Стоит ли тебе доверять?

Сильная дрожь прошлась по спине черноволосого, неужели он промахнулся? Что с ним сегодня вообще не так, будто бы сам не свой! Стоило ему хоть раз остаться с собой наедине, как Норман начинает его преследовать повсюду. Будто бы тень, что отбрасывается силуэтом парня повсеместно. Как бы то ни было, быть беде, если Рэй не найдëт никакую отговорку, что же делать? Не дать же ребенку узнать о настоящей сущности нашего черноволосого друга. Парень развернулся, стараясь подавить яркое желание нагрубить неожиданному гостю. — Просто оговорился, Норман. Один из детей просил меня последить за его маленькой подругой, вот я и назвал это докладом — с лëгкостью вывернулся наш главный герой. — Неужели? Оу…ладно, как скажешь, ты чего не спишь так поздно? Мама будет ругаться. — Разве мне не плевать? — отмахнулся парень, подняв книгу со стола — к тому же, кто бы говорил…сам не спишь в такое время, а потом мне предъявляешь претензии? Не хорошо, Норман. — Мне просто не спится…задумался кое о чëм, можешь выслушать? — Норман придвинул к другу стул, припев напротив, — я давно хотел спросить…может, твоему поведению есть какая-то причина? Ты мрачен, скрытен и таинственен…это не может быть просто так. Что-то в сердце Рэя соскочило. Щëлкнуло, будто бы какой-то сосуд внутри лопнул с невероятной болью. — Я…? Причëм тут это? Я такой, какой есть, Норман. Не знаю, что было причиной этому, но тебе уж точно заботится об этом не стоит, — Рэй был в ступоре, а чего это его друг решил спросить подобное? Что-то подозревает? Неужели его двойная игра потерпела проигрыш? — Нет же, я просто волнуюсь и не могу выбросить твоë поведение из головы. Ты ничего от меня не скрываешь? — ещë один сосуд «лопнул». Сердце начало стучать часто-часто, а от невероятного напряжения на невидимом из-за волос виске парня поступила вена. — Всë в порядке. Я ничего не скрываю, разве в этом есть смысл? Забудь, не обращай на это внимание, Норман, просто я устал. — Рэй еле-еле переводил дыхание от такого расспроса. Как ни кстати взгляд героя нашего рассказа перешëл на лицо его собеседника, парень загляделся на него, кажется, такое происходило не в первый раз, возможно и не в последний. Белоснежные волосы опрятным облачком лежали на его голове, ясно-голубые, глаза затягивали как невероятно светлое небо, которое никогда не отпускает Рэя, даже в самих его мыслях. Всë это было таким родным, приятным и доверчивым, что он хотел впасть в отчаяние прямо сейчас. Неужели он умрëт, так и не узнав, насколько Рэй им дорожит? Разве это так безнадёжно? Тяжесть камнем начала тянуть голову парня вниз, привязавшись крепкой нитью отчаяния к его шее. В глазах начало неожиданно темнеть, будто бы Рэй был готов упасть в обморок. — иди к остальным, Норман…я подойду позже, — решив промолчать, черноволосый еле-еле встал со своего места, кровь со стуком шумела в его венах, будто несколько водопадов, что не желали затихать. — ты в порядке? Выглядишь каким-то чересчур бледным! — Рэй лишь покачал головой. И вот, вновь всепоглощающее одиночество начало поедать парня изнутри, в глазах всё ещё было мутно, а голова кружилась и, казалось, что она сейчас упадёт и разобьётся на несколько тысяч маленьких осколков. Именно в такие моменты, перед приступом паники, которая сжигала всё, что только попадалось под руку, Рэю приходилось ухватываться за последние трезвые и не расплывчатые мысли кончиками пальцев разума, что уже давно дрожал от своего неустойчивого положения. Еле поднявшись со своего места парень закрыл глаза, покачиваясь из стороны в сторону, кажется, сегодня он слишком много пережил для простого и рядового дня. Пора бы пойти спать…но сон никак не хотел приходить, это Рэй чувствовал даже сейчас, что этой ночью он уж точно не уснёт, даже если захочет этого морально, его тело просто не сможет погрузиться в подобное состояние. Мысль за мыслью мелькали перед глазами, каждая казалась безумной и слишком уж нормальной одновременно, вот, что значит вспомнить о истинном предназначении детей этого дома. Никто, кроме Рэя не знал про это место, даже Мама иногда не могла понять, куда же её сын девается по ночам. Как летучая мышь, парень скрывался от всех на тёмном, полном всякого барахла чердаке, лишь отпечатки его ботинок становились его постоянными спутниками. Тут он мог побыть собой, мог расслабиться и отдохнуть от вечного притворства. Мог строить планы на будущее, которое было просто невозможным с его точки зрения. Вообще, будущее вне приюта сулила детям лишь страдания и боль, что никогда не будут окончены. Но…как бы то ни было, Рэй уже всё построил в своей голове. Он должен умереть. Его советь не чиста, а руки покрыты кровью всех тех детей, что погибли, пока он бездействовал и ставил разные эксперименты. Глупо было бы отрицать тот факт, что он не испытывал всё то время боль, что никому не понять. Он смотрел на то, как его любимая семья погибала и никак не мог принять тот факт, что им придётся их оставить, но такова цена спасения его двух любимых друзей. Ему нужно справиться, он должен. С каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее, а места, где бы он мог бы выплеснуть их, нигде не было, просто его не могло существовать. Но вовремя ночного обхода дома, парень заметил небольшой люк на потолке, который был открыт уже через пару минут, благодаря гению Рэя. Как оказалось, это был тот самый чердак, где в данный момент парень старался справиться со своим резвым приступом паники. Темнота поглощала его душу, как старый друг распространяясь по всему телу, не оставляя ни одного светлого уголка, вот почему парень был таким, вот почему у него был такой характер. Он просто не имел права выбора, никто ему его не давал. Поэтому Рэй решил смириться с положением вещей, что никогда не изменится. Он всегда будет страдать, тщетно пытаясь спасти его лучших и единственных друзей. Он будет стараться не ради себя, а ради них, будто бы его жизнь в их руках. Хотя, если так подумать, так оно и было. Темнота на чердаке расслабляла, давала возможность вздохнуть свежего и чистого воздуха ночи, делала эту ночь спокойнее и живее. Вот почему Рэй любил это место, он всегда мог прийти сюда, как к старому другу, чтобы показать свои настоящие эмоции. Не смотря на боль, парень чуть ли не вырывал свои клочья волос, до разноцветных кругов в глазах сжимал части своего тела, борясь с истерикой, что пронзала его тело, как стальные прутья. Боль давала Рэю понять, что он всё ещё в сознании, что он всё ещё способен мыслить. Рэй никогда не мог понять, откуда у него такие приступы и когда они вообще начались. Быть может, с самого рождения…но это было для него не важно, особенно сейчас, когда он желал умереть сильнее обычного, когда его существование стало для него просто бессмысленным выживанием, что никогда не найдёт покоя, пока сам парень не умрёт. Было одно «но», которое никогда не давало приступу брать верх. Как же Норману и Эмме выбраться из этого ада без его помощи? Если бы не это «но» парень бы уже давно был бы погребён замертво. Но, как бы то ни было, приступ был побеждён, а разум вернул себе силу, что ему всегда была свойственна… — Всё-таки стоит сходить к Изабелле…а то завтра выговор устроят. — с такими словами Рэй поднялся с пыльного пола, отряхивая с ног маленькие частички грязи. Для парня всё это было так обыденно, обычно и повседневно, что он и не удивился, когда в комнате Мамы никого не оказалось. Была лишь звенящая тишина, которая то и делала, что прорывалась в недра ушей, заставляя барабанные перепонки неприятно вибрировать. Тут он был один, наедине с самим собой, разве не красота? Для кого как, но Рэй никогда такого не любил, лучше уж слушать чьё-то тихое бормотание или чьи-то громкие крики, которые, хоть и раздражали, иногда были единственным лекарством от тоски. Рэй помнил этот кабинет, как свои пять пальцев, тут мама пишет свои доклады штабу, там открывает проход в секретную комнату, здесь читает… Всё это было простым делом для мамы, поэтому парень даже смог выучить её расписание, сейчас, должно быть, она укладывала малышей спать, Изабелла должна оказаться тут через три, две, одну… — Ну здравствуй, Рэй. — дверь в комнату отварилась.