Peperit daemonis

Ну что же. Такие как я не живут долго. Во всяком случае, так про них говорят. Такие как я плетут чудесные кружева из нитей фантазий, а потом вырезают на ладонях и бедрах ещё более тонкое кружево. Но другое, страдающее. Болезненно-алого цвета. Такие как я умирают. И это, в общем-то, правда. Не справляются, боятся, проигрывают. Такие как я вовремя не находят крепкой руки, чтобы на нее опереться. Вместо этого удавкой ложится неодобрение, равнодушие и непонятная злость ближних. Такие люди либо находят в чем-то спасение, либо красной полосой разрывают томление жизни. Само собой, они ещё станут слабаками и идиотами в глазах окружающих. А как же борьба? Нас всех учат бороться… С самого детства. Но для борьбы нужна сила. А, к сожалению, не всякий имеет ее в заводе. Кому-то нужна банальная помощь, чтобы ее ощутить. А если нет? Тогда жизнь поглащается бездной. …Моим спасением стала тонкая книжка, распечатка, передаваемая по рукам. Помню её первый лист, заляпанный кофе и неведомой мне хернёй. Черные буквы, обычный шрифт, кое-какие слова слиплись в одно. А смысл бесценный, живой: «Marilyn Manson. "Long Hard Road Out of Hell" ». Это стало и моей дорогой из ада. *** Буквы вырезались лезвием в тонкую кожу. Когда я попробовала кислоту, я видела много чего (надеюсь, что в последний раз!). И ко мне пришел он. Сел рядом, поглядел с насмешливой небрежностью: мир ухнул в бездну. — Я представляла тебя таким, безумец — сказала я. — Ты не похожа на сказку — ответил мне он. Мы посидели молча, не зная ничего и постигая тайны вселенной. У него были рога. У меня была только улыбка. — Не лезь в это — посоветовал он. — Не буду, — легко согласилась я. — Я ведь сговорчивая, безумец. — Нет, — покачал головой он. — Ты упертая и злая, маленький лисенок. Люди во сне дышат так одинаково. Есть идиоты. Есть гордецы. А ты всегда будешь леди. Даже сейчас. — Я обдолбанная. — Ты леди. Я верю тебе, безумец. Верю по сей день. Верю как в первый раз. Я… — Ты леди. Пока другие пускают слюни и мастурбируют на мои мысли, ты поймаешь душу в силки. Ты опасная, леди. Ты принцесса. Ты смерть. — Ты безумец! Смех раскололся надвое как пластинка. И погас светом искр. — И все же, ты леди. Черный балахон. Белое лицо. Разноцветные пучилки. Улыбка из железных дорог. Тисковые зубы. Давай, разговаривай! Грустно, когда твой единственный друг — это псих, кровь и пустая бутылка, одна из многих. Обидно, когда все взрослые — ухрюкались и храпят. Страшно. И даже боль обретает свой смысл. А девочка умеет молчать. Кого-то травят, и он медленно из червя становится монстром. Чьи-то губы плюются кровью и поют эпитафии. Кто-то ратует за смысл жизни. Кто-то такой. Девочка с крашенными волосами носит биту и лезвие. Чулки жмутся рваными змеями. Леди. Ле-ди. Л-е-д-и. Она помнит об этом. Она всегда такая, хотя и считает это слабостью. Она станет силой. Пока бьют патлатого, она просто хохочет. Она знает. Она просто другая. Умная. Она будет сильнее. Даже сильнее ЕГО. Кто сказал, что девчонки слабее? Добровольная жертва — кривизна чужой тупости. Жертва идеалов — смешно, мальчик, поздравляю, ты лох. Сходи, погуляй. Вопрос непонимания туп, как напоминание, что Фиш Ролл — с рыбой. Поэтому я его и купила, сечешь? Пока патлатых вонючек будут избивать до крови и слез, пока они будут бухнуть в монстра… пока-пока. Я захвачу мир. Твоя уверенность родится, когда империи будут шевелиться под железной набойкой моего говнодава. Накрашенные губы смеются. Как растут шипы и зубы? Почему ребенок с синяками, кричащий и злой, начинает вдруг править? Когда он считает комья земли и давит как пауков пивные банки? Когда находит силы плевать в лицо страхам. Когда стремительно истончается, как масло на хлебе? Когда впивается лисьими когтями в руку пьяного отчима и зло шипит: «Только тронь меня, гад. Я тебе маникюрными ножничками хуй отстригу. Гуляй, мальчик!» Мальчик — это и очкастый недорокер, пускающий на тебя, оторву, слюни и сперму; и вот это хуйло сорокалетние. Все вместе. Девочка правит. Л-е-д-и. Хуеди! Безумец с рогами поет о сладких мечтах и белой коме. Ты смеёшься над ним, но любишь. Любишь гордо, как королева. Любишь с чувством собственного достоинства. Любишь брезгливо. Зато и реально не тронут, не разорвут вселенную на сотню траханных микроошметков. Это удобно. Страх питает как кислота. Режет лёгкие. Люди слабы. А ты сильная. Люди боятся раскрашивать в синяки твою кожу. Мрачные типы за это могут проломить черепушку. И вообще, страшный сказочник-черт за твоей спиной строит жуткие рожи. Он пришел убить все, что ты ненавидишь. Убить в твоей голове. Путь из ада был, есть и будет. Утонченная леди, бряцая набойками и цепями, равнодушно пройдет к свету по трупам. Подол подвенечного платья станет пунцовым от крови…