Ferus

      Первое, что Гермиона увидела, открыв глаза — бесконечное, нависшее на ней нечто насыщенного тёмно-синего цвета. Оно так приковывало к себе внимание, что ей показалось, будто можно вечно смотреть в эту засасывающую синюю бездну. Она мигнула, сфокусировав взгляд, окончательно приходя в себя, и поняла, что уже несколько минут таращится в вечернее небо.       Ей было зябко, мышцы болели так, словно она бежала марафон. По телу разливалась слабость, и когда Гермиона попыталась привстать, ей стало настолько дурно, что она со стоном вновь завалилась на стылую землю. Ещё немного полежав, она, наконец, с усилием перевернулась на бок и, игнорируя подкатывающую тошноту, осмотрелась.       Она была в лесу. Настоящем, диком лесу, судя по всему, а не в каком-то чистом аккуратном пригородном парке. И он был пугающе тих.       Гермиона ощупала карманы мантии. Благо, палочка была при ней. Что же, как минимум одна проблема была решена. А вот другая...       За её спиной послышался тихий, едва различимый стон, и она от испуга немедленно вскочила на ноги. От резкого движения её вновь замутило, перед глазами всё поплыло, и гриффиндорка едва не упала на колени, но сумела сохранить равновесие. Опираясь на ствол дерева, она испуганно вглядывалась в то, что в сумерках показалось ей всего лишь тёмным валуном. Но теперь этот валун шевелился.       — Волдеморт, — прошептала она.       Пещера, лодка, Дамблдор, эти твари… Гарри! Где они сейчас? Выжили ли они?       Она вновь судорожно огляделась, и быстро пришла к неутешительному выводу, что не имеет ни малейшего представления, где находится. Как далеко она от Хогвартса? В Англии ли вообще? На эти вопросы ей бы мог дать ответ тот, кто сейчас, слабо постанывая, лежал метрах пятидесяти от неё. Но Гермиона, даже с учётом всей её гриффиндорской храбрости, не могла себя заставить сделать ни шагу по направлению к своему врагу.       Она уговаривала себя, повторяя вновь и вновь, что он без сознания, что он беззащитен, но её рациональный разум постоянно напоминал ей о том, как опасно недооценивать соперника, тем более такого. Возможно, он просто притворяется? Ждёт, пока она подойдет поближе? Нет, всё же это полная чушь. Она явно не тот противник, с которым он бы стал играть в такие игры. Судя по всему, он и вправду без сознания. Пока что. А значит, беззащитен.       Она глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Сейчас наиболее рациональными казались два варианта. Первый: немедленно сбежать, попробовать трансгрессировать в Хогсмид. Это было сопряжено с риском, ведь она пока не успела отточить свои навыки трансгрессии и как следует потренироваться, а в нынешнем её состоянии её легко могло расщепить.       О втором варианте она боялась даже подумать. Но что-то внутри неё, отнюдь не благородство, храбрость или жертвенность, призывали именно к нему. Ведь вот он, враг, он лежит перед ней беззащитный, не способный обороняться. И ей стоит только взмахнуть палочкой и сказать два слова, для того чтобы если хотя бы не навсегда завершить войну, то нанести серьёзный удар противнику. Она ведь помнила о крестражах и знала, что, скорее всего, даже если немедленно применит Непростительное, вряд ли сможет убить его. Но это был такой шанс… Сможет ли она дальше жить, зная, что упустила его?       А вдруг всё же ей удастся убить Волдеморта здесь и сейчас? И всё. Гарри будет свободен от своих обязательств, от своего непосильного для подростка бремени. Они с Роном будут шутить, играть в шахматы и плюй-камни, спокойно сдавать экзамены. Никто больше не погибнет, не придётся переживать смерть своих друзей и родственников. Все будут счастливы, все будут свободны.       Разве убийство одного, даже не человека, не стоит этого? Если бы Гермиона столкнулась с этой моральной дилеммой ещё пару дней назад, сидя в гриффиндорской гостиной, она несомненно бы задумалась.       Если бы об этом её спросили года три назад, она бы отстаивала право любого существа на жизнь до хрипоты.       Но сейчас, словно пребывая в каком-то странном трансе, она даже не заметила, как уже достала палочку и направила её на тело Волдеморта. Рука её не дрожала, и ноги не тряслись, и она даже забыла о подкатывающий тошноте. Ей оставалось всего лишь произнести два слова. Просто два слова, и возможно она сможет на что-то повлиять в этой войне. Даже если она не убьёт его, это даст им отсрочку. А потом… потом они разберутся с крестражами и заживут счастливо.       И ей ни капли не стыдно за то, что она бьёт в спину.       Оставалось всего лишь произнести два слова.       — Авада Кедавра!       Гермиона ахнула, отшатнулась, и, зацепившись за камень, приземлилась на копчик.       Она старалась сдержать слёзы. Ей было больно. Но самое главное: она не успела. Не успела! Теперь преимущество вновь у него!       Волдеморт возвышался над ней, как возвышался уже не раз, огромный, грозный, в свободной чёрной мантии, ужасный в своём облике в полутьме. Но она всё же ещё была жива.       Он промахнулся?       — Авада Кедавра!       Но в этот раз она была готова. Гермиона успела уйти с линии огня, перекатившись на метр вправо. Только вот зелёной вспышки не было.       Она подняла глаза на Тёмного Лорда. Он как-то устало и обречённо смотрел на кончик свои палочки. Это был её шанс.       — Инкарцио! — закричала Гермиона, вкладывая в заклинание всё своё отчаяние.       Ничего не было. Ни вспышки, ни волшебных нитей, которые должны были опутать тело тёмного мага. Более того, она не чувствовала никакого тепла, никакой отдачи от своей палочки, будто насквозь пропитанный волшебством артефакт вдруг превратился в бесполезную деревяшку. Не нужно было быть гением или великим магом для того, чтобы понять, что произошло.       Она оказалась в тёмном лесу, без магии, наедине с Волдемортом.       В тот миг, когда её окончательно и бесповоротно настигло осознание этого факта, Гермиона похолодела, а затем, будучи сторонницей решительных действий, быстро вскочила. Сейчас её интересовал только один вопрос: чем обороняться от врага, если не палочкой. Что делать, если её сила бесполезна? В конце концов, Волдеморт был не только могущественным темным магом, но ещё и мужчиной. По крайней мере, когда-то. И всё же, несмотря на все темные ритуалы, иссушившие его тело и превратившие красивого юношу в нечто, напоминающее змею, Тёмный Лорд был выше её на две головы и казался куда более развитым физически. По крайней мере, у Гермионы точно не было желания померяться с ним силами.       Оставалось только одно – бежать. Только вот куда? Лес, в котором они оказались, как Гермиона уже успела рассмотреть, и так был густым, а от того очень тёмным, а в ночи и вовсе дороги было не найти.       Она прищурилась, пытаясь в полумраке определить хотя бы направление движения. Но вокруг них были только деревья, в слабом свете луны отбрасывающие пугающие тени. Спустя пару секунд небо заволокло тучами, и она осталась в полной тьме.       Тем временем, пока Гермиона тщетно пыталась найти выход из безвыходной ситуации, Волдеморт не предпринимал никаких действий. Не нападал, не оборонялся, не оскорблял, просто стоял и смотрел на неё. С легким любопытством и даже ехидством. И наконец, спустя несколько минут долгой, оглушающей и гнетущей тишины, спросил:       — Ну что, грязнокровка, как дела?       Его голос, тихий и вкрадчивый, подействовал на и без того раздраженную Гермиону как удар бича. Она вздрогнула, гордо выпрямилась, посмотрев прямо в лицо врагу:       — Не лучше и не хуже, чем у вас, — хлестко ответила она.       — Ты уже поняла, что бессильна против меня?       — Я поняла одно: либо я Девочка-которая-выжила, — она нервно хмыкнула, — что сомнительно, либо вы тоже лишены магических сил. Не так ли?       Он зловеще ухмыльнулся.       — Хочешь рискнуть и проверить? Играешь со мной, грязнокровка?       Гермиона вздрогнула и вдруг поняла, что понятия не имеет, сколько времени у нее в запасе. Ведь его силы могли вернуться к нему с минуты на минуту. Впрочем, пока она находилась здесь, в этом лесу, терять ей было всё равно нечего.       Она пожала плечами, затем, глядя прямо в глаза Тёмному Лорду, произнесла:       — А вы не боитесь опозориться перед грязнокровкой? А то уже дважды за последние минуты вы пытались, и у вас ничего не вышло. Смотрите, это становится тенденцией, Милорд, — она на секунду прервалась, чтобы набрать воздуха в грудь и закончить свою самоубийственную тираду.       Но этого ему оказалось достаточно. Тёмный Лорд с рыком двинулся на неё, на что она и рассчитывала.       Гермиона ловко проскользнула под плечом врага и очутилась за его спиной, быстро схватив с земли толстую ветку, которую, при наличии должной фантазии, можно было использовать как оружие ближнего боя. Впрочем, подняв свою импровизированную дубину, Гермиона поняла, что драться не сможет при всём своем желании.       Её мышцы свело, она вновь почувствовала отступившую было тошноту и слабость, и со стоном выронила своё вожделенное оружие.       Волдеморт тоже не спешил наказывать зарвавшуюся гриффиндорку. Когда он повернулся к ней, она увидела, что он тяжело дышит и бледен даже больше чем обычно.        — Я убью тебя. Но для начала я убью всех, кого ты знаешь и любишь, — прошептал он.       Она покачала головой, не давая ему увидеть свой страх, ярость и гнев.       — Возможно, — спокойно сказала она. — Или, возможно, я посмотрю на ваше безжизненное тело.       Её жестокость была напускной, но ей было очень важно дать понять врагу, что она не боится его.       Он усмехнулся.       — Откуда в маленькой девке с грязной кровью столько желчи и дерзости?       — Я из Гриффиндора, — напомнила она ему. — То, что вы называете дерзостью, у нас называется смелостью и бесстрашием.       — Маленькая бесстрашная девочка, — неожиданная мягко проговорил Тёмный Лорд, — я убью тебя.       — Хорошо, — она пожала плечами, храбрясь из последних сил. — Когда-нибудь. Возможно. Мы уже говорили об этом. Вы повторяетесь.       Ей больше не хотелось ему дерзить. Она постепенно привыкла к своему неожиданному спутнику и сейчас в большей степени раздумывала над решением несколько другой проблемы.       — Знаете, — проговорила она тихо. — Я ведь уже несколько лет готовлюсь к тому, что возможно однажды вы или ваши сторонники убьют меня. Не страшно умирать, когда ты к этому готов. Страшно умирать неожиданно. Страшна смерть с позором, — Гермиона замолчала для того чтобы он понял, что она имела в виду, затем продолжила. — А на поле боя, защищая своих друзей…       — А здесь, в тёмном лесу? Здесь нет твоих друзей, некого защищать, — перебил он её.       — Здесь мой главный враг.       — Твой главный враг в эту ночь не я, — усмехнулся Волдеморт. Гермиона не видела его лица, но уже научилась определять его настроение по интонации. — Твои враги сейчас – это холод, неизвестность, отсутствие магии. И волки. Прислушайся.       Гермиона замерла и действительно услышала где-то вдалеке леденящий душу вой.