Peperit daemonis

По бумаге рисуют чернила — кровь ласкает чарующий сон, Это было… нет! Помыслы сгнили… Жарок, душен и яростен он. По рукам чертят синие вены красных линий развитую нить, Руки тоже сквозь душу прогнили; им как разуму: быть ли? Не быть? И глаза… в них два черных огарка, в них затухла, в них сгнила свеча; Никотин разливается сладко по лицу голубому врача; Черный глаз. Реки черные туши, черных зубьев безумный загар В этой жизни затраханной глуше звучит слово… Простите, «оскал». Глаза разные. Кровью подводка. И от пола к звёздам — пустота, Злой волшебник для злого ребенка в мир прогнивший создал зеркала. Кривизной завиваются роги; страхом смертных — осколки путей. Слышишь, червь! Мы безумные боги — Мы родились из страшных детей; Мы пришли, осыпаемы свистом, утопая по шею в грязи, Мы — как атомы скомканной жизни —Заткни мысли, за страхом иди… Иди криком и кровью помадной или мыслью и воющей мглой, Иди воплем кислотным. Стеклянный Антихрист нас возвел за собой. Он идёт с кровоточным подбоем, с гнилой мыслью: легко… Широко! Детям неба не ясно, что кровью я пишу про себя… про него.