(ir)real

Это чувство… это лёгкое чувство безмятежности, одолевающее Итадори каждый раз, когда он видит Сукуну. Так непривычно и странно ощущать его… Юджи закрывает глаза, полностью отдаваясь эмоциям. Сукуна кажется ему таким тёплым, лёгким, почти невесомым... Он вечно спокоен, сдержан и мил — настолько, насколько это вообще возможно. Спокойствие Короля проклятий — как большое безграничное море… Маленький Юджи охотно утонул бы в нём снова. — Ты опять покраснел, — с улыбкой замечает Двуликий, переведя взгляд на него. — Ох, правда? П-прости, — вырвавшийся из плена эмоций Итадори стоит рядом с проклятием, смущённо почёсывая шею. — Не стоит извиняться. Очевидно же, что сегодня жарко. — И то верно, ха-ха… Ну, пойдём? Рёмен согласно кивает. Выйдя из общежития, они вдвоём направляются в колледж. Годжо-сенсей обещал поручить им новую миссию — такую, с которой остальные маги Японии точно не справятся. — Будет непросто, — комментирует Сукуна, поднеся пальцы к подбородку в задумчивом жесте. — Судя по всему, мы столкнемся с десятком высокоуровневых проклятий сразу. — Ага, —вздыхает Юджи. Они идут по узкому коридору, обдумывая полученное задание. — Сукуна, а вдруг… — он хмурится, оборвав себя на полуслове. — Что? — Вдруг… пострадают невинные люди? — Итадори поднимает взволнованный взгляд на напарника. Рёмен останавливается, и Юджи машинально останавливается вместе с ним. — Я этого не допущу, — твёрдо говорит он, кладя руку на плечо Итадори. — Не допущу, чтобы кто-то из-за нас пострадал. И я... никогда не прощу себе, если из-за меня вдруг пострадаешь ты. Юджи сглатывает, не в силах отвести взгляд от Сукуны. Он всегда так… волнуется о нём. Столько заботы, и всё это правда для него… Всё-таки Сукуна слишком добрый для проклятия. — Спасибо, — тихо говорит Итадори, накрывая чужую руку своей. Рёмен улыбается и ободряюще ерошит его волосы. — Разберёмся со всем по-быстренькому — и мигом обратно в общагу. Сегодня будет рамен. Я угощаю. — Он подмигивает Юджи, заставляя его густо покраснеть. — Д-договорились, — смущённо улыбается в ответ парень. Уже к вечеру им обоим становится не до улыбок. Мощные проклятия лютуют, в ярости разнося богатейшие районы Токио. Юджи падает, кашляет, задыхается — его силы давным-давно на исходе. — Ты как? — взволнованно спрашивает Рёмен, завершая бой и стремительно подбегая к нему. — В… поряд… ке, — с усилием выговаривает Итадори. — Врёшь, — хмурится Сукуна, нагнувшись к нему и осматривая раны. — Чёрт, Юджи… Это я во всём виноват, — оглаживая пострадавшее место, мрачно произносит он. — Чепуха, — хрипло прерывает Итадори. — Лучше скажи… что с людьми? — Всё в порядке. Я успел отвести обе атаки, так что они не пострадали. — Сукуна мягко проводит рукой по его щеке, заставляя на секунду расслабиться. — А вот тебя уберечь я не смог, — сокрушённо говорит он, опуская голову. Юджи кое-как приподнимается на локтях и, откашлявшись, решительно произносит: — Сукуна, не надо… Ты не должен винить себя в этом. — Но… — Со мной всё хорошо, правда. Вот вернёмся в колледж, отдохнём, поужинаем, и я вообще буду как новенький. Сукуна с сомнением смотрит на Юджи, но, увидев, как он расплывается в улыбке, успокаивается и слабо улыбается в ответ. — Тогда приготовлю для тебя самый лучший ужин. Удивительно, но его рамен всегда, всегда выходит восхитительным — идеальный вкус, идеальная пропорция, идеальный пробуждающий аппетит аромат. — Так вкусно! — восхищённо восклицает Итадори, уплетая уже третью порцию. Сукуна смеётся, спрятав руки в рукавах кимоно. В его комнате настолько уютно, что Юджи с огромным трудом пересиливает желание остаться тут навсегда. Хотя, возможно, Двуликий и не был бы против… Юджи моет посуду на кухне, размышляя о том, что было сегодня. Его напарник так переживал за него… нёс домой на себе… такие тёплые и нежные руки… Если подумать, Рёмен часто ему улыбается, любит касаться его в разнообразных местах, опекает, оберегает и вообще ведёт себя так, будто… — Знаешь, а ведь сегодня я и впрямь испугался. Юджи вздрагивает, когда изящные тонкие руки неожиданно обвивают его талию. Сукуна сзади подходит вплотную, шепча на ухо: — Я так волновался… Итадори тщетно пытается унять бушующую в жилах кровь. — Сукуна, так ты… — Я боялся, что могу тебя потерять. Юджи… — хватка на талии усиливается, — мне кажется, я люблю тебя, Юджи. Итадори шумно и громко выдыхает, думая, что ещё чуть-чуть, и он точно помрёт от остановки сердца. Ещё раз. Положив тарелку, он поворачивается и оказывается лицом к лицу с Рёменом. Близко… Напарник тянется к нему, и Юджи не может не потянуться в ответ. Их губы соприкасаются, сливаются, медленно и нежно, так плавно и невероятно легко… Они обнимаются, стоя на кухне — Сукуна, поглаживающий его спину, и Юджи, пытающийся вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. — Пойдём в комнату, — тихо просит Двуликий. Итадори молча кивает, не в силах произнести сейчас что-то. Упав на кровать, они снова целуются, и Рёмен так нежен, так аккуратен с ним, словно он — самая хрупкая вещь в этом мире… — Сукуна… — постанывая, окликает его Юджи. — Сукуна, я... я тоже люблю тебя... Король проклятий слегка отодвигается и ласково смотрит на него. — Спасибо, Юджи, — горячо шепчет он, крепко сплетая вместе их пальцы. — Спасибо... …Итадори просыпается в холодном поту, со сбившимся дыханием и бешено колотящимся сердцем. — Ты чё это? — лениво приоткрывает третий глаз Сукуна. — Ничего… Просто сон очень странный приснился. — Кошмар? Юджи, поёрзав на кровати, кивает. — Вроде того. В моём сне ты научился готовить... — вслух вспоминает он. — Во дела, — усмехнувшись, присвистывает Ремён. — На кой чёрт мне это нужно? — А ещё ты как будто бы вдруг стал милым и понимающим… вежливым… — хмуря брови, продолжает Итадори. — Настолько добрым, что даже людей ни разу убить не пытался. — И правда, полная хрень, — хмыкает Сукуна. — С чего бы мне быть добрым к людям? Что за чушь вообще… Всё, спи давай дальше, придурок. — Король проклятий, недобро оскалившись, даёт своей половинке несильный щелбан. Угукнув, Юджи делает глубокий вдох и зарывается обратно в успокаивающие объятия Сукуны. — Милым и понимающим… людей не убивал… скажет тоже, — возмущённо фыркает Рёмен. — Добрый… ха-ха… ну сморозил, конечно… Слушая недовольное ворчание Двуликого, Юджи улыбается краешком губ и сильнее прижимается к нему, засыпая. Да-а, это определённо он. Вот он, его настоящий Сукуна!