after nine

— Хах, Юнги не говори глупостей я правда в порядке, просто хочу встретится и немного погостить, -Тэхён улыбается сам себе, чтобы его слова звучали более убедительно для друга. — Просто, — Мин делает небольшую паузу, — слишком странно, что ты едешь в Тэгу без Чонгука. Раньше вас клещами нельзя было оторвать друг от друга, а тут ты едешь сам, да ещё и за этого оболтуса ни разу не упомнил в разговоре. — Юнги, — Ким хлопает себя по лбу ладошкой, шумно выдыхая, — хватит строить из себя детектива. Ты ветеринар, а не персонаж криминального экшена. — Иногда лучше так, чем совсем ничего, — хмыкает тот в трубку. — Я короче понял: не хочешь, не говори, но я знаю что вы расстались, поэтому-то и решил позвонить, а твой приезд был лишь предлогом узнать, как ты себя чувствуешь. Рассказывай давай, пока я весь во внимании. — Да нечего тут рассказывать, Юн. Я просто доверился ему и ошибку простил однажды, но он не сделал выводов и, как говорится, дважды на одни и те же грабли. — Изменил? — Да. Ким слышит как шепотом ругается младший в трубку и криво тянет уголок губ вверх. — Знаешь, — слишком загадочно начинает друг, — просто мне кажется, что это не всё. Ты меня конечно прости, если не правильно поймешь что я имею ввиду, но, ты бы простил ему просто измену, как и простил пять лет назад. А раз уж вы и правда разошлись, то проблема намного глобальней и. — Юнги, я же просил не строить из себя следака, — закатывая глаза, недовольно тянет старший. — То, что ты подрабатываешь кинологом в городской службе полиции, ещё не значит, что ты и есть полицейский. — Но нюх у меня на такие вещи как у собаки, — перечит тот. — Ага и глаз как у орла, — раздраженно перебивает Ким. — Прекращай копаться в моей башке иначе я достану тебя с расспросами по поводу Чимина. — Ох, — голос в динамике немного утихает, — даже не пытайся что-то разузнать, всё равно ничего тебе не скажу. — Вот и славно! Тогда пообещай не наседать на меня со своими бесконечными допросами по поводу Чонгука. Когда придет время я сам тебе всё поведаю, можешь не переживать. — Я не переживаю конкретно за это, а переживаю за вас. Обоих. Уверен — Чонгуку тоже очень херово. — Теперь меня это не касается, -отвечает старший, пытаясь звучать как можно безразличней. — Не касается на столько, что ты написал Сокджину чтобы тот приглядывал за малым; просил его работников наблюдать за тем как он питается и не перенапрягается ли; уволился, чтобы не рушить их отношения с Джен. — Долбанный Сокджин, — чертыхается Тэхён, закусив губу. — Не знаю, долбанный или нет, но он рассказал мне это не для того чтобы посплетничать, а чтобы поговорить, потому что он сейчас пытается поддержать малого именно из-за того что ты попросил его об этом. Неужели ты думал, что это поможет Чонгуку пережить факт того, что ты его бросил? Не думаю. — Прекрати, — Ким прикрывает глаза, не желая и слышать о том как может быть плохо младшему, особенно после того, как он увидел его бегущем за машиной в которой он уехал вместе с Намджуном. Если честно, старший готов отдать сейчас всё что у него есть, для того чтобы избавить себя от этих мыслей, событий, чувств. Он устал чувствовать себя виноватым. Устал думать о том, что погорячился и поспешил с расставанием, ведь он не знает всей остальной информации до сих пор. Вдруг стоило поверить Чонгуку в том, что он и правда не отец ребенка Джен, а просто стал жертвой её глупых выходок? Но факт измены остается фактом, которого должно быть достаточно для завершения отношений. А, с другой стороны — возможность проучить и научить, чтобы это не повторилось вновь. Юнги уже несколько раз аллокает в динамик тэхёнового смартфона, но тот отвлекается от раздумий лишь тогда, когда в квартире раздается слабый стук о деревянные двери квартиры Намджуна. — Юн, давай договорим позже, окей? Тут кто-то в дверь стучится. Обычно звонят, может обознались? — Будь осторожен. Вдруг это какой-то маньяк. — Ха-ха, — саркастичный смешок, — не смешно. Тэхён отключает вызов, тыкнув на красный значок в экране телефона и хватает черный рюкзак, упаковывая туда оставшиеся вещи для поездки. Стук в двери становится более сильным чем ранее и это начинает здорово напрягать парня. — Кто? — Ким отзывается на гулкий звук, держа край рюкзака зубами, пытаясь застегнуть разошедшиуюся змейку. В ответ лишь тишина, что прерывается уже назойливым звенением. — Блять, да иду я, иду! Ёнтан начинает гортанно гавкать и бежать к двери вслед за хозяином, таким образом защищая его. Тэхен открывает замок и ногой толкает дверь вперёд, всё так же пытаясь разобраться с заклинившим замочком. — Тани! — Стоящий за дверью Чонгук громко взвизгивает, когда через небольшой проем его питомец бежит под ноги, жалобно скуля, напрашиваясь на обнимашки. В чем парень ему не отказывает и радостно хватает песика сжимая в своих объятьях, зарываясь носом в пушистую холку. — Ч-Чонгук?! — Тэхен роняет рюкзак на пол, хлопая широко открытыми глазами. Чон опускает собаку на землю и тот убегает внутри квартиры, радостно помахивая хвостиком. Видеть Тэхён таким домашним и растрепанным для него хуже пытки: спустя такое небольшое количество времени он настолько отвык видеть его таким, что хочется взвыть от безысходности. Сейчас, он не имеет права даже прикоснуться к нему, как бы сильно этого не желал. — Уходи, — строго чеканит Ким, быстро закрывая дверь. Его сердце не просто бьется в несколько раз быстрей. Оно буквально трясётся и дрожит только от одного взгляда на младшего, заставляя все больше вдыхать воздух. Это чертовски больно: понимать, что вот он — твой любимый человек, пришёл к тебе, стоит перед тобой и, кажется, можно подбежать, обнять и вдохнуть родной запах, почувствовать кончиками пальцев тепло кожи, прижаться телом к телу настолько сильно, чтобы не было и капельки пространства между ними. Но нельзя. Тэхён запретил себе это. Его действия останавливает рука Чонгука, держащая холодное дерево со всей силы. — Убери руки, иначе без пальцев останешься. — Лучше без пальцев, чем без тебя. Тэхён застывает на месте и сжимает губы в тонкую линию, шумно выдыхая. Ему все равно.. но прибить дверью кому-то пальцы.. так ещё если это Чонгук. Чёрт. — Говори, что хотел и уходи, — он перестаёт сопротивляться и складывает руки на груди, запуская младшего в коридор, понимая что соседям не нужны разборки двух бывших. Парней к тому же… — Почему ты уволился? — Чтобы перестать видеть твоё лицо. Мне противно. Чонгук громко сглатывает слюну и, чувствует, как пучки пальцев начинает неприятно покалывать от злости. Ну да, по Тэхёну так и видно, что ему противно видеть Чона: его грудь вздымается, сосуды на шеё напряжены и пульсируют так, словно частота сердцебиения старшего 300 в минуту. К тому же, что может говорить такое с опущенными вниз глазами. Если бы ненавидел — сказал бы об этом в лоб. — Ты врёшь, Тэ, — младший подходит ближе и хватается за край тэхёновой футболки, жадно сжимая ткань пальцами. — Ты не можешь меня ненавидеть. Укол прямо в сердце. Чонгук слишком хорошо знает его. И это хуже всего на свете. — Я уволюсь, — спокойно произносит Гук, заставляя удивленного Тэхена заглянуть ему в глаза, — только не уходи из компании, ты там один из незаменимых. — Незаменимых нет, — фыркает в ответ Тэ, одергивая руку того с футболки. — Ты незаменим никем, — почти слышно отвечает младший, не прекращая смотреть в карамельные глаза, — для меня так точно. — Хах, — Тэ отводит взгляд и бросает наигранный смешок, опуская голову. — Это ты мне говоришь? А ты тот ещё шутник, Гук. — Прекрати, Тэхён, — обижено тянет младший схватив парня за плечо. В месте прикосновения руки Чона у Тэхёна печёт кожа, словно от ожога, что кажется, останется след. Хотя у него на сердце уже не просто след, там целая кровоточащая рана, которая уж точно никогда не затянется. Желание обнять его нарастает огромной волной, которая, кажется, может снести их обоих. — Давай начнём всё сначала, — умоляюще шепчет Чонгук, подходя к старшему со спины, наклоняется и почти невесомо обдаёт тонкую кожу шеи горячим дыханием. По спине старшего бегут мурашки с непривычки. — Я прошу тебя, дай мне шанс быть рядом. Дай малейшую возможность хотя бы попытаться всё исправить — я сделаю это. Тэхён приподнимает плечо и отводит голову в сторону, показывая что ему как бы неприятно, хотя чувствует себя совершенно по-другому. Тэхён жаждет чонгуковых прикосновений. — Мы всё обсудили ещё тогда, Гук, — хрипло шепчет старший, отходя вперёд, не оборачиваясь. Услышав это, терпение Чонгука лопнуло как мыльный пузырь и он, невыдержав, тянет за локоть парня на себя, крепко обнимая за талию, прижавшись горячим лбом к тонкой тэхёновой шее. — Я настолько тебе противен после всего, что наделал, да? — на выдохе чонгуков голос предательски дрогнул. «Нет, же, дурак, я люблю тебя.» — Да и я никогда... «Я понимаю как тебе больно. И простил ещё тогда, когда увидел как ты раскаиваешься.» — Никогда тебя не прощу. Тэхён прикусывает губу, когда слышит как на последнем слове младший громко всхлипнул и как, обнимающие его, руки резко содрогнулись, а после крепче вжались в кожу. — Твоё решение никогда не изменится, да? — жалобно произносит Чон в спину старшего. — Никогда, Чонгук. Уходи пожалуйста, хватит этих представлений, — Ким болезненно кривится и сжимает крепко веки, пытаясь удержать, очень сильно рвущиеся наружу, слёзы. — Это не романтическая комедия: хэппи эндом не закончится. А теперь, отпусти, мне нужно собирать вещи. — Ты что? Уезжаешь? — испуганно спрашивает заплаканный Чон, повернув лицом на себя парня. Ким пытается казаться безразличным. — Зачем? Куда? Получается, мягко говоря, хреново. — Тебя это не касается, Чонгук. — Нет, твою мать, меня это касается, Тэхён! — младший одергивает руки, толкая языком щеку и отходит, пиная ногой кусок картонной коробки. — Я твой парень! — Не надо забываться, Гук, мы теперь чужие люди. Я свободный человек. Ты — тоже. Поэтому то куда я еду и зачем — мое личное дело, ясно? — пытаясь быть более спокойным, отвечает Ким. — Нет! — Переходя на повышенные тона кричит Чонгук от безысходности. — Как ты, после всего что между нами было, можешь так говорить?! Мы любили друг друга! Берегли друг друга! Как ты смеешь говорить что мы чужие друг другу, Тэхён! — Как ты, — не выдержав, старший подходит ближе и тыкает указательным пальцем в грудь младшего, одаривая того презрительным взглядом, — смел изменять мне?! Как ты, — ещё один удар, — смел после каждой, проведённой с кем-то, ночи приходить и ложиться ко мне в постель?! Как ты, сука, мог трахать меня после того как трахал её?! И теперь ты говоришь, что мы берегли друг друга? Ты, блять, уберег меня от бессонных ночей проведённых в слезах?! Ты уберёг меня от той боли, что я испытывал каждый раз, когда ты говорил что как бы «задержишься на работе»? Ты уберёг моё разбитое сердце, а, Чонгук? Чон ошарашено хлопает глазами впервые видя такого Тэхёна. Сломанного. Потерянного. Разбитого. Такого не своего. — Ну? — выжидающе вопит старший. — Чего молчишь? Язык проглотил? Сказать нечего? — Прости меня, Тэхён. Прости меня, я прошу тебя. Прости, прости, прости. — О боже, я слышал уже это тысячу раз, только на колени не ставай, это мы проходили в предыдущей пьесе. — Это не смешно. — А по мне видно что я смеюсь? — фыркает Тэхён, отворачиваясь. — Пожалуйста, Тэ, — Чонгук, хватает того за руку и тянет на себя, вжимаясь своим лбом в его и шепчет тихое: — Надеюсь ты простишь мне и это. — Чт— Тэхён не успевает продолжить как чувствует на своих губах вкус соленых и искусанных, чонгуковых. Тело пробивает мелкая дрожь, когда большие пальцы младшего мягко оглаживают его скулы, а остальные легонько зарываются в волосы, приглаживая выбивающиеся прядки. Чонгук всегда знал, что именно так можно успокоить Кима. И себя. Примирительные поцелуи всегда спасали ситуацию. Чон легко проходится языком по нижней губе старшего и целует уголок губ. Тэхён понимает, что терпеть нет сил и, схватив того за волосы, сжимая их в своих руках до болезненного мычания младшего, вбивается в его губы, жадно захватывая язык, легонько прикусывая. О, как он скучал по этому. Тэ так скучал по Чонгуку. Он шумно дышит, сминая своими губами чужие и гортанно стонет, когда Чон проделывает с его языком тоже самое, только мягко посасывая кончик. Тэхён утробно рычит в поцелуй, желая чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но как только он слышит шум подъехавшей машины к подъезду его мозг словно резко включился и он грубо отдергивает младшего от себя тяжело дыша. Старший слышит приближающиеся шаги к квартире. — Уходи Чонгук, — шипит он на парня, широко открыв свои глаза. — Давай поговорим, Тэ, — Чон подходит ближе и протягивает руки, но тот со всей дури лупит руками по ним, на что слышит болезненный вскрик. — Пошёл вон отсюда! Ким загнанно дышит, понимая что только что сделал и пятится назад. — Тэ. Тэхён видит Намджуна возле входной двери. — Джун забери его, уведи отсюда, — он хватается двумя руками за голову и начинает плакать, громко всхлипывая. — Пожалуйста Намджун, — Чон смотрит за злого хёна и устало прикрывает веки. — Тебе пора, — Намджун подходит к парню и заламывает тому руку, поспешно выводя из квартиры. — Тэхён! Стой, блять, пусти, сука! Тэхён, давай поговорим нормально! Пожалуйста! И, когда, Тэхен слышит звук запершейся входной двери, устало приседает на корточки обняв себя за плечи, нашёптывая тихонькое: — Прости, Гук-а, прости меня. Самолёт вылетает через три с половиной часа.