Гэгэ, выходи за меня

Хуа Чэн напряжённо ходил из угла в угол главного зала Дома Блаженства, чем приковал внимание танцовщиц-демониц, поглядывающих на него из-за шелка штор поодаль. Прежде они в лёгком танце плавно двигались вокруг него, пока не получили в ответ призывный взмах рукой — отойти прочь. Градоначальника ослушаться никто бы не посмел, вот только его озадаченность казалась пугающей, ведь всегда до сих пор он твердо знал, как ему действовать в любой ситуации, реагировал на изменения в считанные секунды и ничего не вводило его в тягостные и долгие думы. Теперь же успело сгореть две палочки благовоний, а Хуа Чэн продолжал, будто бы пребывая в трансе, расхаживать от одной стороны зала к другой. Спросить о причинах никто не решился. Но не нужно быть гением, чтобы понять, что же ввело Князя Демонов в подобный ступор. Только один человек мог выбить из колеи, подкинуть своим присутствием множество тем для размышлений, повлиять на привычный ход действий — Се Лянь. Прошло много времени с тех пор, как на горе, до схода снежной лавины, принц принял его чувства. Хуа Чэн изначально ни на что не надеялся, ведь ещё задолго до своего становления демоном считал себя недостойным Его Высочества. Разве смог бы он стоять наравне с истинным божеством? Чистым и непорочным, отважным и отзывчивым даже с теми, кто ни на чжан не заслужил его доброты и участливости? Нет-нет, Хуа Чэн тот, кто едва ли не из трущоб вылез, с самого детства запятнанный жизнью, что уж говорить о его деяниях после становления Князем Демонов. Он бы никогда в жизни не стал навязывать ни свое общество, ни свои чувства. Если бы Се Лянь сказал ему уйти, он бы ушел — наблюдал бы украдкой, преследовал и защищал бы незаметно, но не позволил бы взору того уцепиться за его фигуру. Если бы Се Лянь отказал ему — он бы не настаивал, ведь принц заслуживал лучшего. И пусть кого-нибудь другого с ним рядом Хуа Чэн не смог бы воспринять спокойно, без ревности и без боли, терзающей глубоко в душе, но он бы не посмел пересечь границу, которую установил Сяньлэ. Сейчас же все было сложнее как раз-таки потому, что принц неожиданно принял его чувства и ответил не менее сильными. Шло время и развитие отношений не могло не радовать, только Хуа Чэн, и без того получив то, на что не надеялся, хотел попробовать сделать шаг к чему-то большему. Нет, ни в коем разе он и думать не смел заполучить что-то более поцелуя. Много веков назад мужчина смирился с тем, что заполучить любовь Се Ляня не выйдет, что уж говорить о большем. А путь самосовершенствования, выбранный принцем в юности, он всегда уважал. Единственное, чего он хотел добиться теперь — брачных уз, связавших бы их с Се Лянем подобно красной нити судьбы. Если только решиться сделать принцу предложение, если только услышать ответ… Станет раз и навсегда ясно, готов ли он провести с ним всю свою жизнь. Ведь Хуа Чэн отдал всего себя, свое сердце и веру, свое будущее ещё тогда, в момент их первой встречи. Такие мысли занимали его, пока он добирался до Его Высочества из Призрачного города, а застал по пути к новому храму: на подоле белоснежного монашеского одеяния осела пыль, на щеках зарделся румянец, на висках поблескивали капельки пота, ладони тоже раскраснелись. «Снова помогал крестьянам вспахивать поле», — неодобрительно подумалось Хуа Чэну, стоило ему увидеть, до какого состояния довел себя принц на сей раз. Зато сколько тепла было в его улыбке, озаренной последними лучами заходящего солнца, и какой счастливый блеск отражался в его глазах, когда он опускал взгляд на корзинку свежих фруктов. — Гэгэ! Се Лянь, заслышав знакомый голос, с улыбкой обернулся. — Сань Лан! Ты уже закончил с делами? Снова проделал такой большой путь? Такое привычное обращение после недавних размышлений ударило под дых. Конечно, представляясь так Его Высочеству, Князь Демонов намеренно игрался со значением, уповая именно на второе — «муженек». Только вот воспринимал это за маленькую шалость и скрытую для него одного приятность. Сейчас, понимая, что собирается сделать, заслышав обращение, он чуть не растерял весь настрой. Меньше всего на свете он бы хотел оттолкнуть принца неосторожными словами или действиями — и это, пожалуй, единственная его уязвимость. — Да, я со всем закончил, а путь дался мне легко, — беспечно произнес Хуа Чэн, поравнявшись с Се Лянем, продолжая путь вместе с ним, бок о бок. — Гэгэ снова помогал крестьянам? Между ними завязался ненавязчивый разговор, а когда они почти подошли к храму с наступлением первых сумерек, Собиратель цветов под кровавым дождем вдруг преградил принцу путь, заставив того невольно приподнять от удивления брови. — Сань Лан, что-то… Ох. Выражение лица Се Ляня стало строгим, он вдруг подхватил под локти пытающегося опуститься на одно колено Хуа Чэна с видом крайне грозным. У того дыхание перехватило и он было подумал, что все — поторопился и расстроил принца, стоило подождать, прикипеть побольше, как… — Сань Лан, я уже говорил тебе никогда передо мной не извиняться. Немая сцена. Нервный смешок, вырвавшийся сам собой. Его Высочество решил, что он собирался за что-то извиниться, и потому так посуровел. Но разве он может отступить теперь? Кто знает, сколько веков ещё пройдет, пока он решится сделать этот шаг навстречу вновь. «Если попытаюсь объяснить ему, он почувствует себя неловко, — грамотно рассудил Хуа Чэн. — Тогда…». — Гэгэ, выходи за меня. Кажется, вопрос сорвался с уст Се Ляня прежде, чем он понял истинный смысл сказанного и успел обдумать его. — Куда? Уголок губ Князя Демонов почти незаметно дернулся, а вот до принца постепенно начало доходить положение дел и румянец на щеках так и заалел, словно бы Бог Войны не мог теперь ни изменить формулировку своего вопроса, ни резко дать положительный ответ. Что не говори, а врасплох его застать удалось. — Сань Лан, я… — Все в порядке, гэгэ, пока забудь, — с мягкой улыбкой покачал головой Хуа Чэн, махнув небрежно рукой, однако при следующих словах возлюбленного удивлённо распахнул глаза. — Я согласен.