого шороха. И если ее страх был приятен, то нервозность уже начинала надоедать.        — Угомонись, — наконец, не выдержав, отрывисто произнёс он. — Раздражаешь, — и, немного подумав, добавил. — Пока на тебя нападать я не собираюсь.       Говорят, человек ко всему привыкает. И пусть он и не человек, но может на одну ночь привыкнуть к Гермионе Грейнджер.       Как бы не был этот компромисс странен для него самого.