Willow

       Рано или поздно в жизни наступает момент, когда приходится делать выбор. Ещё отец говорил Такао: это неизбежно.        И теперь для него этот час настал. Выбора тяжёлого: между любовью и долгом, между счастьем и обязанностями, сковывающими его подобно цепям.        Мэй… Такао искренне смог полюбить эту удивительную девушку. Он бы отдал всё на свете за то, чтобы она могла вместе с ним уехать в деревню клана. К нему домой. Там бы они всегда были вместе.        Но это невозможно. Потому что Мэй свой выбор уже сделала. В пользу долга, не желая предавать отца и мать, делая их жертву напрасной.        Сёгун ищет безграничной власти, а не счастья для народа. Сёгун хитёр, и интересует его только личное благосостояние. Сёгун жесток, и он погрузит империю в мрак. Это так ясно и просто — стоит только взглянуть в его глаза. Савада лелеет мечты о троне, и Мэй хочет их разрушить.        Такао разумом понимал: так правильно. Род Ирисов должен продолжаться, сверкать вечной славой.        Но он знал: их с Мэй пути разойдутся навсегда, и это причиняло ему невыносимую душевную боль. От тоски хотелось выть. Такао не может остаться в столице, потому что и сам когда-то принёс клятву клану: быть их дзенином и защищать до последней капли крови. И нарушить он её не смеет.        И любви в жизни дзенина места нет. Так твердил отец, и оказался прав — как бы не было больно это признавать.        Такао целует её напоследок, крепко обнимает, прижимая к себе. Не хочет говорить «прощай» поэтому произносит «до свидания».        Правильно ли дарить надежду? Колдун не знает, но надежду он желает подарит и самому себе.        Он возвращается в деревню, погружается в работу, стараясь отвлечься, позабыть свою печаль. Чонган порой смотрит на дзенина с тоской, качает головой, но ничего не говорит. Правильно. А что тут ещё можно сказать?        Такао пишет Мэй письма, отправляя с соколом. Старается делать это как можно чаще, и искренне радуется, когда получает ответ.        Она говорит, что тоже скучает и думает о встрече, представляя её себе каждый раз перед сном.        Такао думает о том же.        И в одну тёплую осеннюю ночь кто-то тихо скребет в его дверь. Поначалу Такао думает, что это неугомонные ëкаи резвятся, но скрежет повторяется вновь и вновь. Тогда он открывает дверь и видит на пороге серебристую лисицу с двумя пушистыми хвостами. Ещё миг — и перед ним стоит она. Его дорогая и горячо любимая Мэй.        — Здравствуй, — произносит она.        Такао жадно её целует, и это следует его ответом. Мэй смотрит в его синие глаза, проходит в дом.        Они проводят ночь вместе и беседуют до самого утра. Такао рассказывает о новостях клана, о магии и ëкаях, а Мэй посвящает его в дела государства. Она изменилась: больше не та неопытная девушка, какой он её встретил. Теперь Мэй — гордая и статная императрица Нойрë, но при этом она сумела сохранить в себе доброту и сострадание, несмотря на тёмный мир дворцовых тайн и интриг.        Впрочем, сейчас титулы не имеют никакого значения. Важно то, что они вместе.        Мэй уходит с рассветом, обратившись в лисицу. Но напоследок она говорит ему то, отчего в душе Такао расцветает надежда:        — До свидания, дзенин.