Неловкость

Се Лянь, пускай и был Богом Войны, лишь при крайней необходимости или в состоянии выведения из равновесия проявлял непоколебимую уверенность, силу воли и характера. В остальное же время старался сохранять учтивость и внимательность по отношению к окружающим, не желая ввязываться в ненужные конфликты, ненароком задевать кого-либо или ставить в неудобное положение. Только так уж получилось, что с Хуа Чэном избегать недопониманий не получалось. Князь Демонов всегда поражал его своей искренностью, но он также не желал смущать принца, и нередко его высказывания или признания звучали двояко. Се Лянь категорически не понимал намеков, а уточнить не мог — не желал переступать личные границы. — Ммм, правда или действие? — с лукавыми искорками в глазах осведомился Повелитель Ветров. Их миссия с Его Высочеством была завершена неподалеку от Призрачного города, не для кого из небожителей не стало удивлением, когда Хуа Чэн появился в самый ответственный момент в красных подобно клену одеяниях, одним ударом сабли добил врага и с непринужденной улыбкой спросил: «Гэгэ, зайдешь в гости?». Се Лянь не желал показаться грубым и предложил Ши Цинсюаню пойти с ними за компанию, а тот и не думал отказываться. Шутка ли, свободный проход без прикрытия в Призрачный город? Так и по приглашению самого Князя Демонов! В этот раз свидание с червями в подземном ходу не грозило, поэтому без всяких опасений они отправились в путь. Уже на месте, истосковавшийся во время дороги Повелитель Ветров, предложил сыграть в правду или действие. Се Лянь не смог отказать его напору, а Хуа Чэн не посмел игнорировать желание принца. — Правда. — Градоначальник Хуа, — улыбка Повелителя Ветров стала шире, — расскажите о самом неловком моменте, связывающим вас с Его Высочеством? — Благородная золотая ветвь с яшмовыми листьями, — мгновенно произнес Собиратель цветов под кровавым дождем, будто предугадал вопрос заранее. При этих его словах на щеках Се Ляня невольно проступил румянец, с головой и без лишних слов выдавая всю неловкость той ситуации. — А? — Цинсюань с немым вопросом воззрился на них обоих. — Как-то я помогал гэгэ и крестьяне очень настойчиво расспрашивали о моей жене, я сказал им о благородной золотой ветви с яшмовыми листьями, имея в виду гэгэ, — Хуа Чэн искоса глянул на принца, отвернувшего голову в сторону. — Но тогда я не мог признаться ему, о чем речь. После гэгэ неоднократно спрашивал меня, что же это за ветвь такая, почему я ее не добился и… — Сань Лан! — Се Лянь не выдержал, у него предательски полыхали уже кончики ушей. Стоило возгласу прозвучать, и тот немедленно умолк, повернувшись к принцу и многозначительно на него посмотрев. Принц неловко кашлянул, потер точку меж бровей и поспешил добавить. — Тогда ситуация вышла неловкой для нас обоих. Мне было так трудно удержаться от вопросов, а когда я догадался о том, что он имел в виду, захотел прямо на месте со стыда провалиться. Хуа Чэн рассмеялся. Взгляд принца переменился. Сань Лан вновь его подловил! На такие вопросы он отвечал извечно уклончиво или коротко, а тут вдруг разошелся в подробностях, чтобы принц сам признал неловкость ситуации! — Сань Лан, — голос Се Ляня посуровел, он свел брови к переносице, но от легкой полуулыбки в ответ не смог удержать настрой. Разве можно злиться за такой пустяк на него? — Думаю, для Его Высочества у нас много неловких моментов, — подытожил Хуа Чэн и кивнул Повелителю Ветров, напоминая, что пришел его черед выбирать. «Для меня поистине неловкий один момент: когда в запечатанной пещере, в полной темноте, я не мог отыскать прядь волос», — вдруг подумалось демону. Тогда, будучи очень юным, он запечатлял особенно ярко моменты, связанные с принцем, в своей памяти. Прикосновения к единственному для него божеству стали в тот день настоящим потрясением, которое все еще отзывалось дрожью в пальцах.