Под небом Лос-Анджелеса

      Ранним утром в моей квартире раздался телефонный звонок, и, хорошенько выругавшись, я встала с постели и поднесла к уху трубку. — Кейт Муллен слушает. — Доброе утро, мисс Муллен. Меня зовут Джерард Хэйл, я менеджер группы «Weird sunny lovers», и кое-кто из них попросил меня с тобой связаться, — раздался знакомый голос в трубке. Как же я могла забыть эту группу? Они же выступали на нашем разогреве месяц назад, и я отчётливо помню заинтересованные взгляды Макса, их гитариста. — Что же вам нужно? Вы меня в группу приглашаете? И в каком качестве? — было достаточно забавно, ибо на сегодняшний день лишь одна я играла на скрипке в рок-группе. Хэйл усмехнулся в телефоне. — Ты же вроде бы хорошо играешь на басу, а их басиста выперли, и ребятам срочно понадобился новый. Ну что, подумаешь?       Чёрт, так хотелось согласится, но я понимала, что подведу ребят, что Джо мне этого никогда не простит, что Джек перестанет хорошо ко мне относиться, а Рон скажет, что был прав насчёт меня.       Но с другой стороны мне страстно хотелось уйти от такой жизни, без обьюза, без стрессов и тупой подростковой ревности, без истерик Рона и успокаиваний его всей группой. Да и «Weird sunny lovers» были популярнее нас, и зарплата была поприличнее. — Да, мне нужно подумать, — выдавила я из себя максимально вежливым голосом. — Отлично. Я перезвоню тебе через три дня, хорошо? — Хорошо, до свидания, — эхом отозвалась я и повесила трубку.       И вот именно сейчас я поняла, что мне наконец-то дали шанс вылезти из бесконечного круговорота проблем, связанных с Джо. Я была готова хоть сейчас пойти к нему и сказать, что между нами все кончено, и я ухожу в другую группу играть на басу. Но я не могла, пока что. Страх перед неизвестностью затягивал сильнее, а в голове звучали слова Джека о том, что Хантер просто так не отпустит меня от себя.       Два первых дня прошли для меня как в пелене: ничего особенного не происходило, лишь Джо странно на меня посматривал, видимо, чуя неладное. Сообщать ему о своих мыслях я не желала, но выговориться было необходимо, поэтому я решила позвать в гости Джека, ибо именно он мог поддержать меня в тяжёлые моменты моей жизни. Рассел пришёл к семи, как и обещал, и стоило мне открыть дверь, с порога спросил: — Ты по пустякам не зовёшь, Кэт. Что случилось? — Мне недавно позвонил менеджер «Weird sunny lovers» и сказал, что там нужен басист. Я думаю об уходе из группы, — набравшись смелости, произнесла я и зажмурилась, чтобы не видеть лица друга. Но Джек не стал кричать, не стал ругать меня последними словами, он просто взял меня за руку и усадил на диван. — Кэйти, — медленно и спокойно сказал он. — Я не виню тебя. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь уйти от Джо, но разве это выход? Ты уверена, чт оне пожалеешь об этом? — Абсолютно. Я поняла, что больше не люблю Хантера и не хочу быть с ним, — прошептала я. Джек кивнул и достал бокалы. Пока он наливал вино, я думала о своём первом знакомстве с Джо и группой. Так давно это было… — В таком случае уходи и беги без оглядки от этого человека, — твёрдо сказал Рассел. — От него не так-то просто уйти, так что торопись, пока в тебе есть силы.       Именно тогда я и поняла, что мне действительно нужно уйти. Все в один момент стало для меня ненавистно: пластики с записями, кассеты, которые грудами валялись по углам в нашей студии, постоянный гогот Пола, низкосортный юмор Рона и его угрюмое лицо, трава, которую Найтер таскал с собой тоннами для себя, Рона и Хантера, их пьяные разговоры и глупые вопросы…       Я теперь возненавидела Stardust и желала одного: покинуть группу и уйти туда, где меня, как я думала, меня будут ценить больше. Не знаю, почему, но я в тот момент не чувствовала ничего, кроме презрения к самой себе, и это выражалось в том, что я специально подолгу курила у входа на студию, чтобы не заходить и не видеть Джозефа, по ночам закрывалась и в темноте играла на басу, который мне подарил Джек, зная о моей тарной любви к этому инструменту.       Я научилась играть у Рона, хотя он неохотно давал мне уроки. Я перестала быть частью группы, в том смысле, в каком это обычно все воспоминали, мне не нравилось общаться с этими людьми, и в конце концов, когда Хэйл позвонил мне с предложением перейти в другую группу, я уже была почти готова сказать «да» и пойти на все четыре стороны со своей гитарой, которую я постоянно таскала с собой.       Это произошло на второй день моих раздумий: я сидела у себя и слушала Led Zeppelin на стареньком проигрывателе отца, и внезапно что-то будто стукнуло меня по голове. Я сняла трубку и позвонила Джерарду, который уже, кажется, был готов к моему звонку. — Алло? Кто это? — спросил он вальяжно, как бы заранее располагая меня к себе. — Это Кейт Муллен, и я согласна на контракт с Weird sunny lovers, — протараторила я сквозь зубы, но достаточно разборчиво, чтобы меня можно было понять. Эдди улыбнулся, я буквально увидела это, хоть самого его рядом не было. — Отлично! Приезжай в офис, за тобой могут хоть сейчас прислать машину, мы обговорим все подробности, а потом ты поедешь в Вегас для знакомства с группой, идёт? — Да. Присылайте машину, — назвав позже и адрес, я повесила трубку и стала готовиться к встрече.       Надев красные джинсы клёш и белую в голубу полоску рубашку, и перетянув все это поясом, а так же надев белые сапоги времён шестидесятых годов, называемых в народе go go boots, которые я взяла у мамы и так и не отдала, я сделала макияж и взяла свой бас.       Машина приехала через двадцать минут, а за рулём сидел очень милый парень со светлыми волосами до плеч, и, как я потом узнала у своему разочарованию, он оказался геем. — Привет, я Стив, — поздоровался он и подмигнул мне, а я глупо улыбнулась и села на переднее сидение, пристроив гитару на заднее.       Мы летели по городу с бешеной скоростью, видимо, Стиву нравилась быстрая езда, как, впрочем, и мне, о чем я ему сказала, когда наша поездка была окончена. Он оказался хорошим парнем, хоть и со своими причудами.       В офисе было очень мало людей, и мне было гораздо комфортнее одной. И когда я зашла в кабинет Джерарда Хэйла, он сидел там один, перелистывая журнала о рок-музыке и читая что-то себе под нос. Мне он сразу понравился. — О! Кейт, приветствую, рад тебя видеть, — сказал он радостно и пожал мне руку, вернее, он потряс её и предложил мне сесть рядом, что я и сделала. — Так что там с контрактом? — поинтересовалась я, нервно перебирая пряди рыжих волос. Его улыбка стала ещё шире, было видно, что я тоже ему понравилась. — Ох, я погляжу, тебе не терпится? Успокойся, сначала прочти вот эти бумаги.       Я, сделав умное лицо, прочитала почти двадцать страниц, а потом подняла глаза на Хэйла, что во время чтения не сводил с меня взгляда. — Я подпишу, — момент, и ручка была уже в моих руках, ещё момент, и на листках уже красовалась моя маленькая аккуратная роспись, состоящая из букв К, М и Н. Было забавно, но я с гордостью отложила ручку и улыбнулась, как маленькая девочка, которой подарили на день рождения куклу. — Собирай вещи, завтра ты едешь в Лас-Вегас к ребятам. Они все уже в курсе о том, что у них новый басист, да ещё и такой красивый, — это был первый нормальный комплимент от незнакомого почти человека, и от него, в отличие от комментариев Хантера и его дружков, я расцвела. — Я должна ещё сообщить старой группе о том, что ухожу, — сказала я печально, и из моей груди вылетел тяжёлый вздох. Эдди, мягко смотря на меня, сказал, как бы подбадривая меня: — Я уверен, раз ты прилетела сюда, не дождавшись трёх дней, ты давно уже хотела уйти. Так что теперь, когда дело сделано, Кэт, не стоит тушеваться.       Стив отвёз меня домой, а оттуда я пошла на студию, предварительно собрав чемоданы и свою любимую дорогую сумку. Мне было страшно и неловко одновременно, ибо я уже знала, как на это отреагирует Хантер. И, подходя к дверям студии и увидев парней, что тасовались там с сигаретами, я едва не упала, потому что мои ноги редко стали как из ваты. — Привет, Китти! — Пол мне помахал, а я снова скривилась от звука ненавистной клички.       Джек, единственный, кто не держал сигареты в руках, медленно кивнул, что означало на его языке поддержку. Я тоже едва заметно покачала головой, и, встав перед парнями, набралась смелости и торжественно произнесла: — Ребята, мне надо вам сообщить кое-что очень важное. Я ухожу в другую группу, она называется Weird sunny lovers, и меня туда взяли басистом.       Воцарилось гробовое молчание, причём все, кроме Рассела, открыли рты, и даже Рон, который, как мне казалось, всегда этого ждал, отреагировал весьма негативно. Видимо, он уже привык ко мне за этот год и научился терпеть меня и мои с Джозефом ссоры.       Хантер поднялся со скамейки и подошёл ко мне так близко, что я ощущала, как из его рта вырвались гневные хрипы. И вот теперь мне стало страшно, уже по-настоящему. — Китти, ты шутишь, да? — ну да, разумеется, его эго просто не могло поверить, что помимо него есть что-то ещё. — Нет. Контракт уже подписан, и завтра утром я лечу в Вегас.       Знали бы вы, чего мне стоили эти слова… Глаза кудрявого вокалиста налились кровью, и в следующее мгновение он со свей силы ударил меня по щеке, отчего я неловко завалилась на пол, и Джек кинулся меня поднимать.       Это был первый раз на моей памяти, когда Джо ударил женщину. Ни на Монику, ни на свою истеричную сестру, которая была по совместительству его дилером, парень не поднимал руки. Видимо, я была первой.       Хантер выглядел так, словно был готов убить меня прямо там, и Рон с Полом даже поднялись со скамейки, чтобы в случае чего, оттащить от меня брюнета. — Ах ты, дрянь такая! Ты, кажется, забыла, что именно я дал тебе дорогу на рынок рокеров, и что без меня ты была бы совсем на другом рынке?! Да как ты посмела нас предать? Как ты посмела кинуть меня? Я тебя из грязи вывез, позволил тебе жить почти в шоколаде, а ты вот так мне отплатила? Неблагодарная дрянь! — орал он, переходя на фальцет, что означало крайнюю степень озлобленности.       Я поднялась с земли и потёрла рукой красную щёку, почему-то не чувствуя боли, потому что её место занял гнев, от которого кровь прямо закипела. — Я в память о наших отношениях прощу тебе эту пощёчину, однако ухожу я из-за тебя, Джозеф Хантер, потому что ты превратил мою жизнь в ад и рабство, потому что ты сдалал меня безвольной куклой, которой вертел, как тебе хотелось. Но ничто не вечно, — прошипела я, смотря ему прямо в карие глаза, готовые меня сейчас сжечь. — Твоей надо мной власти пришёл конец, и я тебя больше не люблю, понятно?! А теперь я пойду внутрь и заберу свою скрипку, если никто не против.       Сказавши это, я размашистыми шагами прощал мимо парней и зайдя в дальнюю комнату, закрылась там, где просила где-то час.       А вечером, когда огни баров зажглись, приветливо зазывая к себе, мы отправились в один из них, чтобы устроить церемонию прощания. Все это была идея Джека и Пола, и если бы не они, ничего не было бы. — Джо должен остыть, он поехал к Монике, — как будто между прочим заметил Рон и открыл огромную бутылку вина. — А мне зачем это знать? Пусть катиться ко всем чертям, — фыркнула я, безразлично смотря на парня. Басист ухмыльнулся и молча уставился в окно, сказав своё слово. — Ты не передумаешь? — осведомился Пол, на что я отрицательно покачала головой. — Нет. Сегодня меня ударил мужчина, которому я была готова посвятить жизнь, и, разумеется, я не передумаю, — твёрдо ответила я, смотря друзьям в глаза. Джек был единственный, в чьём ответном взгляде читалось понимание. — Тогда желаю тебе удачи, Кейт, — проговорил Пол серьезно и торжественно поднял бокал. — За тебя и твой предстоящий успех!       Мы выпили, немного посидели в баре, а после разошлись кто куда: Рон поехал домой, Пол — на какую-то вечеринку к друзьями, ибо для него одиннадцать вечера было лишь началом веселья, а Джек проводил меня до дома, и, поблагодарив его за все, что барабанщик сделал для меня и попросив его передать Меган привет и наилучшие пожелания, я ушла к себе и тут же залегла спать перед тяжёлым днём, который, как я надеялась, станет дверью в новую жизнь.       Мое чутьё, к слову, не подвело меня, и этот день навсегда изменил мир вокруг меня.