Посланник Хель

Юноша зажался в углу от сильного испуга, его всего трясло. Рука слишком сильно сжала несчастную книжонку, из-за которой все это и началось. Трудно представить, что все это происходит на самом деле, а не какой-то паршивый кошмар. Несмотря на эти мысли, происходящее не становилось менее реальным. Двухметровый силуэт не шевелился и не подавал никаких признаков жизни. Тогда Лютик попробовал запустить в него книгу. К его удивлению, она прошла сквозь то самое нечто непонятное, и оно заговорило: ─ Ты не очень-то гостеприимен, Юлиан, – обратилось к нему подобие человека. ─ Откуда вы знаете как меня зовут? ‒ прошептал парень. ‒ Я знаю настолько много, что в твоей маленькой голове даже не поместится. Однако обратился ты ко мне не за этим. ─ Мне кажется, вы ошиблись, я не мог вас вызвать. Тем более, не знаю, кто вы. ‒ То есть ты хочешь сказать, что посланника Хель призвал просто так? ‒ усмехнулся собеседник и продолжил. ‒ Посланников Хель не так-то просто вызвать, а бесцельно не получится. Выходит, ты смертельно на кого-то обижен и в порыве чувств не смог сдержать эмоции. Книга неслучайно оказалась у тебя, она появляется только тогда, когда в ней нуждаются, понимаешь? Злость – очень сильное чувство, значит, есть то, что задело тебя, точнее, есть те люди, которые задели тебя. ‒ Может я и обижен, но не настолько, чтобы желать кому-то смерти. Думаю, что всё же должны быть не только честные люди, хоть и не могу смириться с несправедливостью. И что это значит «посланник Хель»? Это же миф и только, разве не так? ‒ Если бы это был миф, то я бы не стоял перед тобой, ‒ нахмурился посланник. ‒ Что насчет несправедливости, то почему бы не избавиться от подобного? Почему бы не сделать мир лучше, без всех этих лжецов и мразей? Смотри, что они с тобой сделали, а ты ведь ни в чем не виноват. И такое не в первый раз, верно? Тебе часто попадает от той самой «элиты», которая воздвигнула сама себе такой статус, а остальные, как бараны, ведутся на это. И ты единственный, кто видит это. Только вспомни, сколько раз парни этих стерв избивали тебя, сколько раз они издевались над тобой: запирали в маленькой каморке с швабрами, заталкивали твой рюкзак в унитаз, распускали самые дикие слухи о тебе. Мистер Томпсон тоже тот еще придурок, как и мистер Уокер, боятся Венгербергов. Родители тоже постарались, они даже выслушивать тебя не стали. Отец постоянно напоминает о том, какое ты разочарование, что у другие дети лучше, всегда его все не устраивает в тебе. А как он тогда пьяный избил тебя? И ведь это не единичный случай. Помнишь хоть раз, когда мать заступилась? Ах да, всего раз и было. Все остальное время она отмалчивается и потакает ему. И ты думаешь, что эти люди не заслуживают получить то, что они заслужили? Чем больше он говорил, тем больнее становилось Лютику. Злость разливалась в нем. Этот недочеловек понимал его лучше, чем та же подруга. Хотелось плакать от отчаянья и безысходности. Неужели настолько все плохо? В последние годы он и впрямь заметил, что все в его жизни идет не так. Он боится людей, боится, что ему сделают больно. Почему же ему не боятся сделать больно? Лютик понимал, что не идеален, но чем заслужил подобное? Резкое осознание возможности отомстить обидчикам породило огонь в глазах, кулаки сжимались так сильно, что ногти впились в ладонь. ‒ Но что я могу сделать? И что значит, «сделать мир лучше»? ‒ В одиночку ты мало что сможешь. Тебе повезло, что я могу помочь. Как обычно поступают с мусором? Его утилизируют. Что может утилизировать тела, как не земля? ‒ Ты предлагаешь их убить? ‒ не веря, уточнил Юлиан. Ему и в голову бы не пришло убить их всех. Это слишком жестоко, не так ли? ‒ Именно. Только вдумайся, они просто кучка тел, от которых пользы никакой, один вред. Что может быть лучше, чем их смерть? И посланник Хель сделал пару шагов навстречу Лютику. Только сейчас он смог рассмотреть его. То, что изначально он принял за просто силуэт, оказалось мужчиной. Трудно сказать, сколько ему лет. Седые, почти белые, длинные волосы, собранные в подобие пучка, добавляли ему пару лет. Но мужчине было точно не больше сорока. Крепкое телосложение и высокий рост придавали внушительный вид. Самое необычное в нем – это его одежда. Тяжелые доспехи с шипами, мечи за спиной. Он определенно не из нашего времени. Так много вопросов появилось, которые Лютик не решился задать, да и сейчас не лучший момент. Повисло молчание. Еще вчера младший Леттенхоф ни о чем особо не заботился, а уже сегодня ему предстоит сделать выбор. Как стоит поступить, он точно не знал. И речь идет ведь совсем не о каких-то нелепых и простых вещах. На кону жизни. Так ли они важны? Если с людьми из школы все было ясно, то как быть с родителями? Он же любит их. Или нет? ‒ Посмотри на меня, ‒ скорее приказал, нежели попросил Лютика его новый знакомый. Тот поднял голову и снова был шокирован, в который раз за последние полчаса. Глаза посланника были желтыми, как у кошки, и словно светились. Хотя он был готов поклясться, что еще минуты две назад они не были такими. И вдруг… Яркая вспышка, безумная головная боль, ноги подкашивались. Тяжело дыша, Юлиан не мог понять, что произошло. На удивление для него самого, его сомнения в раз решились, и он сделал один единственный выбор. Эти люди не заслуживают пощады. ‒ Так что ты решил? ‒ Я согласен. Только как мы это сделаем? ‒ Это ты уже узнаешь позже, сейчас еще не готов к этому. У нас будет около двух недель на завершение дела. Только после того, как мы убьем всех, на кого ты зол, я исчезну. Лютик согласно кивнул. После он вспомнил, что не задал самые важные вопросы: ‒ Думаю, что не совсем честно, что ты знаешь мое имя, а я твое ‒ нет. ‒ Геральт, ‒ сухо ответил посланник. ‒ Как я объясню своим родителям твое появление в нашем доме? Или ты останешься здесь? ‒ Лютик не заметил, когда начал обращаться к своему новому знакомому на «ты», но их обоих все устраивало. ‒ Кроме тебя, меня никто не видит, за это можешь не беспокоиться. Мне без разницы, где пребывать, но лучше быть ближе к тебе. Я буду всегда сопровождать, понятно? ‒ Более чем. Собираясь с мыслями и пытаясь как-то уложить ситуацию в голове, Лютик ходил по комнате, точнее тому, что от нее осталось. Тем временем, непогода на улице стихла. Небольшой туман стелился по дорогам. Начало смеркаться. Пора возвращаться домой. Как поступить? Может, гордо зайти и ни с кем не разговаривать? Как-то глупо, он уже не ребенок, чтобы долго дуться. Извиняться за свое поведение? Но за что? За то, что он не делал?! Раздумья сводили с ума, и он решил действовать по ситуации. Да, так он и поступит. ‒ Пошли, мы уходим. Всю дорогу до дома они провели в тишине. Лютику нравилось, что Геральт не любит болтать не по делу. Ведь парню хотелось остаться наедине с мыслями. Так много на него свалилось. Он и раньше задумывался о подобном, но, чтобы думать об убийстве – никогда. Принимать факт необходимости этого было невыносимо. Да еще и какая-то чертова книжонка, какой-то посланник Хель, что за хрень? Может, он окончательно свихнулся? В опровержение своих мыслей повернул голову, чтобы посмотреть спутника. Тот шел, словно не касаясь земли. Лютик вздохнул, все становилось еще более непонятным и бредовым. Как бы ему не хотелось, до дома осталось всего ничего. На душе становилось все хуже и хуже. У Юлиана появилось плохое предчувствие. Родное крыльцо, дверь, дернул за ручку – заперто. Что за напасть. Придется воспользоваться звонком. Через три длинных звонка дверь открылась. На пороге стоял отец, явно недовольный его поведением. ‒ Изволь объясниться, что это за концерт сегодня был? Мы с мамой на нервах, а он где-то шляется. ‒ Мам, пап, извините, что так поступил, мне очень стыдно, ‒ устало проговорил Леттенхоф, извинятся он не особо хотел. ‒ Но с этого момента мы будем строже за тобой следить, ты меня понял? ‒ Да пап, понял, ‒ пробурчал Лютик, снимая толстовку и швырнув свои кроссовки в угол. Больше отец его не донимал. Парень пожелал родителям спокойной ночи и поднялся в свою комнату. В порыве злости он стал сносить все на своем пути, затем устало упал на кровать, закрыв лицо руками. ‒ Он действительно думает, что тебя это остановит? ‒ Лютик уже успел забыть про Геральта, поэтому немного вздрогнул от неожиданности. ‒ Наверное да, кто ж его поймет. ‒ Ложись спать, ты нужен мне выспавшимся. Точнее, твое тело. ‒ Что? Мое тело? ‒ не веря своим ушам, нервно сглотнул юноша. ‒ Я лишь субстанция, мне нужна оболочка. Выдохнув, Лютик закивал. Мало ли что можно ожидать от него? Он забрался под одеяло, но так и не смог сразу заснуть. Мысли одна за другой мешались и не давали спокойствия. Лишь через несколько часов он провалился в сон.