Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

- Элиэ, меня разрывает изнутри, - тоскливо бормотала принцесса, прохаживаясь по комнате. – Меня душит собственная совесть, а перед глазами вечно предстает лицо Юона. Что мне делать? Прошу, скажи, я не могу обратиться к Глорфинделу. Он так не вовремя уехал. Благородная нолдо неподвижно сидела на краю своей кровати, мудрым пронзительным взглядом, похожим на взгляд орлицы, следя за каждым шагом девушки. В ее глазах мелькнуло сочувствие, а на губах появилась грустная улыбка. - Если мы однажды полюбим, едва ли мы когда-нибудь сможем испытывать столь же сильные чувства к кому-то еще. Когда-то ты томилась по его взгляду, голосу, снова и снова желала встречи. Если ты уверена, что все ушло, что это было лишь наваждением, почему так истязаешь себя переживаниями? Айвелин остановилась перед девой, взглянув на нее измученно, нервно теребя уложенные в локоны длинные волосы. - Я его поцеловала, Элиэ. – прошептала она с обреченным видом, ища последней помощи у давней подруги. Дева едва смогла удержаться от веселой улыбки, слишком уж трагичным было лицо принцессы. - Так вот причина, по которой ты от него, как от огня спасаешься в последние дни, – в ее глазах зажегся светлый огонек. - По-моему, так было всегда, - пожала плечами девушка, не желая отвечать ничего на веселую улыбку леди Элиэ. - Я не могу тебе ничего советовать, моя принцесса, - тепло произнесла дева, - Все зависит от того, что говорит тебе сердце, не души его своими тяжкими мыслями. - Я Юона люблю, - проговорила Айвелин, обхватывая голову руками, словно пытаясь изменить ход собственных мыслей. - Смертный не покидает твоих дум, - со вздохом подтвердила дева, - между тем, он поступил с тобой слишком жестоко для того, кто на самом деле любит. - Не сомневайся в его чувствах, - покачала головой Айвелин, присаживаясь рядом с эльфом, - он лишь совершил ошибку, из-за своей молодости, из-за гнева, который захватил его. - Ты сейчас убеждаешь в этом меня? – слегка подняв изящные черные брови, спросила Элиэ, - или все-таки себя? Слова девы заставили принцессу на мгновенье замолчать, оборвав собственную пламенную речь. Она сосредоточенно прикусила губу, нахмурившись, лихорадочно пытаясь найти ясное и понятное объяснение всему, что она сказала. - Вы все не верите в него. Относитесь к нему с презрением. Я чувствую это, - произнесла она мрачно. - Мы лишь не верим в его безумную затею, - пожала плечами Элиэ. – А веришь ли ты? - Я надеюсь, что он останется жив, что вернется. – проговорила принцесса и в глазах ее загорелся теплый огонек, - Позови он меня, я бы отправилась с ним даже в черные земли. - Хорошо, что ему хотя бы это не пришло в голову, - с усталым вздохом отозвалась дева, снисходительно улыбаясь столь чистому порыву. - Лучше бы пришло, - поникла девушка, - мне бы не пришлось мучиться неизвестностью. Я бы присмотрела за ним. Элиэ устало взглянула на собеседницу, накрыв ее руку своей ладонью, и сказала, грустно улыбнувшись: - Тебе давно пора понять, Айвелин, что с тех пор, как эльфы узнали о твоем возвращении на эти серые берега, они твердо решили, что не позволят себе потерять снова последнего отпрыска древнего рода. Это для нас свое знамя... – Она помолчала, разглядывая удивленное лицо девушки, а затем добавила, - Да, и едва ли владыка Имладриса оставит тебя теперь без присмотра. - Я не вещь, Элиэ, и на знамя совсем не похожа, - мрачно отозвалась Айвелин, в которой загорелось старое недовольство излишней опекой. Дева-эльф засмеялась, ответив: - Ты никогда не изменишься. Порой ты даже губы от обиды надуваешь, как в детстве. Смирись, здесь слишком ценят твою жизнь, чтобы позволить тебе самой с ней расправиться. – взгляд девы стал немного грустным и задумчивым. – В годы, когда места на этом берегу нам более не будет, они мечтают увезти тебя в Валинор, чтобы навсегда сделать неуязвимой. - Я не хочу в Валинор, - нахмурилась принцесса, - Я никогда не попаду туда. Моя жизнь здесь, в Средиземье. - Быть может, ты еще передумаешь, - пожала плечами Элиэ. *** В последние дни Айвелин стала чувствовать, что вновь нуждается в отъезде из Имладриса. Здесь ей было не найти покоя. Слишком сильно волновало душу теплое чувство, что возникало каждый раз, когда она хотя бы издалека замечала владыку Обители. Задавить его в себе было невозможно, пока девушка оставалась здесь. Много раз она ловила себя на мысли, что уже совершенно серьезно подумывает о том, чтобы поехать на поиски Юона, и либо отговорить его от страшной затеи, либо помочь ее совершить. Так желание покинуть тихий край эльфов, все яснее представало, как осознанная необходимость растоптать собственную гордыню и отправиться к возлюбленному. Одно время она снова чувствовала себя глупой девчонкой, так и не научившейся ничему за многие годы жизни. Ведь рассудок подсказывал ей, что затея ее безумна и глупа, но принцесса никогда не отличалась рассудительностью, присущей ее матери. Неистовый огонь бушевал в ней, всякий раз подталкивая ее к решениям, которые многие бы назвали безумными. Древние нолдор признали бы эту черту, ведь когда-то им не удалось укротить ее в себе. Однажды ранним утром Айвелин вдруг решила, что пришло время покинуть приветную Обитель. Она сама не могла ответить себе ясно, почему именно в это утро тоска ее стала настолько нестерпима, что в предрассветных сумерках принцесса торопливо накинула на себя плащ и отправилась в конюшни, повторяя себе, что она здесь не пленница, но все же с замиранием сердца прислушиваясь к любым шорохам и отдаленным голосам. Дворец она покинула свободно. Стража не сказала ей ни слова. Конюшня оказалась пустой, за мирно спящими лошадьми в этот час никто не присматривал, что дало девушке возможность беспрепятственно выбрать лошадь и оседлать ее. Айвелин сама не понимала, что она творит, зачем поступает так необдуманно, но собственный страх, непонятный ей, гнал ее вперед, подальше от этого места. Потому она действовала не раздумывая. Однако, конечно, не могло все идти так гладко. Ибо когда принцесса возвращалась из кладовой с лакомствами для себя и сонной лошади, она наткнулась на эльфа, спокойно кормящего ее коня яблоками. В этот предрассветный час владыка эльфов выглядел очень по-домашнему. Костюм его состоял лишь из простой шелковой серой рубахи и темных штанов. Черные, как смоль волосы, хоть и лежали достаточно аккуратно, не были никак заплетены или уложены, а свободно струились на сильные плечи. В таком простом облике он все равно выглядел по-королевски благородно и величаво. Тонкая шелковая ткань его одежд не скрывала атлетической красоты тела славного воина, оставляя его все же по-эльфийски изящным. Все-таки Айвелин могла бы любоваться этим эльфом бесконечно долго, и никогда бы не иссякли у нее слова, чтобы описать его чудный облик, однако же сейчас она была отнюдь не рада видеть его. Едва размыкая губы, принцесса прошептала пару ругательств, выученных когда-то в таверне Озерного города. Однако прекрасный слух эльфа не подвел Элронда. Он взглянул на нее, укоризненно качая головой. - Тебе нельзя долго общаться с людьми, мой милый друг. Ты слишком быстро перенимаешь от них все дурные привычки. В том числе и убегать сломя голову в неизвестном направлении, даже не попрощавшись. Айвелин испытывала боль от глубокого разочарования, хотя и понимала, что глупый спонтанный план был почти не осуществим. Она ничего не ответила и не решилась приблизиться к эльфу. - Так как же мне это понимать? – вопросительно изогнув брови спросил владыка. – Неужели здесь тебе так плохо? - Я ведь могу просто не желать оставаться здесь, - тихо произнесла она, избегая пронзительного взгляда эльфа. - Почему же ты просто не скажешь мне об этом? Зачем бежать тайком? – спокойно спросил Элронд. И от его вкрадчивого тона Айвелин вдруг стало не по себе, исчезла уверенность в своей правоте. А внутри все похолодело, как было всякий раз, когда в детстве он задавал ей вопрос на уроке, ответ на который она не знала. Принцесса стояла и просто смотрела на него, не ответив ни слова. Любая фраза застревала где-то в груди, и у нее не хватало сил, чтобы озвучить ее. - Молчишь? – все так же холодно спросил эльф. – Подойди же сюда, Аннорис, посмотри мне в глаза и скажи честно, зачем тебе понадобилось так поспешно уходить. Мне неудобно разговаривать с тобой через всю конюшню. Айвелин не шелохнулась, замерев, словно статуя, и желая провалиться сквозь землю на этом самом месте. Она ненавидела, когда ее заставляли чувствовать себя малолетним ребенком, а именно так сейчас она себя ощущала. - Могу я не разговаривать с вами? – произнесла она натянуто ровно. - Можешь, - кивнул Элронд, на губах его мелькнула тень грустной улыбки. Он похлопал лошадь по шее, сняв с нее уздечку и седло. – Однако я бы хотел поговорить с тобой прежде, чем ты покинешь мой дом. – С этими словами он указал ей на двери, ведущие к галерее, соединяющей конюшню с замком. Айвелин, недолго раздумывая, развернулась и быстрым шагом направилась обратно во дворец, пробормотав едва различимые слова прощания владыке.