Черное озеро

      На следующее утро мы ровно в шесть полным составом погрузились в автобус и отправились на север страны. Мне неимоверно хотелось спать, и по помятым лицам остальных я поняла, что им этого хотелось не меньше. Ивар выглядел на удивление бодро. Пока все пытались заснуть на откинутых спинках кресел, жались друг к другу под непрекращающийся свист кондиционера и надували свои подушки для путешествий, он достал электронную книгу и принялся читать. На улице еще было темно, как и в салоне автобуса. Наш гид Сергей сообщил, что первая остановка будет только в девять утра, а пока мы можем продолжать досыпать то, что не доспали в своих номерах. Я достала из сумки маску для сна, натянула ее на лицо, так, что моя и так неидеальная прическа вздулась словно воздушный шар, и прислонилась щекой к массивному плечу Ивара.       - Что, не выспалась? – В его голосе слышался самодовольный смешок.       - Ой, ха-ха, - фыркнула я, устраиваясь на его плече поудобнее. – Не отвлекайся и меня не отвлекай.       Ивар промолчал, но я чувствовала, что он продолжает самодовольно улыбаться. Ну пускай гордится - есть чем. Вскоре, укачиваемая размеренным движением автобуса по трассе, я заснула.       Мне снился сон – какой-то клубок смутных образов, абсурдный, нелогичный и не запоминаемый: моя сестра, выпускной в университете, какие-то рабочие, Ивар и его мыловаренная компания. Все смешалось воедино. Вот мы с ним в тоннеле, соединяющем Будву и Бечичи, стоим напротив изображения низкорослого азиатского мужчины. Его легко можно было бы принять за ребенка, если бы не темные маленькие усики, выделяющиеся на его грязно-сером лице. Вокруг темно, только лампы, освещающие тоннель, позволяют различать силуэты изображенных персонажей. В тоннеле, кроме нас, ни души. Ивар кладет руку мне на шею, с силой притягивает к себе и целует. Его вторая рука проникает мне под майку, легким движением расстегивает бюстгальтер и касается груди. Я, готовая стонать от нетерпения, закрываю глаза, резко хватаю его за бедра и прижимаюсь к ним, желая ощутить наш общий пульс. Опустившись на колени, я открываю глаза, ищу пуговицу на его джинсах, а со стены на меня смотрит этот жуткий мужчина. Он смотрит и ехидно посмеивается. Только лицо у него уже не такое, как прежде. И я его точно где-то видела. В ужасе я поднимаю взгляд на Ивара, но и он уже выглядит иначе. Вместо мужа на меня смотрит тот же человек, что наблюдает за нами с рисунка.       - Трахаться – это нормально, Саня, - он произносит это знакомым мерзким голосом и смеется-смеется-смеется.       Я проснулась от ужаса в полной темноте, сразу и не сообразив, что на мне маска для сна. Чья-то знакомая рука сдернула ее с меня.       - Эй, ты в порядке? – Ивар в своем привычном для меня обличии обеспокоенно смотрел на меня, бережно приобнимая за плечи.       - Да. Все в порядке. Что такое? – Я все еще не могла как следует прийти в себя.       - Ты подозрительно подергивалась во сне. Не пугай меня так, - муж улыбнулся и вернулся к чтению, переложив руку мне на колено.       Я перевела дух. Все в порядке, все на своих местах, мы не в тоннеле, а Ивар – это всего лишь Ивар и никто больше. На улице уже было светло, и большинство ребят в автобусе проснулось и о чем-то неспешно переговаривалось.       - Так, я думаю, можно потихоньку просыпаться, - зазвучал голос Сергея. – Через пять минут мы подъедем к заправке. Пока наш водитель заправляется, вы можете зайти в Макдоналдс и взять себе кофе или завтрак. Смотрите сами. На все у нас будет двадцать минут. Договорились, ровно в половину десятого мы с вами собираемся в автобусе и отправляемся дальше.       Все засуетились, стали перекладывать какие-то вещи из одних сумок в другие, поправлять прически, протираться влажными салфетками. Мария, сидевшая через сидение от нас, встала раньше времени со своего места и начала что-то искать на верхней багажной полке. Ее парень, наблюдая за ней, повернулся в нашу сторону. Наши взгляды встретились. Это был он. Герой моего кошмара.       Люди вышли из автобуса и разбрелись кто куда: покурить, в туалет, в магазин… Ивар, апеллируя к невозможности оторваться от невероятно увлекательной книги, остался внутри. Я же последовала совету гида и отправилась в Макдоналдс за кофе. Солнце нещадно палило, заставляло жмуриться. Однако после трехчасового обдува из кондиционера я была только рада немного погреться, и меня немного передергивало от резкой смены температур. Наш автобус не был единственным на этой стоянке: туристы от различных тур-компаний шныряли то тут, то там. Как и ожидалось, к кассе в Макдоналдсе выстроилась огромная толпа. Я нетерпеливо глянула на часы и пристроилась за последним в очереди, только надеясь успеть вовремя. Но беспокойство как рукой сняло, когда за мной очередь заняли Линда с Сергеем. Очевидно, без гида мы бы не уехали.       - Здесь всегда такая очередь? – Я повернулась к ним лицом.       - Да, это обычное дело. Маршрут очень популярный, все в это время куда-то едут: на юг – к морю или на север – в горы, - Линда пожала плечами.       - Выспались? – Сергей дежурно улыбнулся.       - Не уверена, - я улыбнулась ему в ответ. – А долго нам ехать?       - Ну к пяти будем на месте, - Линда вопросительно посмотрела на Сергея.       - Да, примерно так. Плюс-минус час, - Сергей бросил быстрый взгляд на циферблат наручных часов и задумчиво посмотрел на Линду. Она отвела взгляд.       Я сдержанно поблагодарила их за информацию, отвернулась и продолжила движение в очереди. Чувствовалось какое-то напряжение на грани с притяжением между этими двумя. Они стояли непозволительно близко друг к другу для просто знакомых. Одновременно было заметно, что они испытывают какую-то неловкость от совместного времяпрепровождения. Я не исключала, что в прошлом их связывали какие-то особые взаимоотношения.       Взяв два капучино: мне для бодрости, Ивару – чтобы не расслаблялся, я поспешила к автобусу. До отправления оставалось семь минут, но водитель не спешил запускать народ внутрь. Я подошла к окну, возле которого вальяжно расположился муж с электронной книжкой в руке, и стала махать ему рукой. Заметив меня, он лучезарно улыбнулся и поманил меня к себе. Я только пожала плечами, указывая рукой на запертую дверь автобуса. Возле автобуса уже начали собираться другие ребята: одни затягивались сигаретным дымом напоследок перед долгой дорогой, другие дожевывали вафельные стаканчики рожков мороженого, хрустели остатками чипсов, непринужденно болтали, смеялись. Я решила присоединиться к компании жующих, хотя жара, навевавшая воспоминания юности, вызывала желание присоединиться к курящим.       До восемнадцати лет я проживала в одной провинциальной деревушке на юго-востоке страны. И чего там только ни было: алкоголь, табак, дискотеки, парни… За всем этим надо было бежать в соседнее село. А в нашей деревне можно было найти только прошлогоднюю бражку, сигареты «Беломорканал», соседский магнитофон и спившихся, тянувших в свои тридцать на все пятьдесят, обезумевших от тяжелого физического труда и спиртного, сельскохозяйственных рабочих. В соседнее село на лето приезжали городские парни. Красивые, с гладко выбритыми щеками, приятно пахнувшие, они гоняли на своих новых великах из одного населенного пункта в другой. Мы с сестрой встречались с ними, занимались с ними сексом, курили с ними сигареты «Парламент», пили вино из коробки, самое приличное из тех, что можно было достать в одном из трех доступных магазинов. Сидя на крылечке деревянного, покосившегося с трех сторон, но тем не менее самого популярного в округе, магазина, мы обнимались и курили хорошие сигареты. Мы были счастливы, хотя и знали, что «Парламент» кончится, как кончится лето. Они уезжали, мы оставались. И приходилось снова возвращаться к «Беломорканалу». Вкус этих сигарет я и сейчас могу запросто почувствовать на языке, настолько он въелся мне в память.       На горизонте показались выбравшиеся из Макдоналдса Линда и Сергей. Несколько девушек, глядя в их сторону, начали перешептываться, остальные продолжили обсуждение «Игры Престолов». Я сериал не смотрела, поэтому мне оставалось только слушать или пытаться прислушаться. Подходя к автобусу, Линда и Сергей разошлись. Гид, в очередной раз взглянув на часы, достал сигарету из кармана, прикурил, и, присоединившись к курящим, во всеуслышание объявил:       - Ребята, через пять минут все в автобус.       - Ну как ты тут? – Линда подошла ко мне, - а муж твой куда запропастился?       - Он остался в автобусе, сказал, что книга слишком интересная, чтобы от нее отрываться, - я улыбнулась и покачала головой.       - А тебя за кофе отправил? Ну джентльмен, - Линда сдавленно хихикнула. – Кстати, в автобусе нельзя кофе пить. Ну понимаешь, можешь испачкать обивку сидений и всякое такое…       - Эээ… - Я растерялась, - об этом я как-то не подумала.       - Ну у тебя и лицо, - Линда засмеялась во весь голос. - Да ладно, я пошутила. Точнее, на это правило всем наплевать, поверь уж мне. На эту обивку уже что только ни проливали. Да и если что, я тебя отмажу. У меня тут свои контакты.       - Я заметила, - я решила поддержать озорное настроение девушки, немного ее подколов. Однако вид у нее тут же стал очень задумчивый, она замолкла и уставилась куда-то под ноги.       Открылась дверь автобуса. Люди двинулись внутрь.       - Ребята, все заходим, - Сергей бросил окурок на землю и затушил его дорожной песочной пылью.       Я решила подождать, пока все пройдут вперед, чтобы не мешаться с подставкой под кофе по пути и не толкаться внутри. Пока остальные дружно толпились возле входа, я стояла поодаль и наслаждалась последними минутами тепла перед возвращением в продуваемый кондиционером автобус, нежась на солнышке, сонно прикрыв глаза, пытаясь впитать в себя как можно больше витамина D. Кроме меня, еще один человек не спешил заходить в автобус. Парень Марии, видимо, решил, что успеет выкурить еще одну сигарету.       Провернув это дело в считанные секунды, выпустив из себя последние клубы дыма буквально во время посадки в автобус, он медленно ступал по ступенькам, по-видимому, ожидая, когда люди впереди рассядутся по местам. Я двигалась позади него, замыкая собой людской поток. Он стоял на средней ступеньке в нескольких сантиметрах от меня, так, что я могла прислониться лбом к его взмокшей от пота спине, просвечивавшей через белую футболку. Одна мысль об этом вызывала во мне отвращение. Образы моих утренних сновидений крепко засели в памяти яркими изображениями, настолько реалистичными, что казалось – все это было на самом деле. Перед глазами вновь и вновь проносилась его злорадная ухмылка, в ушах слышался его мерзкий голос и разрезавший тишину смех. Задумавшись, я сама не заметила, как придвинулась ближе к его спине и принюхалась. Зачем я это делала, господи?! Однако потом от него не пахло. Скорее даже каким-то дешевеньким дезодорантом. Вдруг он резко наклонился назад, выталкивая меня своей спиной из автобуса. Я отпрянула, спрыгнув с последней ступеньки вниз, на землю. Наполненные до краев пластиковые стаканчики не удержались ни в руках, ни в подставке под кофе, и горячий напиток вылился частью мне на майку, частью – на песок. От неожиданности я побросала все наземь. По груди растеклось омерзительное коричневое пятно, а ткань запузырилась и прилипла теплой влагой к коже. Хорошо еще, что кофе успел остыть.       - Ты не обожглась? – Парень Марии бросился ко мне. Он выглядел озабоченным, но в его раскаяние мало верилось.       - Нет, - я подняла с земли пустые липкие стаканчики, подставку под кофе и всучила ему.       - Зачем это мне? – Он выглядел недоуменно.       - Приятного аппетита, - я была просто в гневе.       - Ну извини, - он развел руками.       - Вы там чего застряли? Что-то случилось? – Послышался голос Сергея из салона автобуса. Я оттолкнула плечом парня и прошла внутрь.       - Ну извини, слышишь? – Он продолжал кричать мне вслед. – Хочешь, я тебе пива куплю?       - Иди-ка нахер, - бросила ему я и проследовала к своему месту через весь автобус. Я была почти уверена, что он сделал это специально. Этот ублюдок настроился испортить мне весь отпуск.       - Что происходит? – Ивар был заметно удивлен. А я была достаточно зла, чтобы наконец-то все ему рассказать.       - Спроси у этого урода, - прошипела я и метнула грозный взгляд в сторону передвигавшегося по салону парня Марии. – Он меня преследует, достает, делает мою жизнь невыносимой. Уже сил нет терпеть. Вот кофе на меня вылил. Как тебе, а? А если бы там был кипяток?!       - Ты о чем вообще? – Ивар вылупился на меня во все глаза. Казалось, он не разделял мое возмущение.       - Саша, извини, - разговор прервал сам виновник происшествия, набравшийся достаточно наглости, чтобы еще подойти к нам после такой выходки. – Честное слово, не хотел. Случайно получилось. Меня толкнули спереди.       - Отойди от меня, - выпалила я, залившись краской от накопившейся злости. – Ивар, ты видишь? Видишь, он меня нарочно бесит?       - Быстро успокоилась, - железным тоном отсек Ивар, бросив на меня взгляд холодных глаз.       - Я правда не хотел. Ребята, извините. Ничего личного, - продолжил оправдываться парень Марии.       - Все окей, не беспокойся об этом, - муж кивнул ему в ответ, и он вернулся на свое место, тем более, что автобус тронулся.       Я была в замешательстве. Не ощущая больше гнева, злости, раздражения, я чувствовала… досаду? Я чувствовала, что Ивар меня осуждает, что ему показалось мое поведение недостаточно благородным, достойным. И он не воспринял меня и мои слова всерьез. Его лицо выглядело суровым, железным, словно маска, глаза смотрели вперед, как я ни пыталась поймать их взгляд, руки застыли в неестественной позе, крепко сжимая пальцами электронную книгу.       - Больше так меня не позорь, - выдавил он и нахмурился, сдвинув брови к переносице.       - Но я… - мне хотелось оправдаться. Я была уверена в своей правоте, но сейчас спорить с ним было себе дороже, ведь речь шла о репутации, о создаваемом им в обществе образе.       - Чтобы я больше этого параноидального бреда не слышал, - он прервал меня, не дав мне даже толком начать. – И веди себя нормально, окей?!       Акцент на слове «нормально» был сделан достаточно четко, так, чтобы я точно поняла, что мое поведение было за гранью нормальности, а рамки этой нормальности устанавливает у нас Ивар. Глубоко внутри я чувствовала вину за то, что из раза в раз не оправдываю его ожиданий, за то, что не соответствую образу его идеальной жены, который то ли он придумал, то ли я сама. В общем и целом, было печально из-за этого возникшего между нами недопонимания, из-за того, что я не рассказала обо всем вовремя, а теперь выставила себя истеричкой. Я бездумно смотрела в окно, наслаждаясь проплывавшими мимо видами дикой природы Черногории под размеренный голос гида, совсем не слушая его, и сожалела о том, что сделала такую глупость. Ивар молчал и смотрел в книгу. Я старалась на него не смотреть, знала, что ему нужно время.       Сергей вкратце посвящал нас в историю страны, обращал наше внимание на красоту природы, открывавшейся нашему взору благодаря огромным обзорным окнам, пояснял некоторые организационные моменты тура. Мы как обычно сидели в самом конце автобуса, и, конечно, как я и предполагала, динамики здесь работали худо, так, что фактически не было слышно ничегошеньки из того, что рассказывал гид. Обзор из окна также оставлял желать лучшего. Для того, чтобы насладиться видом, необходимо было наклоняться вперед, что было в свою очередь несколько проблематично из-за давившего на тазобедренные кости ремня безопасности. Но делать было нечего, смотреть на постное лицо мужа не хотелось от слова «совсем». Поняв, что прислушиваться к речи, раздававшейся из другого конца автобуса, бесполезно, я воткнула наушники в уши и уперлась локтями в колени, пристроив подбородок на ладони. Автобус медленно двигался среди величественных грозных скал, то и дело сменявшихся крутыми обрывами, уходившими вниз, где между ними текли пенившиеся горные ручьи. Ручьи бежали, мягко огибая все неровности горных пород, сглаживая острые углы камней, пряча от глаз всю опасность, которую таила в себе эта земля.       Скалы, то и дело зажимавшие нас между собой, наводили ужас. Покрытые зеленой сеткой, назначение которой было в защите проезжавших машин от падавших сверху камней, они напоминали мне лица людей. Если присмотреться к рисунку, скрытому от невнимательного глаза за сеткой, то можно было увидеть множество разных выражений, и каждое из них было неповторимо. Эти горы, как будто заточившие в себе потерявшихся или просто уставших, остановившихся для ночлега, путников, смотрели на меня то приветливо, то недобро. Зачастую брови на их каменных лицах были нахмурены, рты открыты в немом крике. Могло ли быть так, что природа действительно настолько искусна, что создала все эти картины или это лишь игра моего воображения, проекция моих собственных чувств? Чем выше в горы мы поднимались, тем сильнее мне хотелось выйти из автобуса, вдохнуть полной грудью этот насыщенный кислородом воздух и закричать куда-то вверх, запрокинув голову, с надеждой услышать эхо. Конечно, подобных развлечений туроператор нам не предлагал.       За этим занятием я и не заметила, как высохло кофейное пятно на моей майке. Теперь оно напоминало о себе только липкостью кожи и отвратительной коричневой мазней на белом. С собой в салон, как назло, запасную футболку я не взяла, а чемодан мирно покоился в багажном отсеке автобуса. Вдруг автобус выехал на прямое шоссе, и буквально спустя пять минут свернул на узкую проселочную дорогу, припарковавшись прямо на перекрестке неподалеку от сельского рынка с ягодами, овощами и фруктами. Я выключила музыку и вытащила наушники как раз в тот момент, когда гид объявлял тридцатиминутный перерыв на удовлетворение насущных потребностей. На часах был полдень.       - Ты пойдешь? – Я впервые обратилась к Ивару после трехчасового молчания.       - Нет, я останусь, - пробурчал он.       Еще не остыл. Пусть злится. Сколько хочет.       Я вышла из автобуса и осмотрелась вокруг в поисках приличного кафе с туалетом: очень уж напрягала засахаренная грудь под грязной майкой. Рассмотрев в центре рынка странную вывеску «Caffe», я направилась туда, рассчитывая только, что это такая игра слов, а не орфографическая ошибка. Заведение оказалось вполне приличным, хотя и отдавало душком советской столовки. Некоторые ребята из нашей группы взяли пластиковые подносы и встали в очередь за горячим, видимо, неплохо проголодавшись. Тем более, что было время обеда. От этой мысли мой желудок предательски сжался и заурчал. Я была уже почти готова забить на грязную майку и иной дискомфорт и взять поднос, но тут увидела, как из помещения в конце зала вышла девушка и стряхнула сырость с рук.       Зайдя в туалет, я прикрыла за собой дверь, сняла майку и, первым делом выдавив на руку немного жидкого мыла, растерла его по сладкой коже. Наклонившись ниже к крану, я начала сбрызгивать грудь водой с целью смыть моющее средство. Вдруг дверь открылась, и внутрь туалетной комнаты проник парень Марии.       - Ты совсем кукухой поехал?! – Я смотрела на него через зеркало, приостановив свои манипуляции, - убирайся отсюда, больной ты ублюдок. И больше никогда ко мне не подходи, понял?       - Походу тут ты больная, - парень скривился и как ни в чем не бывало прошел к кабинке. – Я вообще-то поссать сюда зашел, а не за тобой. Умерь свою манию величия.       - Для этого есть мужской туалет, - процедила сквозь зубы я, разогнувшись и уперев сжатые в кулаки ладони в тумбу, к которой крепилась раковина.       - Вообще-то это и есть мужской туалет, - донесся из кабинки его глумливый голос вперемешку с звяканьем ремня. – Ненормальная.       Потрясные новости. Из кабинки послышался звук справления нужды. Белый свет ультрафиолетовой лампы раздражающе мигал, черные кафельные стены давили с боков, так, что моя и без того бледная кожа казалась практически мертвецкой. На секунду я как будто увидела себя впервые: стою здесь, в мужском туалете, в одном нижнем белье и натираю себе грудь жидким мылом. Невзрачные русые волосы, предусмотрительно забранные в хвост, непослушно топорщились в разные стороны, ниспадая на покатые широкие плечи, усыпанные крупными сливавшимися в пятна веснушками. Крупные жилистые руки с широкими ладонями тяжелым грузом нависали над пышной грудью и слабо очерченной талией. Слегка раскосые карие глаза, подпираемые высокими скулами, смотрели прямо на меня и меня не видели. Гнев испарился, осталась лишь какая-то неловкость.       Я выхватила несколько бумажных полотенец из диспенсера и вытерла мокрую грудь. В мгновение ока оценив наличие сушилки для рук в туалетной комнате, я приняла решение быстро простирнуть майку. И пусть никого не смущает девушка в мужском туалете. Как я могла заметить, кое кого это уже не смущало.       Послышался шум смывного бачка, и из кабинки вышел парень Марии. Он встал за соседнюю раковину, выдавил немного жидкого мыла и принялся тщательно мыть руки. Я наклонилась над своей раковиной, застирывая пятно капучино.       - Слушай, серьезно, ты извини, - он не поднимал взгляда от бегущей по его пальцам струйки воды.       Я оторвалась от майки, пятно на которой, благодаря моим стараниям и опыту деревенской стирки, было уже практически незаметно, и вопросительно посмотрела на него через зеркало.       - За кофе, - пояснил парень и посмотрел в зеркало.       Наши взгляды встретились в отражении. В этом белом свете его голубые глаза казались пронзительно синими, чистыми, словно горный ручей, бегущий под безоблачным небом.       - Ничего, - пробурчала я и помотала головой, слегка нахмурившись, отводя взгляд в сторону.       - Досталось тебе? – Он закрутил кран, встряхнул руками и прислонился к стене напротив зеркала, так, что не видеть его было невозможно.       - То есть? – Я решила побыстрее надеть майку и высушить ее прямо на теле под сушилкой для рук.       - От парня своего выговор получила тот еще? – Он усмехнулся, скрестив руки на груди, упершись в стену всем своим весом.       - Послушай сюда, - эта его надменность в голосе снова начала меня раздражать, - не твоего ума это дело, мальчик. И не терся бы ты так интенсивно о кафель, это как-то негигиенично что ли.       - А ты не надевала бы мокрую одежду, еще заболеешь, - парень Марии улыбнулся, разводя руками в разные стороны, и отошел от стены.       Я как раз натянула мокрую майку и вздрогнула от холода. Чувство было отвратительное, как будто меня проглотил огромный слизняк. Однако делать было нечего. Хотя меня никогда особо и не смущало находиться в нижнем белье при посторонних мужчинах, так как я не видела принципиальной разницы между бюстгальтером и купальником, но Ивар бы такое точно не оценил. Тем более, что, по-видимому, парень Марии совсем не собирался уходить, а это, на секундочку, позволило бы мне высушить одежду не на себе. Несмотря на то, что сырая ткань все равно просвечивала, открывая постороннему взору все те же прелести, которые я старалась спрятать, мне было более комфортно психологически.       - Это тоже не твое дело, - я подошла к сушилке, надеясь, что воздуходув окажется достаточно мощным, и из-за шума мы не сможем продолжать этот, от чего-то изрядно меня смущавший, разговор. Но надежды были напрасны.       - Что ты заладила? Я тебе, кстати, пиво купил, - он достал из рюкзака пол-литровую жестяную банку и громко стукнул ею о тумбу раковины. – Это в качестве извинений.       - Спасибо, но я не возьму, - шум воздуходува даже не приходилось перекрикивать, такой он был слабый.       - Боишься, что парень заругает? – Он снова недобро усмехнулся. – Чего ты такая беспрекословная? У тебя своего мнения нет?       - Ты меня провоцируешь? – Я резко повернулась к нему лицом, и мы оказались достаточно близко друг к другу.       Он был не так высок, как Ивар, так что я с легкостью могла давить на него укоризненным взглядом: разница в росте у нас была сантиметров 10-15, не более. Секунду он смотрел мне в лицо, а потом опустил взгляд ниже. Моя майка еще не совсем высохла, и мне стало не по себе от такой откровенной наглости. Я сразу как будто сжалась в комок и сделала шаг назад – обратно к сушилке.       - Да, провоцирую, - парень поднял взгляд и улыбнулся. – На откровенность. Пиво возьми. Я же не говорю тебе его пить, возьми – хуже не будет.       Я отвернулась, решила ничего не отвечать, продолжив сушку своей одежды, чувствуя его заинтересованный взгляд на своей шее. От такого нескромного взгляда меня бросало в жар: он даже не пытался скрыть, что хочет меня.       - Никогда бы не подумал, что у тебя есть татуировки, - произнес он задумчивым тоном.       Я опустила подбородок вниз и окинула взглядом свое тело: через майку все еще немного просвечивали очертания светло-коричневого бюстгальтера классического, даже можно сказать, семейного, формата. Зрительно казалось, что две его чашки разделены линией черных абстракций, проходящей посередине моей грудной клетки. Татуировка была небольшая – сантиметров десять от силы, и я уже настолько к ней привыкла, что перестала ее замечать. На ней из геометрических полых фигур была составлена ветвь какого-то дерева. Шел 2014 год, нас ждали большие перемены. Учась на четвертом курсе, я несколько месяцев встречалась с парнем, переехавшим в Москву с Украины, мечтавшим открыть здесь собственный тату-салон. Он-то и увековечил данное великолепие на моем теле, предупредительно заявив, что это будет оливковая ветвь как символ вечного мира между нашими странами. Тогда эта идея, казалось, имела особую символику и сентиментализм в духе Ромео и Джульетты. А я была влюблена, могла хоть на лбу себе наколку набить. Но оливковой ветви не вышло, как и вечного мира. Как и, скорее всего, со столь посредственными умениями - тату-салона. Ивар не знал этой истории. Ему я сказала, что сделала татуировку по глупости, когда только переехала в Москву. Мысль о том, что мое тело хранит память о другом мужчине, могла бы свести его с ума, и в конечном итоге он бы вообще заставил меня ее свести.       - Ты вся такая правильная, - после небольшой паузы парень Марии продолжил. – Как тебе твой парень такое позволил?       - Он не позволял, - отрезала я.       - Ты что, его ослушалась? – Он немного приблизился сзади.       - Бляха, что тебе нужно? Я сделала это до встречи с ним. Еще вопросы? - Ощущая нежелательное вторжение в мое личное пространство, я мгновенно развернулась к нему лицом, тем более, что майка на мне была уже практически сухой.       - Да ничего-ничего, - он поднял ладони вверх, будто сдаваясь, и сделал шаг назад. – Просто пытаюсь пообщаться. Расскажешь потом об этом поподробнее?       Парень Марии протянул руку к моей грудной клетке и, чуть не касаясь груди, прижал пальцами ткань майки к месту расположения татуировки, так, чтобы видеть ее нелепый рисунок сквозь просвечивающие белые нитки. Я инстинктивно дернулась и отпрянула назад, снова почувствовав жар, разливавшийся по моим лицу и шее. Я смотрела прямо на него, растерянно, даже, возможно, напугано. Он смотрел прямо на меня - спокойно. На несколько секунд повисла неловкая пауза.       - Лучше пообщайся со своей девушкой, - выдавила я из себя, ощущая, как постепенно краснота заливает мои щеки.       - Саня, какой девушкой? Ты подумала, что мы с Машкой встречаемся? – Парень заливисто рассмеялся, демонстративно держась за живот. – Ну и бред же, а? Она моя сестра.       - Мне все равно, - я снова взяла себя в руки, и мой голос зазвучал более уверенно. – Не знаю, как тебя зовут. Чувак, у меня не просто парень есть, я замужем.       - Мне тоже до этого дела нет, Сань. Я – Макс, приятно познакомиться, - он протянул мне руку, как будто мы встретились впервые только сейчас, продолжая посмеиваться. - Макс, не уверена, что мне приятно, - я слабо пожала его ладонь несколькими пальцами. – Ты не оставишь уже меня? - Ок, без проблем. Так бы сразу и сказала, - он еще раз улыбнулся, пожал плечами и направился к выходу. – Я думал, ты хочешь поболтать. Только пиво не забудь. Я же специально для тебя купил.       Вопиющая наглость. Он вышел. Я осталась одна в мужском туалете. Время уже подходило к моменту отправления, а я стояла напротив зеркала и пыталась прийти в себя, понять, что это было. Я включила кран холодной воды и умыла лицо, чтобы хоть немного сбить с него краску. Кончики пальцев еле заметно подрагивали, дыхание немного сбилось, отчаянно хотелось закурить. Можно ли такое поведение считать сексуальным домогательством? Или это лишь плод моего воспаленного сознания, с некоторых пор привыкшего к вниманию со стороны только одного мужчины – Ивара.       Я бросила взгляд на банку пива, оставшуюся стоять неподалеку. Обреченно выпустив воздух из легких, я откупорила ее, сделала несколько больших глотков и отправила в близлежащую урну почти полной. Пиво расплескалось фонтаном брызг, залив дырявые стенки урны, пол, мои специально купленные к отпуску сандалии в греческом стиле. К черту это все.       На посадку я опоздала на четыре минуты, и, когда подошла к автобусу, все уже сидели на своих местах и только смотрели в широченные окна в ожидании отправления. Казалось, с непривычки даже пара глотков некрепкого алкоголя возымели эффект, и я чувствовала какую-то тягучую слабость в икрах ног. Однако мой шаг оставался ровным, а разум чистым. Сергей, ожидавший на входе, хмуро взглянул на меня из-под густых бровей и жестом указал направление движения по салону, как будто я сама не знала, куда нужно идти. В конце автобуса меня ждал Ивар, по выражению лица которого я смогла определить, что он в большей степени взволнован, чем зол. Но говорить с ним сейчас, когда от меня, возможно, несло пивными дрожжами, совсем не хотелось и более того - было чревато разворачиванием еще большей драмы. Я молча пролезла через растопыренные в разные стороны острые колени мужа на свое место у окна и сосредоточилась на пейзаже за ним, впервые на моей памяти рассчитывая на то, что разговаривать нам сейчас не придется. Автобус тронулся, и я, не пристегнувшись заранее, расслабленно качнулась с ним в такт. Картинки за окном сменялись одна за другой: рыночные палатки полуразрушенными жилыми домами населенного пункта, деревенские трущобы величественными просторами горных хребтов, проселочные дороги асфальтированными трассами. Я смотрела вдаль. Пятно черной краски под майкой горело нещадным запретным огнем. Вместе с ним от смущения пылали щеки. Мы с Иваром так и не заговорили.