Зайчонок

      Хонджун не знал, зачем на это согласился. Кроличьи ушки смущали ужасно, он вообще не понимал, зачем они нужны.       Сегодня день святого Валентина. Хонджун и его друзья придумали собирать валентинки со всего универа, а потом доставлять их адресатам. Он уже тысячу раз пожалел, что согласился. Ему вручили целую коробку разноцветных сердечек. Ещё немного и его будет ими же тошнить. Джун ничего не имеет против этого праздника, не подумайте. Он, как и многие из его товарищей, планирует провести этот день в гордом одиночестве и не вспоминать даже.       Время уже близится к вечеру. У Кима в коробочке осталось около 20 валентинок, и все они одному человеку. Хонджун списался с друзьями в общем чате, те тоже почти закончили и вовсю обменивались фотками. Парень не удержался и тоже отправил свое.       — Возможно, это моё последнее фото, — бурчит Ким вслух.       Человек, к которому ему нужно идти — Пак Сонхва. Его боятся все в универе и за его пределами. Даже учителя. Пак Сонхва типичный бед бой: богатый, красивый, жестокий, мудак. Хонджун тоже сильно его боялся. Хотя Пак лично ему ничего делал.       Ким собирается с мыслями и стучит в дверь комнаты старшего. Из соседних комнат на него с сочувствием смотрят остальные жители общажного блока, но Джун их игнорирует. Дверь открывается со скрипом, и Хонджун вскрикивает, закрывая лицо руками. Коробочка с сердечками падает. Перед ним стоит Пак Сонхва собственной персоной. В одних штанах и со светлыми мокрыми волосами.       «Когда он успел перекраситься? Ещё вчера его волосы были чёрными» — в мыслях замечает Ким.       Хонджун краснеет, прячет лицо и едва не плачет, пока Сонхва смотрит на него нечитаемым взглядом.       — Что ты здесь делаешь, зайчик? — усмехается старший. Хонджун вспоминает о чертовых ушках и морально готовится быть мишенью для издевательств до конца своих дней.       — Почтавалентина, — быстро тараторит Ким.       — Да убери ты руки от лица, ничего не слышно, — Сонхва недовольно закатывает глаза к потолку, а затем берет младшего за руку и тянет на себя, закрывая за ним дверь.       Хонджун оказывается внутри комнаты и прижимается спиной к стене, всё ещё боясь поднять взгляд. Сонхва не обращает на младшего внимания, он собирает все сердечки с пола и принимается читать каждую из них. Затем он по одной отправляет их в полет куда-то за спину до тех пор, пока они не закончились. Всё это время Хонджун стоял у стены и боялся даже дышать. Он не понимал, что у старшего на уме и как ему теперь сбежать.       Внезапно Пак оказался прямо перед ним. Он навис над Хонджуном, опираясь руками о стену. Перед младшим оказался прекрасный вид на подтянутую грудь и пресс Пака, по которым стекали капельки воды, что заставило его зажмуриться и снова покраснеть. Он не видел самодовольной улыбки Сонхва.       — Ещё раз, зайчонок, что тебя привело ко мне? — обманчиво мягким голосом спрашивает Пак.       — Почта Валентина. Я всего лишь принес тебе валентинки, — коротко объясняет Ким. Его сердце бешено колотится от страха. Он судорожно облизывает пересохшие от волнения губы и всё ещё жмурится.       Сонхва всё ещё нависал над крошечным парнем, откровенно разглядывая его. Про Хонджуна он знал многое. Ким был членом студсовета и одним из самых активных волонтёров. Его часто хвалят учителя, и студенты говорят о нем с восхищением. Ким — полная противоположность Пака.       — Но там нет ни одной валентинки от тебя, — замечает Пак, делая голос обиженным.       Хонджун заметил, что старший играет, все его слова словно эгьё, обманчиво милые. И это заставляет сердце трепетать с новой силой. Он даже подумать не мог, что Пак так умеет.       — Я н-не, — Ким не знает, что ответить. Он и не планировал делать валентинку для Пака.       Сонхва снова берет его за руку и ведет вглубь комнаты. Он усаживается на кресло перед столом и раскладывает бумагу, карандаши и даже наклейки, а после тянет Кима на себя, так, чтобы тот сел ему на колени. Хонджун смотрит на всё это с широко раскрытыми в удивлении глазами и замирает, когда чувствует чужие сильные руки на своей талии. Было очень неловко и непривычно вот так сидеть.       — Рисуй, — приказывает Сонхва.       — Ч-что? — не понимает младший.       — Валентинку, зайчонок, для меня, — Пак снисходительно улыбается и кладёт подбородок на плечо Кима, сильнее обняв его.       Хонджун находится в растерянности. Зачем Сонхва нужно, чтобы Ким рисовал ему валентинку? Да ещё и в такой позе. Пак ведет себя странно, и это пугает. Ощущается как одна большая шутка, из-за которой Кима потом будут дразнить. Но также вызывает любопытство. Они с Паком никогда не конфликтовали, наоборот, иногда старший даже помогал студсовету, из-за чего Ким нередко закрывал глаза на некоторые шалости Сонхва и его друзей.       Ким любил и умел рисовать. Но руки предательски тряслись, а разные мысли мешали сосредоточиться. Сонхва замечал всё это, и ему становилось грустно. Очевидно, младший наслушался о нем всякого и теперь боится. Однако он ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось вот так сидеть, обнимать Кима и наблюдать, как краснеют его ушки. В конце концов, ему становится этого мало. Сонхва хотелось подразнить Хонджуна. Дождавшись, когда тот, наконец, возьмёт карандаш в руки и начнёт выводить первые силуэты будущей валентинки, он перекладывает правую руку с талии на бедро и начинает невесомо поглаживать. Он чувствует, как напрягается и замирает парень, но не останавливается.       У Хонджуна в голове всё перевернулось. Он не знал, что делать, но догадывался, чем всё может закончиться. Ему осталось только решить, хочет он этого или нет. Безусловно, действия Сонхва были приятными. Ким был очень тактильным, и ему нравилось, когда его касаются, поэтому он довольно скоро расслабляется и сосредотачивается на рисунке.       Сонхва со временем начинает вести себя смелее. Поглаживания становятся уже не такими ненавязчивыми и к ним добавляются лёгкие поцелуи в шею и плечи. Младший почти не реагирует, будучи увлечённым. То, что тот не сопротивляется, несомненно, радует Пака, но ему хотелось получить другой эффект. Левой рукой он начал пробираться под свободную кофту младшего. Тот снова вздрагивает, почувствовав холодные пальцы на оголённом животе, и кусает собственную губу, боясь издать хоть какой-то звук. Но тихий стон всё равно вырывается из его уст, когда чужие настойчивые пальцы сжимаются на его левом соске.       — Ну, надо же, какой ты чувствительный, зайчонок, — шепчет на ухо Пак, от чего младший снова заходится дрожью и поджимает ноги, — продолжай, ты очень красиво рисуешь, — хвалит он.       Хонджун уже перестал переживать и думать о всяком. Все его мысли заняты нарастающим возбуждением и руками старшего, его тихим шёпотом и горячими поцелуями в шею. Рисунок становится кривоватым, ведь он никак не может унять дрожь, вызванную уверенными действиями Сонхва. Он начинает чувствовать, как тесно становится в районе ширинки и ёрзает на чужих коленях. Пак от этого шипит. Хонджун понимает, что тот возбуждён тоже, и на пробу толкается назад, за что получает лёгкий шлепок по бедру.       — Сиди спокойно, зайчик, иначе я перестану нежничать, — угрожает Пак, и это действует. Хонджун снова замирает.       Сонхва обеими руками забирается под кофту младшего, невесомо поглаживает рёбра и грудь, а после сосредотачивает всё внимание на чувствительных сосках. Ким от этого стонет и неосознанно прижимается спиной к Паку. Ему надоедает рисовать, поэтому он откладывает карандаши и привстаёт, чтобы сесть вполоборота.       — Я закончил, — говорит он и, не давая Паку возможности что-то сказать, сам целует старшего. Тот замирает, не ожидая такого поворота событий, но быстро приходит в себя и перехватывает инициативу. Хонджун быстро сдаётся и послушно приоткрывает рот, позволяя чужому языку проникнуть внутрь.       Поцелуй выходит мокрым и жарким. Сонхва окончательно надоедает тянуть, и он шустро расправляется с ширинкой младшего. Тот едва успевает заметить, как рука Пака смыкается на его члене и протяжно стонет прямо в поцелуй.       Оторвавшись от сладких губ, Пак снова разворачивает младшего к себе спиной и избавляет того от штанов и белья. Ким колени сводит, пытаясь прикрыться, и лицо руками закрывает. Пак на это только усмехается. Он возобновляет лёгкие поглаживания по бедру и груди младшего, а также лёгкие поцелуи и тихий шёпот на ушко.       — Расслабься, зайчонок.       Ободок с ушками уже давно где-то на полу. Оба этого даже не заметили. Хонджун, в самом деле, расслабляется, но руки от лица не убирает. Пак мягко давит на острые колени младшего, вынуждая того раздвинуть ножки и снова обхватывает возбуждение Кима. Тот стонет и едва не плачет от чувств, что испытывает сейчас. Сонхва с ним нежен и осторожен, будто заведомо знает, что нравится Киму. У Хонджуна такое впервые. Все его прошлые любовники всегда старались сделать всё быстро, но старший растягивал удовольствие, доводил до края, но не позволял сорваться.       Хонджун кончает внезапно, с громким стоном. Его потряхивает, пока Сонхва собирает остатки его семени. Мысли проясняются, постепенно наваждение покидает его разум. Осознав, чем и с кем он только что занимался, он резко подрывается и начинает судорожно одеваться.       — Чёрт, прости, я... я сейчас уйду, — тараторит он. На глазах выступают слёзы, и он начинает судорожно вытирать их рукавом кофты.       — Никуда ты не пойдёшь, — возразил Пак. Он встаёт вслед за младшим и снова прижимает его к стене. Хонджун пугается не на шутку, ожидая издевательств, он плотно закрывает глаза и опускает голову.       — Смотри на меня, — чуть ли не рычит Сонхва. Поведение младшего его разозлило. Он не понимает, что творится у того в голове и что пошло не так. Хонджун на его слова не реагирует, поэтому Пак берёт его за подбородок и насильно поднимает голову. Заплаканные глаза младшего заставляют его поумерить пыл и тяжело вздохнуть. Не этого он ожидал.       — Пожалуйста, только не издевайся, давай просто забудем, — тихо просит младший. Сердце Сонхва болезненно сжимается. Как он и думал, младший боится его и думает, что это всё шутка.       — Хонджун, — Ким удивлённо распахивает глаза, услышав своё имя, — не говори глупостей, у меня и в мыслях не было издеваться над тобой, — Пак заглядывает ему в глаза, Хонджун замечает нежность во взгляде и это окончательно запутывает его, — ты нравишься мне, очень давно, — на выдохе. Пак обессиленно прижимается лбом к чужому плечу. Хонджун стоит молча, не веря своим ушам.       — Но, почему ты… Почему ты не сказал раньше? — спрашивает Ким.       Сонхва не глядя копошится в кармане джинс, пока не достаёт оттуда небольшую открытку в виде сердечка и отдаёт её младшему. Хонджун с удивлением разглядывает валентинку и текст на ней.       «Ты был первокурсником, когда я впервые влюбился в тебя. С тех пор не проходит ни секунды, чтобы я не влюблялся в тебя снова. ПС»       — Я получал такие каждый год по несколько штук, — вспоминает Хонджун.       — Да, и они все от меня, — признаётся Сонхва. Он, наконец, поднимает голову и встречается со взглядом Кима. Тот почему-то улыбается, и это сбивает старшего с толку.       — Ты тоже нравишься мне, Сонхва, — говорит он, — но я боялся тебя. Из-за всех этих слухов. К тому же, ты избил моего бывшего, — вспоминает парень и замирает, вдруг осознав, — так это была не просто драка?       — Я очень ревновал, прости, — Пак выглядит и правда виноватым.       Некоторое время они стоят молча, разглядывая друг друга.       — Слишком много событий для одного дня. Прости, я должен подумать обо всём. Мне нужно идти, — говорит Хонджун, мягко отталкивая Сонхва от себя.       — Два дня, — отвечает Пак, отходя от Кима и давая ему возможность собраться, — даю тебе два дня, а после неважно какое решение ты примешь. Я не собираюсь сдаваться и оставлять тебя в покое теперь, когда знаю, что мои чувства взаимны.       Сонхва притягивает его к себе за талию и целует. Оторвавшись от желанных губ, он с улыбкой разглядывает порозовевшие щёчки младшего и надевает ему на голову ободок с ушками.       — Увидимся, зайчонок, — говорит он на прощание.       Как добрался до своей комнаты, Хонджун не помнил. Время было позднее, и он обессилено рухнул на кровать, прокручивая в голове все события вечера. Было безумно стыдно за своё поведение и одновременно радостно. В одном он уверен точно: этот день влюблённых он не провел в одиночку.