Ты мой дом, Ирука

Душный летний вечер спустился на незнакомый город. Какаши медленно брёл по незнакомым улочкам, вдыхая солёный морской запах. Несмотря на выходной, на улице почти не было людей. Дневной зной отнял любое желание выходить на улицу и, сейчас горожане, нехотя, лениво выбирались из домов. По старой привычке Хатаке всматривался в лицо каждому прохожему и ловил осколки разговоров. Мимо неторопливо прошла семейная пара. Жена сквозь зубы высказывала мужу, что это не тот город, в котором она хотела бы провести отпуск. И плевать, что тут тоже есть море. Она хотела другое. Какаши усмехнулся. Навстречу шли два парня. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. «И у этих конфликт» невесело подумал Какаши. Симпатичный шатен с мокрыми волосами до плеч в белоснежной футболке, так контрастирующей с его загорелым телом и в пляжных шортах будто пытался оторваться от преследующего. Он забавно чесал шрам на переносице, выдавая нервозность. Второй, стараясь не отставать, что-то злобно нашёптывал. Пепельные волосы слиплись от жары и висели некрасивыми патлами. Чёрная футболка прилипла к телу мешая движениям. Но парень этого не замечал. — Как же ты меня бесишь! Что тебе ещё надо, чтобы я сказал? Не хочешь начинать сначала? Тогда я возьму тебя силой, придурок! Ты же знаешь, что я смогу это сделать?! — обрывок разговора зацепился за Хатаке. Шатену угрожают. Стало интересно. Какаши достал свои любимые наушники для прослушивания, воткнул в телефон и, немного отстав, развернулся и пошёл следом за странной парочкой. — Мизуки, ты для этого машину парковал в такой глуши? Серьёзно? Чтобы за мной тут плестись и угрожать? Не мели чепухи. Иди на хрен! Я тебе всё сказал ещё год назад. Больше мне добавить нечего. — Ну ты и мудила, Умино! Заставил меня страдать! Ждать тебя, сука! А теперь выкобениваешься? — с этими словами Мизуки схватил парня за футболку и затащил его в тёмную подворотню. Какаши остановился. С одной стороны, гражданского надо бы спасти. С другой, что он не мужик, сам не разберётся? К тому же как это бы выглядело со стороны? Влетает принц на белом коне и спасает принцессу. Ага. — Да ты, сука, даже не сопротивляешься! И надо было из себя недотрогу строить? — пока Хатаке думал, возня в подворотне набирала обороты. Мизуки злобно пыхтел и судя по звукам от души вбивал кулаки в Умино. А тот молча терпел. «Пройду мимо. Это их дело. Сами разберутся.» Какаши уже всё для себя решил, но проходя мимо той злосчастной подворотни увидел глаза. Столько боли и совсем не от того, что парня сейчас били. Нет. Какаши увидел ту же самую боль, что видел каждый день в своём отражении. Он не смог пройти мимо. Отпиздив Мизуки как учили: с чувством, толком, расстановкой, Хатаке помог подняться Ируке. — Ты извини, что вмешался. Не мог пройти мимо, — привычным жестом Какаши закинул руку за голову и почесал лохматую макушку серебристых волос. — Спасибо, — Умино неловко почесал шрам на переносице. — Позволишь тебя проводить? Вдруг этот ненормальный решит вернуться за добавкой? — парень слабо кивнул и двинулся в сторону дома. Обычно, дальше разговоров о миссии и обсуждения стратегии разговоры Хатаке не заходили. И он совершенно точно не знал о чём ещё можно разговаривать. Тем более с гражданским. — Я тебя раньше не видел, ты не местный? — высокий, беловолосый парень с полным безразличия взглядом определённо выделялся из толпы и легко запоминался. — Я в бегах, — пошутил Какаши, — скрываюсь от одиночества, — он улыбнулся дежурной улыбкой. Такая обычно сообщала «Со мной всё в порядке» и людям этого хватало. — И как? Получается? — шатен доверительно глянул в глаза, — Каждый раз новый город, а одиночество под тем же соусом. Лучше всего возвращаться в родной город, уж поверь. От одиночества можно скрыться только дома. — У меня нет дома и никогда не было, — разговор начинал напрягать. Какаши не любил, когда его загоняли в неудобные темы. Он не любил допросы, инстинктивно закрываясь от собеседника. — Дом — это не обязательно место. Это может быть человек или воспоминание, — на этих словах парень примирительно улыбнулся, — у меня это воспоминание. — Расскажешь? — расслабиться было трудно, но это же не допрос. Гражданский просто хочет поговорить. В душу к Хатаке никто не лезет. — Конечно! — добродушная улыбка и добрый блеск в глазах вернули спокойствие. Даже вечерняя духота чуть отступила от этой искренности, — это было давно, я был маленьким мальчишкой. Мама приготовила данго и позвала нас с отцом на балкон насладиться чаем. Тогда стояло такое же душное лето, но стоило нам собраться пошёл сильный дождь. Мы молча пили чай, вдыхали свежий запах дождя, смотрели как крупные капли бьют листву и закусывали это удовольствие мамиными данго. Родителей давно нет рядом, но каждый раз когда я ем данго, я возвращаюсь туда, ощущаю этот свежий запах дождя и смотрю как мама с папой улыбаются мне. Это мой дом. Какаши слушал не перебивая. Такое простое воспоминание всколыхнуло в нём эмоции, запрятанные где-то очень глубоко в темноту. Отец после возвращения с миссий всегда приносил сладкие данго и рассказывал интересные истории про свою работу. Что из его рассказов было выдумкой, а что нет маленький Какаши не знал. Да и не важно это было. Он старался как можно медленнее есть сладкие шарики, чтобы услышать побольше папиных историй. Чуть дольше растянуть этот сказочный момент. Как только он съедал последний кусочек, отец становился серьёзным. На лице появлялись морщинки и привычная усталость. Магия куда-то улетучивалась, пропадала вместе с задуваемым ночником. Отец заботливо поправлял одеяло и выходил из комнаты. Вместе с ним из комнаты уходило и тепло. Какаши всегда ёжился в такие моменты. После самоубийства отца засыпать стало ещё сложнее. Родная спальня стала огромной и совсем пустой, а из дома будто ветром выдуло последнее тепло. Никакое одеяло не спасало. Поэтому Какаши был рад переезду в военный интернат под патронаж дяди Хирузена. В тесных казармах спалось не лучше, но тут он был не один. Постоянный шум отвлекал от тяжёлых мыслей. Со временем появились друзья, с которыми он ходил на свои первые миссии. Первый убитый противник добавил бессонных ночей. Зато мыслей об отце стало меньше. И Какаши брал миссии снова и снова, с каждым убитым противником задвигая отца всё дальше, всё глубже в черноту. Спустя столько лет бессонница казалась естественной. Он успевал выспаться по пути на миссию. В такие моменты затишья перед бурей он всегда был спокоен. Уверенность в своих силах и в команде успокаивала. Со временем Какаши выработал свою тактику работы и отдыха. После каждой миссии он брал билет в первый попавшийся город мира и летел туда на ночь. А там бросал вещи в отеле и бродил, бродил, бродил не останавливаясь всю ночь. Утром Хатаке улетал и больше никогда не возвращался в этот город. Это было главное правило — не приезжать в один и тот же город дважды. Чего он искал Какаши и сам не понимал. Он будто надеялся, что поймёт, когда увидит. Что новый город откроет ему какую-то свою особенную тайну, подарит покой. Вместо этого он собирал обрывки чужих разговоров. Ненужных совсем воспоминаний и тайн. Но сейчас, история незнакомца так легко вытащила на свет самую тьму, самую боль из сердца Какаши. И ему захотелось вспомнить, вернуть то волшебное тепло, которое дарили истории отца. — Мы можем приготовить данго? — голос не слушался и вопрос прозвучал совсем тихо, но его услышали. — Хорошо, — такая добрая улыбка не могла дариться так легко совсем незнакомым людям. А может он так улыбался только Какаши. — Я тут неподалёку снимаю номер, давай позвоню и попрошу приготовить необходимые ингредиенты? — предложение звучало довольно двусмысленно и чтобы не дать парню надумать себе лишнего, Какаши задал следующий вопрос, — какие ингредиенты нужны? — Дай подумать, мука, сахар, вода, крахмал и соевый соус, — либо он не такой извращенец как Хатаке, либо просто не видит ничего плохого в том, чтобы идти в номер к малознакомому человеку готовить данго в 2 часа ночи. Какаши набрал номер и на чистом английском попросил приготовить всё необходимое и оставить на стойке регистрации. На безмолвный вопрос собеседника, подмигнул и пояснил: — Когда гостиницы имеют дело с иностранцами, качество обслуживания увеличивается в разы. Да, цена тоже ощутимо повышается, но это не проблема. — В таком случае, как буду выглядеть я рядом с иностранцем в 2 часа ночи в гостинице? — загар не скрывал поалевшие щёки и Хатаке отметил про себя, что это слишком мило. — Как тот, кто умеет готовить данго, логично же. Иначе зачем нам понадобились все эти ингредиенты? — непробиваемый пофигизм и ленца в голосе успокаивали, Какаши знал это и частенько общался так с подчинёнными. Те прекрасно знали, если он говорил так, значит ситуация стабильная и всё под контролем. В номере загорелый повар сразу прошёл на кухню. Он ловко выставил ингредиенты на стол и не глядя клацнул чайник. А затем достал из кармана резинку для волос и привычным движением собрал волосы в хвост. Какаши стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Этот жест с волосами выглядел так небрежно и так интимно, что хотелось не дышать. С распущенными волосами парень был похож на озорного мальчишку, такого солнечного. Так хотелось потрепать макушку и увидеть довольную улыбку. С собранными волосами он стал немного взрослее, серьёзнее что ли. Но вот озорной блеск в глазах никуда не делся. В следующий момент Какаши показалось, что его предложение готовить данго ночью действительно поняли не так. Потому-что ночной гость медленно снимал футболку, оголяя отличное тренированное тело с сеточкой тонких шрамов. Зрелище завораживало. Парень кинул футболку на стул и принялся за готовку. В ловких пальцах дело спорилось быстро. Какаши смотрел не мигая. Он впитывал и старался запомнить каждое движение сильных рук, каждую мышцу на спине. Парни рассказывали о чём-то подобном, но Хатаке не верил. Не верил, что вот так можно засмотреться на чьё-то тело. Секс был не чужд Какаши, но это же простое удовлетворение потребностей, как поесть или в туалет сходить. Ничего интересного. И рассказы напарников о невероятных сексуальных подвигах его всегда удивляли. Но сегодня он начинал понимать. Закончили с готовкой ближе к утру. Кухня была наскоро прибрана, а чай и вкусняшки расположились на столике у дивана. Напротив, в огромном панорамном окне над сонным городом медленно поднималось солнце. Первые лучики пробежались по домам и запутались в пышных кронах деревьев. Тьма отступала под золотым натиском. Город просыпался и радовался новому дню. Незнакомец уснул, облокотившись на плечо Какаши. Он был такой тёплый. Впервые за долгое время вернулось тепло, а с ним и доброе волшебство. Хатаке медленно, очень медленно ел данго. Волшебный момент хотелось растянуть как можно дольше, ведь он исчезнет как только закончатся сладости. Исчезнет, как и Какаши утром, оставив этого тёплого, улыбчивого парня одного. И больше никогда сюда не вернётся. Это правило нерушимо.