Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Время идет, не щадя никого, даже бессмертные ощущают это на себе, холодная пелена бессчетных лет покрывает землю, забирая с собой то, что было когда-то, унося былой свет звезд, которые сияли так ярко, что солнце было не нужно Арде. Сейчас лишь память может сохранить тот свет, а с ним и новизну, и восхищение старого мира, который никогда не вернуть. Время идет, с ним уходит наша жизнь, ибо ничто не бывает вечным, даже жизнь перворожденного. Когда настанет конец времени, настанет конец и тех, кто подвластен этой страшной силе. Никогда и никто не сможет петь так же, как пел когда-то Маглор, никто не создаст творения прекраснее, чем когда-то создал Феанор, не будет больше короля, что воздвигнет новый Гондолин, не будет ведать земля дитя более прекрасного, чем Лютиэн…Долго можно продолжать…Ибо никогда и ничего не будет как прежде и не сравнится с тем, что было. Мир становится хуже? Отнюдь, он всегда был жестоким и несправедливым, и всегда находилось в нем место для, тех, кто навеки сиянием своим затмил грядущих потомков. Просто как бы мы ни старались, нам не дано будет построить новый Менегрот, а те, кто видел прежний, лишь со вздохом покачают головой, снисходительно улыбаясь. Такое скорбное ощущение в душе, когда в стремлении вернуть былое понимаешь, что что-то внутри тебя изменилось, ты изменился. А значит и взгляд твой на прежнее будет иным. Так может, это не звезды стали светить тускло? Может, глаза наши более не видят прежнего сияния, более не могут довольствоваться тем, что поражало и восхищало раньше? Потрясения, произошедшие в жизни Айвелин изменили ее, изменили так сильно, что она сама лишь со вздохом могла вспоминать былой образ мысли, понимание и осознание всего вокруг. Раньше в ней самой было больше света, потому и видела она этот мир совсем иначе. Так она пыталась убедить себя и успокоить. В ней шла страшная борьба между памятью и разумом, и все ее естество изнывало, истощенное из-за нее. Айвелин так сильно любила Юона, так страдала из-за его отъезда, что готова была бы броситься за ним вдогонку, запереть его здесь и защищать от всех. К сожалению, она понимала, что юноша возненавидит ее за это, а ненависть его была для нее страшнее, чем его равнодушие к ее любви и заботе. Теперь к этому вечному беспокойству за Юона присоединилось и иное чувство. Айвелин кляла себя за предательство, за измену, ибо знала, что давно любит того, кто столько веков был рядом с ней, видел ее юность и самую зарю жизни. Того, кого она всегда немного боялась, но с детской нежностью ловила каждый взгляд, каждое прикосновение, не смея требовать большего. Они ничего никогда друг другу не обещали, слишком мало им досталось времени, а судьба навсегда развела так надолго, что вернуть ничего было нельзя. Принцесса вздохнула. Она сидела с книгой в мраморной беседке в саду, куда часто любила приходить, когда душе было слишком трудно успокоиться в четырех стенах. Айвелин рассеяно смотрела на полураспустившийся бутон розы, понимая, что мысли не дают ей понять текст книги. Все вокруг было окутано сладковатым ароматом цветов, которых в это время здесь было очень много. Жар дня уже спал, солнце клонилось к закату, окрашивая дворцы и скульптуры Имладриса в розоватый цвет, закатное небо не было ярко алым, значит, завтра можно было ожидать более прохладной погоды. А собственные мысли сложно было отвлечь…ей понадобилось чуть больше года, чтобы осознать, о чем так трепещет сердце, когда рядом был он. Много ли это или мало, она не знала, но теперь ей, казалось, стало еще хуже. Внутри нее словно бы боролись две ее сущности. Одна – знакомая и родная, с детства любила Юона и не могла представить себя рядом с иным мужчиной. Другая – прежняя, прожившая тысячи лет, оставалась верна былому возлюбленному, и нежность этих чувств напоминала закат у бесконечного моря, крики чаек и звон колокольчика на мачте корабля тэлери. И обе эти сущности обвиняли ее в предательстве…Так скоро и с ума сойти можно. Принцесса невесело хмыкнула. - Что тебя развеселило, мой друг? – раздался рядом звучный мелодичный голос владыки, невольно заставивший ее вздрогнуть. Она не видела этого эльфа с тех пор, как они вернулись с охоты. Сначала ей казалось, что он сам избегает встречи с ней, потому что мог дать повод ей думать о том, что их разговор в лесу что-то значил. Однако потом девушка перестала замечать его отсутствия, понимая, что так легче ей самой. Теперь же, Элронд вновь стоял перед ней задумчивый и немного печальный, каким был довольно часто. - Я не смеюсь, владыка, - тихо ответила она, - лишь подвожу итоги своей отнюдь не веселой жизни. – она не удержалась от взгляда на него. Встретившись с его серыми, как летние сумерки, глазами, девушка поняла, что с трудом может противиться их теплому свету. Легкая улыбка мелькнула на его губах, словно он понял, о чем она думала в эти минуты. - Тебе рано подводить итоги, ты прожила ничтожно мало, - мягко заметил он, присаживаясь на скамью напротив. Ему не требовалось спрашивать разрешения, здесь повелителем был он. Да и не смогла бы, наверное, она отказать ему. - Никто не знает, когда придет его срок, - пожала плечами Айвелин, теребя в руках книгу, на которой упорно останавливала свой взгляд, жаждущий вернуться к созерцанию эльфа. - Это верно, - кивнул Элронд с легким грустным вздохом, - однако мы не можем жить в ожидании смерти, ибо это против самой нашей сути. Даже смертные не думают о скорой кончине до тех пор, пока она не настигнет их. Надо ценить жизнь – это бесценный дар, ценить, как и свою, так и чужую. - Вы часто повторяли это раньше, - с печалью в голосе произнесла принцесса, - словно ничего и не изменилось… - она невольно подняла взгляд на эльфа, понимая, что вид его чем-то завораживает, а легкая полуулыбка сбивает с мысли. - Я исцелял так много невинных существ, волею рока пострадавших от руки врага, некоторые умирали у меня на руках… .Я не могу думать иначе, - ответил он, и лицо его на мгновенье посетила тень тяжелых воспоминаний. – Многое изменилось с тех пор, как все мы жили в Линдоне, - грустно улыбнулся Элронд, - однако не стоит тянуть за собой былое. Мы живем сейчас, и многое все еще в нашей власти. - Нет, - с досадой покачала головой девушка, - многим я не в состоянии управлять. - Жизнь наша в руках Валар. Но мы все равно сами решаем, как ее прожить. – уверенно и твердо произнес эльф. – Как бы абсурдно сейчас это не звучало, - мягко добавил он. - Похоже, я снова не до конца понимаю вас, - неуверенно улыбнулась Айвелин. - Я думаю, понимаешь, - слегка склонил голову он, следя за маленькой ящерицей случайно заползшей в беседку. Ответом ему был лишь ее подавленный вздох и долгая тишина, последовавшая за ним. - Как твои успехи в фехтовании? – прервал затянувшееся молчание Элронд, вновь поднимая на нее взгляд. - Глорфиндел говорит, что я почти вернулась к прежней форме. – пожала плечами девушка, не особо желая продолжать эту тему. – Я вполне могла бы уже сражаться с врагом, а не бесконечно оттачивать все эти шаги и повороты. – устало добавила она. - Хочешь сказать, что считаешь себя готовой, чтобы выйти на настоящий бой? – подняв брови, иронично спросил Элронд. – Не слишком ли самонадеянно? - Я не тщеславна и не самолюбива, - с усмешкой заметила она, - я лишь говорю правду. - Хорошо, - кивнул эльф, серьезно глядя на нее, - значит, ты не откажешься лично мне показать, на что ты способна? Принцесса опешила, ей совсем не хотелось сражаться с ним, гораздо приятнее было сидеть здесь в беседке и разговаривать о вечном. Она немного похолодела, припоминая, чем обычно заканчивались ее сражения с этим эльфом. Однако слишком вызывающе оценивающе смотрели на нее эти серые глаза, чтобы можно было пойти на попятую и сбежать. Айвелин старалась не меняться в лице, пока чувствовала на себе его взгляд. Она заставила себя улыбнуться и произнести: - Конечно, ведь я давно не сражалась с вами.