Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Обманчиво теплая погода стояла за окном, прикрытым колыхающейся от все еще холодного ветра время от времени занавесью из тонкого белоснежного шифона, пронизанного ослепительным солнечным светом, нагревающим просторное помещение. Редкие лучи, достигавшие лица Айвелин все же слепили немного глаза, что мешало полностью изучить лицо собеседника, оставшееся в тени. Элронд сидел напротив нее, всем своим видом излучая холодность и мрачность. Прежняя тяжелая усталость поселилась на его лице. Давно Айвелин не приходилось слышать его смеха, или, хотя бы, видеть улыбки. Ей становилось невыносимо больно от мысли, что виной всему она сама. Только вот всегда находились оправдания ее действиям, которые казались девушке непоколебимыми. Теперь же даже Юон обвинил ее в эгоизме и жестокости к близким. Он никогда не осуждал ее, никогда не считал ее действия неправильными, дурными, это было ударом по ее и без того нечистой совести. Давно уже не проходило жутковатое напряжение, которое она так часто испытывала ныне, находясь рядом с владыкой. Сейчас оно звенело у принцессы в ушах, отдаваясь непонятным ей страхом где-то в груди. Элронд позвал ее поговорить, и разговор не ожидался приятный, ибо девушка сразу же предположила все возможные причины, по которым ее могли позвать, и ни одна из них не была привлекательной для обсуждения. - Итак, - начал владыка, перебирая в задумчивости страницы книги, которую до этого читал. - я дал тебе пару дней форы, чтобы ты смогла придти в себя, поговорить вдоволь со своим другом и придумать для меня складный рассказ о том, что же все-таки происходит между тобой и твоим дорогим родственником, теперь я готов его выслушать, - голос его был ровен, а лица не коснулась даже тень эмоции или кого-то переживания. Он просто ждал ответа, замерев почти неподвижно. - Ты ждешь от меня лжи? - удивленно подняв брови спросила принцесса. - Нет, - покачал головой эльф, - но мне очень печально думать, что твоя первая мысль была — солгать. - Тогда я тебя не понимаю, - вздохнула она, прикрывая глаза и раздраженно оправляя падающие на глаза кудри, ставшие совсем непослушными после того, как их длина заметно уменьшилась. - Я бы хотел знать, - устало начал разъяснения Элронд, - отчего вдруг ты оказалась в битве. О чем вы с Мортано договорились? Почему до сих пор ты позволяешь ему вторгаться в свое сознание, когда даже мне трудно что-либо узнать, находясь так близко от тебя? Она заговорила, прикрыв глаза, от тяжелых воспоминаний мелькавших перед взором, заставляя себя говорить то, что рассказывать совсем не хотелось. - Я оказалась в бою лишь потому, что мне так приказал маг. У него всегда находился инструмент для шантажа, который очень сложно было у него изъять. Вот и сейчас он лишь поставил меня перед выбором, который для меня был однозначен. Я должна была придти к нему, проще всего это было сделать, выступив с отрядом, он в свою очередь обещал отдать мне жизнь юноши, который за ним следовал и рисковал быть схваченным в любой момент. - Айвелин помолчала, вздыхая, - Я немного нарушила наш уговор. - Ты не появилась на поле боя явно? Как он ожидал? - догадался Элронд, внимательно слушая девушку. - Да, - кивнула принцесса, - он хотел о чем-то поговорить со мной, меня это не волновало, меня уже трясет от его разговоров. - с ожесточением на лице добавила она, сжимая судорожно руки в кулаки. - Ты общаешься с ним...прежним способом? - уточнил эльф. - Да, - снова подтвердила она, стараясь быть предельно искренней и честной, - Он приходит тогда, когда сон мой очень крепок, словно он знает, когда стоит явиться...Всегда вокруг какой-нибудь пейзаж из прошлого...он каждый раз его внимательно оглядывает и лишь потом начинает разговор. Он всегда беседует спокойно, без криков и угроз, в том облике, который был у него в прошлом... И я не могу проснуться пока он этого не захочет, не могу изменить свой сон...Что происходит с этими снами, я тебе сказать не могу, ибо сама не до конца это понимаю. - Зато я понимаю, - невесело усмехнулся лорд Элронд, задумчиво пощипывая подбородок. - Ты сама тянешься к нему. Подсознательно. В свое время мы боролись с этой нитью, что связывала вас, нельзя ее уничтожить полностью, но заглушить - да. Не все можно истребить без вреда твоей памяти и твоему сознанию. Душе твоей чем-то важна эта связь, и потому ты сама пытаешься восстановить ее, а он лишь не мешает тебе. - Какая чушь, - нахмурившись прошептала Айвелин, сжимая от волнения подлокотники кресла. - Как я могу тянуться к нему? Эльф невесело усмехнулся, наблюдая за собеседницей: - Не обязательно ты должна испытывать к нему симпатию. Просто мысли твои заняты им, а быть может и душу греют мысли о нем...Ты просто так и не оставила идею отомстить, а ненависть питает это желание. Ненависть губит и тебя саму, роднит с ним, о того крепнет связь между вами. - жестко закончил он, глядя ей прямо в глаза. Его холодность не исчезала, даже взгляд у него сейчас был какой-то чужой и холодный, это сильно давило на Айвелин. - Конечно, я его ненавижу, - произнесла она и голос ее стал выше от напряжения, а затем опустился до шепота, проговариваемого сквозь зубы, - Я не могу испытывать к нему иных чувств после того, что он сотворил... Невозможно требовать от меня иного. И да, я мечтаю отомстить ему, хотя и понимаю, что это очень сложно. - проговорила она, едва дыша. Чтобы немного успокоиться ей пришлось отвлечься на успевшее затянуться тучами небо, скрывшее зыбкий робкий весенний свет, окрасившуюся вновь в мрачные тона природу Имладриса, оголенную от почти стаявшего снега. Эльф, между тем, молчал, словно бы ожидая, когда ее внимание снова полностью вернется к нему. - Стоит ли мне напоминать, что ты поклялась мне не мстить темному магу ни при каких обстоятельствах? - спокойно спросил Элронд. Голос его был ровен, но взгляд прожигал насквозь, пристально и мрачно, так, что по коже пробегала невольная дрожь, от которой не спасала даже близость растопленного камина. - Я помню, об этом, - выдавила из себя Айвелин, невольно выдыхая. Сидеть здесь ей становилось все тяжелее. - Почему ты так сомневаешься во мне? - невольно спросила она, поднимая на него взгляд, и чувствуя вдруг поднявшуюся где-то внутри обиду, от этой отдаленной холодности, которую тяжело было выносить, как бы она ни пыталась обмануть себя. - Я верю тебе, - чувствуя перемену ее настроения произнес Элронд, стараясь сделать голос мягче. Взгляд его немного потеплел, и он добавил, - лишь прошу тебя не разрушать мою веру. - Неужели тебе никогда не хотелось отомстить ему? - шепотом спросила принцесса, с опаской следя за реакцией владыки, - неужели ему не за что отомстить? Помрачневшее лицо лорда Имладриса казалось неживым во внезапно наступившем полумраке комнаты, взгляд серых, как летние сумерки, глаз казался каким-то стеклянным, отстраненным, словно видел он сейчас что-то очень далекое от этой небольшой комнаты в западном крыле замка владыки. - Он предатель, трусливый и жалкий, - жестко произнес он, сжимая в кулак доселе спокойно лежащую на подлокотнике кресло кисть. - Он был талантливым творцом, а превратился в раба, не сознающего своего рабства — В голосе его послышалось отвращение. - Мне бы не стоило даже вспоминать об этом существе, если бы не та боль, которую мне пришлось испытать из-за него. - Эльф встретился со взглядом ее изумрудных глаз, опасливо взиравших на него из-под сени пышных ресниц и горько улыбнулся принцессе, - Удар, который он когда-то нанес мне, оставил так и не зажившую рану. Боюсь, исцеления мне не найти и в Валиноре. - Ты так и не ответил, - тихо напомнила она, невольно подавшись вперед, чувствуя, как изменился настрой ее собеседника. - Ответ очевиден, Аннорис, - с долей грусти отозвался Элронд, - Я желаю ему испытать все то, что испытал когда-то я сам, что испытала твоя мать, отец и ...ты, - Но никогда нельзя заставить так страдать того, кто не способен любить, чья душа не жива. Попробуй ударить мечом мертвеца, он не почувствует боли, но будь он хоть на грани смерти, агония бы мучила его до последнего вздоха. - Ты веришь в то, что он мертвец внутри? - Я не верю в то, что он будучи живым мог сотворить все то, что сделал. - покачал головой владыка. - Ему не отомстишь, ибо нет такой цены, которую ему бы следовало заплатить. - Но если мы не уничтожим его, он уничтожит нас, - возразила принцесса, пытаясь подавить дрожь воспоминаний, всколыхнувшихся в ее памяти так не вовремя. - Пока что у нас есть все силы, чтобы отражать любые его нападения. - Но если...Он...вернет себе силу, нам не удастся спрятаться. Все Средиземье накроет его черное покрывало. - упоминание Саурона лишь усилило дрожь в коленях, которую уже было трудно скрыть от внимательного взгляда эльфа, слишком уж жуткие сцены вставали перед ее глазами, когда она вспоминала о нем. - Это время еще не настало, - спокойно произнес владыка, - А если и настанет, мне придется увести свой народ за море. - Это очень грустный конец, - задумчиво опустив взгляд ответила принцесса, рассеянно пытаясь прочесть древний текст, на котором покоилась вторая рука Элронда. - Это начало новой жизни, - возразил эльф, сверкнув ясным взором, перед которым пронеслись образы белых башен, сияющих гаваней и бескрайнего берега моря. Медленно взгляд его потускнел, словно среди картин о Благословенном крае узрел он что-то противное этому месту, вернувшее его к серой реальности постылого смертного мира. Еще мгновенье он был отстранен от происходящего вокруг, потом взгляд его прояснел, но не было в нем более тепла, которое таким трудом девушке удалось на время вернуть. Мрак и тяжесть поселилась в этом сером взоре и Аннорис сразу поняла — случилось что-то дурное. Не прошло и минуты как в дверь постучались и из коридора показалось бледное встревоженное лицо Вилона. - Владыка, юноша умирает...