Пляж

Пасмурно. Похороны дочери Лукаса прошло в абсолютной тишине, в окружении пары родственников. Разрывал тишину лишь горький плач матери. Девочку звали Люси. Если бы не мы, девочка бы жила. Если бы Лукас не отдал нас все деньги. Его жена подала на развод. Она не хотела ничего слышать ни о нём, ни о нас. Он всё понимал и вообще стоял поодаль. Ему повезло, что она не подала в суд, хотя и всё прекрасно знала. Рассказал нам все подробности он через пару часов после самих похорон. — Слушай, Лукас, если ты нас ненавидишь и уйдёшь от нас, то мы всё поймём — говорила Зои. — Нет, вы что, мне теперь некуда деваться и ради чего жить. Я останусь частью вас. Мы с Зои были шокированы. Возникало чувство, что ему было абсолютно наплевать на смерть собственной дочери. Точнее, это было видно невооружённым глазом. Но пререкаться мы не стали. Как знает. Любого другого отца давно бы уже загрызла совесть, но не этого. Каждую ночь он спал, словно младенец. Совершенно не ясно, что давало ему сил жить без никаких угрызений совести. Всё шло своим чередом. Прошло три недели после первого собрания. За это время наш "клуб" пополнили ещё около сотни человек после трёх проведённых собраний. Мои выступления были забронированы на каждую субботу, а чтобы увидеть сон на пляже приходили каждый день, посменно, и каждый день я слушал разные рассказы от людей о том, как их жизни поменялись в лучшую сторону, какие сны им снились и прочее. Как оказалось, пляж оказывает своё влияние даже днём. Я, если честно, начал потихоньку завидовать этим людям, ведь меня сны наотрез отказывались посещать. Но всё изменилось в одну ночь. Мне приснился мой первый за долгое время сон, благодаря которому я понял, почему вокруг этого пляжа создался такой культ. Но выбивалось из общей картины лишь одно - в эту ночь я ночевал у себя дома. Во сне я полностью отдавал себе отчёт о происходящем, мог передвигаться и наблюдать, но вмешиваться не получалось. Вокруг светло, спокойно колышется океан, слышны крики чаек. Вроде бы Битис-бич не особо отличался, если бы не прочие декорации. Их попросту не было. Города не было, ни заброшенного Хиви-Айленда, ни дороги, ничего. Стало понятно что меня занесло в прошлое, когда показались трое парней и девушка. Их одежды были простыми и грязными, словно одежды обычных работяг времён Вашингтона. Подобные ним я видел на иллюстрациях в учебнике по истории. Девушка дёргалась, вырывалась, кричала и плакала, но было очевидно, что за ней никто не придёт. Я заметил кое-что странное и больно знакомое. Один из этих ублюдков лишь создавал вид, что принимает участие, но в основном, он лишь тёрся позади, иногда выкрикивая ругательства, чтобы казаться наравне с остальными. Они довели бедную девушку до знакомого мне пролеска, прислонили к дереву, и надругались над ней по очереди, задрав платье. И опять же, лишь двое. Вся эта ужасная сцена сопровождалась криками и жёсткими звуками ударов - больно даже смотреть. Неизвестно, сколько это продолжалось, то ли пару минут, то ли целую вечность, но в конце-концов они просто начали избивать девушку ногами, волоча по земле дальше в заросли деревьев. Последовав за ними я увидел где эти трое бросили её, скрывшись в неизвестности. Вся в ужасных синяках, ушибах и кровоподтёках, бедная девушка лежала под деревом или лишь тихо плакала. Я понимал, что не смогу ей помочь, так что от безысходности просто уселся под деревом поблизости и наблюдал за её еле дышащим телом. Кажется, прошёл час, как она перестала плакать, и ещё через час пропало дыхание. Я поднялся и подошёл ближе. Бездыханное, избитое тело лежало под деревом, ожидая разложения и съедения червями. Её глаза были открыты, что пугало ещё больше. Почему-то я знал, что её так никто и не найдёт. Внезапно вскочив и вытаращив глаза, труп девушки схватил меня за руки и начал умолять довольно-таки живым голосом: — Найди меня, спаси, откопай меня! Голос её надрывался, но в нём легко узнавался голос Матери. Теперь сомнений не оставалось - это и есть Матерь, и мне приснились последние несколько часов её жизни. Открыв глаза я вскочил с кровати и начал одеваться. За пару секунд натянув кофту и штаны с кроссовками, я побежал к прихожей, к телефону, и судорожными движениями набрал номер Мюррея. — Алло, Мюррей? — Аарон, два часа ночи, я надеюсь, у тебя ко мне что-то серьёзное? — Мюррей, скорее одевайся, у тебя лопаты есть? — Чего? Что случилось вообще? — Лопаты у тебя есть? Да или нет? — я говорил возбуждённо и громко. — Да, есть две. — Вообще отлично. Хватай и выезжай не ко мне, а сразу на пляж, и фонарик с большим пакетом захвати. — Ты можешь сказать мне... — БЕГОМ! — перебил я его. Не знаю почему, но мне очень хотелось спешить. Бросив трубку и схватив фонарик, я выскочил на улицу и побежал в сторону пляжа. Не хотелось ждать, пока Мюррей доедет и подвезёт меня, почему-то тянуло именно бежать. На улице было свежо, майская ночь, всё-таки. Я бежал и бежал, и начал понимать, что всё таки и мой разум подвергся влиянию пляжа и Матери. Не знай я об этом, то подумал бы, что мне пора в психлечебницу. Не понимаю, что мне это даст, но моё тело и разум будто не принадлежали мне, при этом осознавая этот факт. Но несмотря на всё это, я впервые в жизни почувствовал себя живым человеком. Живее всех живых. Ноги болели, несясь в сторону пляжа, а лёгкие стали нестерпимо раскалёнными. В конце-концов я не выдержал и остановился, жадно ухватывая свежий воздух, упёршись руками в колени. Ладошки и лоб стали влажными, тело кипело, а в голове вата и странная тяга к пляжу. Кое-как отдышавшись, моим невыносливым телом было решено передвигаться размеренным бегом, чтобы и не идти и не уставать. Тёмная фигура Мюррея с двумя лопатами в руках стояла недалеко от остановки около пляжа. Рядом его зверь. Улицы пустовали - ни редких прохожих, ни машин. Город крепко спал. — Аарон, может ты всё же расскажешь мне, зачем всё это? — сказал он ещё до того как я подошёл, заслышав топот и одышку. — Пошли, сейчас... Мюррей отдал мне лопату и мы вместе пошли по пляжу на север, в сторону пролеска. Небо застелило множество облаков, но всё вокруг было видно и без фонарей - они понадобятся позже. — Мне сон приснился — начал я — а ты знаешь, что они мне, обычно, не сняться. Там я стал свидетелем изнасилования девушки, которая потом умоляла меня найти её и откопать. Я абсолютно уверен, что это наша Матерь, пусть я видел её впервые. — Ого... ну раз так, то это действительно важно. А что будем делать, как откопаем? — Нужно ящик купить красивый, сундучок. Это идол наш будет, реликвия. Я сам себе удивляюсь. Изначально я считал, что все эти люди странные, чуть ли не зомбированные. Теперь же меня можно полноценно назвать одним из них. Похоже, во время последнего сна и ночной пробежки я неплохо так преисполнился любовью к Матери. Мы пришли на это место - место из моего сна. В такой светлой ночи узнать его было несложно. Вот то самое дерево, возле которого... Так... Потом они пошли сюда... Мюррей шагал рядом, помогая мне высвечивать пространство под ногами. А здесь она ударилась головой. А мы всё шли в тишине, только шелест вечного лиственного покрова под ногами разрывал ночной покой. Мюррей молчал, чтобы я не сбился с дороги. В один момент я воткнул лопату в землю возле одного дерева, подобного сотням других. — Здесь она лежит — я сел на землю рядом с лопатой — Воткни вон там, на пол штыка — мой фонарик высветил кусочек земли. Мюррей последовал моим словам и наткнулся лопатой на что-то твёрдое, как раз на половине штыка лопаты. — Блин, камень, что ли? — пробубнил он. — Кость — бросил я уверенно. Мы откапывали Матерь чуть больше двух часов. Несмотря на то, что скелет лежал почти на поверхности - всего в паре дюймов от неё - нащупывать по одной косточке, в темноте, используя лишь пару фонариков, было мягко говоря затруднительно. — Подожди секунду — я остановился и замер. — Что-то не так? В мою голову пыталось что-то проникнуть, будто случалось, тыкалось о невидимый барьер, а тот отдавал вибрациями прямо в мозг. Словно сквозь толстенный слой ваты, чей-то голос пытался достучаться до моего разума. — Мюррей, похоже она пытается со мной поговорить вне сна. — Матерь? — Ага. Но не получается у неё, не могу разобрать ни слова. Его лицо перекосилось и теперь полностью представляло из себя понятие "Абсурд". — Не понял, это как так? — Может, я какой-то особенный? Не зря же мне единственному до этой ночи не снились сны. Ладно, ещё что-то будет - я сообщу. Давай заканчивать. Откопав последние кости, мы сложили всё в мусорный пакет и разошлись. Мне она приснилась, так что я решил, что и возьму её себе, и до семи утра я сидел в ванной, отмывая старые кости от земли. Достучаться до меня Матерь так и не смогла, а на мои призывы не отвечала. Спешить было некуда, Зои сегодня спала на пляже, и в школу должна поехать оттуда. В клубных помещениях даже души есть, что, обычно, редкость. С сундуком для хранения костей Матери я решил не затягивать, и, так как сегодня у меня выходной, я взял пару сотен и отправился в центр города. Есть там один мой знакомый барахольщик, при чём не подпольный - официальный, достанет что угодно. Вот что значит иметь полезные знакомства. В центре всегда было полно людей, но сегодня от чего-то ещё больше. Но даже такой большой, хаотично мельтешащий поток людей не смог скрыть от меня одного-единственного человека. Софи. Я узнал её, как только заприметил. В последний раз мы виделись когда она меня бросила, четыре года назад. Она почти не изменилась. Напротив её стоял парень с растерянным видом и пытался будто что-то доказать, донести до Софи. А её выражение лица в этот момент я тоже узнал. С таким же видом наигранного сожаления она стояла передо мной тогда. Через минуту она ушла, а парень остался стоять на месте с влажными глазами. Хоть я и забил давно на Софи, но я знал, что он чувствует и не смог просто взять и проигнорировать. — Эй, парень, пошли со мной — обратился я к бедняге. — Ты кто? Чего хочешь? — он выглядел плохо, до последнего пытался держать слёзы. — Я просто хочу помочь. — Мне ничего уже не поможет, иди куда шёл. — Это мы посмотрим. Что тебе терять? Пошли. Доверься мне. Он быстро сдался и без лишних слов последовал за мной. Мы зашли в первое попавшееся кафе, парень этот уже совсем расклеился. — Присаживайся — пригласил я, сам опустившись на стул — для начала скажи, как тебя зовут? — Ирвин. — Меня зовут Аарон. Послушай Ирвин. Я знаю, что только что произошло и я действительно хочу помочь тебе. — Я же сказал, что мне ничего не поможет. Да и зачем это тебе? Откуда ты вообще взялся? — он начал раздражаться. — Да потому что я сам был таким же и в точно такой же ситуации. Тут это...не знаю, как и сказать...Давай так. Расскажи, пожалуйста, что эта девушка значит для тебя? Ирвин тяжело вздохнул и собравшись с мыслями начал медленно, но уверенно. — Мне всю жизнь не везло с девушками и я был безумно счастлив, когда у меня появилась Софи. Мне сейчас девятнадцать, а у меня первый поцелуй случился в восемнадцать. И именно с ней. Я посвятил ей несколько песен, от которых у неё дух захватывало. Когда она слышала мою игру на гитаре, казалось, прямо там же и накинется на меня. Мы с ней столько ночей провели, уж извини за подробности. Знаешь, я помню, будто это было вчера, хотя прошёл всего месяц - мы сидели у неё дома, обнимались и обменивались мыслями на ближайшее будущее. Я даже устроился на вторую работу, на свадьбу копил, на кольцо там...А она, оказывается, всё это время меня обманывала. Она никогда меня не любила. Всё это было на спор. — Мда-уж, такая себе ситуация. Мне тебя искренне жаль, Ирвин. Знаешь почему? — Почему? — он поднял взгляд на меня. — Потому что ты не первая её жертва. И скорее всего, не последняя. Она меня тоже кинула когда-то. Тоже проспорила. — Что? — он упёрся взглядом в одну точку, борясь с мыслями "Верить или нет?" — Н-но... — Скажи, ты зол на неё? — Я...Да. Я и злюсь, за то, что она всё время мне врала, но всё ещё люблю, хоть и понимаю, что уже и не за что. — Пойми, Ирвин, она - мерзость этого мира. Она живёт во лжи и не достойна нормальных, любящих парней, таких, как мы с тобой. Я давно понял, что она мне не нужна. Пойми и ты. Она - твой безумный ночной кошмар, но тебе нужен настоящий, здоровый, крепкий сон. В его глазах сверкнула искра, словно он вспомнил что-то важное. — Ты Аарон Гочкисс? Да, точно, это же ты, который главный среди "Спящих". — "Спящих"? — Ну да, ваше общество так все называют, кто в нём не состоит — странно, почему я об этом не знал? — Я слышал про вас и про Битис-бич, но не задумывался особо. Теперь я, наверное, всё таки посещу ваш пляж. — Ну если ты сам к этому пришёл, то я только рад — ответил я. Немного странно, я думал, этот разговор затянется подольше. Почему-то, в последнее время стало легче внушить что-либо кому-либо. Да моя жизнь в принципе ощутимо изменилась в последнее время. Как-бы то ни было, я всё ещё не купил сундук. Давно я не виделся с барахольщиком Мо, думаю, он будет мне рад.