Tears of love are frozen tears

В этом отвратительном городе можно было дышать только по ночам. Когда все спят, когда гаснет последнее окно добропорядочных людей, Чимин становился расслабленнее и увереннее. До того времени, когда он сможет бросить все и уехать, еще не так близко, как хотелось бы, и когда-нибудь он сорвется. Весь вечер в Stardust было много людей. Конечно, назвать заведение Зигги кофейней можно было только спьяну или по укурке, но обо всех возможных проверках обычно было известно заранее, а местные... А что местным? Какая кому на хрен разница, если наливают? Хотя Пак Чимину выбирать особенно не приходилось. Лучше работать у Зигги, чем не работать нигде, лучше иметь хоть какой-то шанс уехать из Флигеншайссена и еще лучше - общаться хоть с кем-то, потому что приходящим сюда людям обычно было наплевать на то, что говорят о "принцессе" Чиминке. О завсегдатаях Звездной пыли тоже говорят разное. Пак весело болтал с Варином вот уже полчаса, успевая следить за залом, подливать всем желающим и делать вид, что это не он вовсе, что все, что о нем слышали - неправда и никак правдой быть не может. Нет, он не скрывал и не собирался скрывать, что предпочитает мужчин - сложно было бы сделать что-то подобное, когда слухи ходят по всему Флигеншайссену уже который год, - но не с Варином же! Во-первых, потные мужики с пивным пузом лет этак за пятьдесят никогда не интересовали Чимина. А что, кого-то интересуют? Серьезно? Так забирайте, не жалко! Во-вторых, становиться экспериментом этого стареющего пьяницы парень не собирался. В-третьих... А что, надо в третьих? Серьезно надо? Во-первых и во-вторых было мало? Ну ладно. В третьих, примерно четверть часа назад Пак Чимин увидел Идеального Мужчину. Именно так, с большой буквы. Он никогда не был сторонником пресловутой любви с первого взгляда и вообще слабо верил в то, что из-за одной только внешности можно воспылать какими-то чувствами, но, мать вашу, Он был слишком прекрасен. Идеален. Настолько, что Чимин, засмотревшись на недолгую беседу теперь уже Мужчины Своей Мечты со старым Пак Се Юном, похоже, не успел спрятать в глазах характерную искорку, а Варин... Ну, Варин это Варин. Он еще на прошлой неделе пытался залезть Чимину в штаны. Хорошо еще, что занятия танцами не прошли даром, и парень оказался достаточно ловким и сильным, чтобы вырваться и свалить подальше. Проспавшись, Варин даже извинялся - невиданное дело, как же, чтобы кто-то в этом городе посчитал возможным извиняться перед таким, как он? А вот сейчас, снова набравшись... Мда. Похоже, лучше будет остаться ночевать здесь. Тем более, что идти домой хочется еще меньше. А если закрыть Stardust и сдвинуть столы, можно включить музыку и танцевать. До изнеможения, до того, чтобы не осталось ни одной мысли. И не думать о том, во что он превращается. С каждым годом все сильнее. Чимин отвернулся от стойки и принялся готовить кофе для махнувшего от своего стола Джакоба - тот всегда в конце вечера пил эспрессо и каким-то образом умудрялся потом нормально засыпать. А когда повернулся, чуть не выронил чашку. Тот самый красавчик вернулся в Звездную пыль, правда, уже без старика Пака, который наверняка был ему родственником, и был теперь так близко, что Чимин запаниковал. Давно его так не накрывали эмоции с первого взгляда.

***

Все люди появляются на свет... Ну, в общем, понятно откуда. Бывает, что потом в их жизнях что-то неудачно перещелкивает, и все идет вот по этому же самому месту. Пак Сонхва часто казалось, что он в принципе живет так всю жизнь. Не то чтобы он был глубоко несчастлив - в его жизни, конечно, было много хороших моментов: он был здоров, он получил образование в престижном вузе, ему удалось пробиться в мире музыки и успешно записать два альбома. Но была и обратная сторона: мама умерла вскоре после того, как он уехал учиться в Вену, и отец постоянно попрекал его и винил в ее смерти, а еще много пил и набирал долгов, которые потом приходилось возвращать сыну, причем иногда при весьма неприятных обстоятельствах. У музыки тоже была обратная сторона, конечно же. Он создал группу "Schwarzer Regen" со своим лучшим другом, который ушел, когда запись второго альбома была в самом разгаре, причем не просто ушел, прихватив с собой часть своих наработок, но и увел девушку, с которой Сонхва встречался в тайне от поклонниц. Они были вместе еще до появления группы, и он надеялся, что со временем они поженятся. Они как раз собирались съехаться, присмотрели новый диван в гостиную... И она ушла накануне дня, когда должны были перевезти ее вещи. Он как раз был в Флигеншайссене, в этой ужасной дыре, когда она позвонила, чтобы об этом сказать. А друг вообще ничего не сказал. Просто молча исчез, забрав с собой кусок его жизни. И было много чего еще... Много, слишком много причин, чтобы считать своим домом Вену, а не этот вот маленький городок, где он родился и жил до поступления в Венский университет. В Флигеншайссене его не любили. Верили словам его отца о том, что мама слегла из-за его отъезда, из-за того, что он захотел жить музыкой, а ведь мог бы получить нормальную профессию, зарабатывать честным тяжелым трудом, а не кривляться на сцене... Да и песни у него получались какие-то странные и не о том, о любви надо петь, о счастье, о детях, а у него смерть, боль, отчаяние, придумал же себе темы! Причем его не только презирали, считая каким-то бракованным, но и умудрялись жалеть: ну не женился же до сих пор, детей не завел, мается, так и не найдя нормальную работу! А когда эти люди все-таки вспоминали, сколько он получает за свою музыку, злились еще больше. И упрекали уже в том, что не обеспечил отцу достойную старость, хотя этот старый спивающийся дурак всегда получал столько денег, сколько ему было нужно, и Сонхва выплачивал все его долги, да еще и пытался отправить его на лечение. В этот раз он тоже приехал из-за долгов отца. Дело дошло до угроз, и это было очень плохо еще и потому, что это ни в коем случае не должно было всплыть, поклонникам его творчества ни к чему было знать о лидере их любимой группе такие подробности. Но вроде бы обошлось, Сонхва рассчитался с этими ублюдками и пошел вытаскивать отца из забегаловки, где он проводил вечера. Только оставаться с ним в одном доме было настолько тошно, что в итоге он вернулся обратно, не придумав ничего лучше, чем тоже выпить. Причем хотелось не просто выпить, а конкретно нажраться. Поэтому он дотащился до стула у барной стойки, уселся и обреченно уставился на полки за спиной у бармена. Когда он приходил, чтобы забрать отца, он не заметил, что посетителей обслуживает кореец, теперь же удивился, но что с того? Наверняка и он относится к нему все так же, как и остальные. Тут все мусолят одни и те же сплетни и не любят думать собственными головами. - Пожалуйста, двойной виски. Без льда, - попросил он, когда бармен посмотрел на него. - Лучше шотландский, если есть. Или что-нибудь еще крепкое. Его отец предпочитал шнапс. Сонхва его терпеть не мог, но сейчас готов был выпить и эту дрянь, лишь бы хоть немного расслабиться. - Что посоветуете? - бармен смотрел как-то странно. Сонхва не пытался понять, что с ним не так, какие эмоции сейчас отражались в его глазах, но почему-то захотелось с ним заговорить. - Только не то, что обычно берет здесь Пак Се Юн. Это мне точно не понравится. Наши вкусы никогда не совпадают. В этой проклятой дыре почти все друг друга знали, так что он был уверен, что бармен поймет, о ком он говорит.