Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Эти слова целителя как-то не доходили до сознания Айвелин....Она слышала их уже...они не несли того смысла, который предполагали, ее, словно бы снова захотели испугать силой преувеличения. Что-то больно кольнуло внутри и все...не было того прежнего страха и безумия, когда ты лихорадочно ходишь по комнате в надежде хорошей вести, заламываешь руки и просишь все ведомые и неведомые силы помочь тебе и тому, за кого ты просишь. Нет...обессиливающая, обездвиживающая пустота оказалась на месте волнения и боли, однако она не придавала мыслям ясности, а давила на них, подавляла внушая какую-то свою волю, или же просто заставляющую действовать без контроля над собой. Она резко встала, собираясь идти за мгновенно поднявшимся с кресла Элрондом, принцесса не осознавала зачем, просто так было надо. Теплые руки мягко надавили ей на плечи, заставляя вернуться на софу, на которой она сидела. Айвелин не сопротивлялась, просто села и каким-то пустым отстраненным взглядом уставилась в угол комнаты, не видя его. Мысли как-то странно путались, она их не контролировала...они мелькали сумбурно...сначала что-то про пыль на книгах...потом про погоду....про деревья и про то, что очень уж не хочется сейчас идти обедать в обеденную залу, там слишком много эльфов. Тишину разрезал голос Элронда, от которого принцесса почему-то вздрогнула, ей казалось, что уже все ушли. - Останься здесь, Вилион, там ты не нужен. - владыка многозначительно посмотрел на ошеломленную, словно ударом по голове, девушку. - Не надо ее оставлять сейчас. -Не волнуйтесь, мой лорд, - слегка склонившись в поклоне, произнес целитель и закрыл за скрывшимся из глаз Элрондом дверь. - Со мной все хорошо, ты можешь уходить, - подала голос Айвелин, играя с бахромой искусно вышитой подушки. - Мне просто надо побыть одной. - Конечно, моя леди, - голос целителя-нолдо стал необычайно мягким и обволакивающим, словно патока. - Мне лишь не хочется, чтобы вы скучали. - Можешь не говорить всю эту ерунду, - тряхнув головой произнесла принцесса, чувствуя на себе старый прием, излюбленный многими эльфами. - В твоих чарах я не нуждаюсь, друг мой. Просто оставь меня. - Нет, ваше высочество, - уже серьезно произнес целитель. - Прямого приказа своего сюзерена я ослушаться не могу. Я должен присмотреть за вами. - Тогда присядь, - нехотя продолжала вымотавший ее разговор принцесса. - давай просто помолчим. Эльф кивнул, мягко улыбнувшись, и сел на освободившееся после владыки место. Просидев неподвижно некоторое время, Айвелин, вздрогнула, она вдруг заметила, как сильно ей стало холодно, и как затряслись конечности, не в силах совладать с крупной дрожью. Она резко встала, подходя ближе к огню и опускаясь прямо на тонкий шелковый ковер у каминной решетки, кожа на лице привычно стянулась от близкого жара, но теплом ее тело не насытилось. Вновь принцесса замерла, словно статуя, постепенно побеждая дрожь и холод, но пустота внутри, тишина мыслей ее медленно убивали, словно тонким ручейком из открытой раны, покидало ее то неистовое желание жить, восхищаться прекрасным, ждать каждого рассвета, что было присуще всему бессмертному народу. Ее саму пугала эта апатия, если бы сейчас с ней случилась истерика или же она просто разнесла в щепки всю эту комнату, ей, несомненно, бы стало лучше. Эти чувства напоминали неистовый неиссякаемый поток горной реки, вдруг натолкнувшийся на плотину, которую ему не преодолеть. - Вилион? - голос немного изменил Айвелин, и не было в нем привычного звона. - Да, моя леди? - отозвался внимательно наблюдающий за ней целитель. - Принеси мне вина, - тихо попросила она, - самого крепкого, какое только найдешь в подвалах владыки. - Может, сходишь со мной и выберем вместе? - предложил эльф, которому не очень уж хотелось оставлять девушку одну, да и стоило заставить ее чем-то заняться. - Нет, - покачала она головой, - я буду здесь, принеси все сам, пожалуйста. - Ну хорошо, - кивнул Вилион, поднимаясь с кресла и набрасывая ей на плечи тонкое шерстяное одеяло, - я скоро. Когда спина болезненно заныла от долгого неподвижного сидения, Айвелин медленно опустилась на пол, подложив под щеку уголок мягкой ткани, сползшей с плеч. Стеклянным взглядом она наблюдала, как мерцает полупотухшее пламя. Дрожь снова возвращалась, не спеша проходясь волнами по телу. Она судорожно вздохнула, сильнее укутываясь в одеяло. Смерти нет...мы вечны ибо огонь жизни в нас есть частица всеобщего огня, он никогда не погаснет, так же как не погаснем мы. Никто из нас, никто. Не может так легко прерваться жизнь, это слишком ценный дар. Не может быть такого. Это неправильно... Айвелин пришлось пропустить вздох от удивления, ибо тело ее резко оторвалось от земли, оказавшись на высоте чуть меньше ее собственного роста. Медленно повернув голову в сторону поднявшего ее эльфа, она устало выдохнула: - Глорфиндел, что ты делаешь? Златоволосый эльфийский витязь спокойно перенес девушку на прежнюю софу, укрыв еще одним одеялом, которое было теплее и тяжелее предыдущего. - Ты хотела вина? - уточнил ее друг, оглядываясь на стоящего чуть поодаль Вилиона, собственноручно принесшего внушительных размеров кувшин и три серебряных кубка. - Вы тоже будете пить? - уточнила принцесса, продвигаясь ближе к присевшему рядом теплому Глорфинделу. - Неприлично деве пить одной,- укоризненно качая головой заметил златовласый эльф, помогая целителю расставить бокалы на маленьком столике. Прижавшись к сильному твердому плечу эльфа, который не был особо против такой фамильярности, она залпом выпила оказавшийся у нее в руках бокал. Тут же легкий спазм заставил ее закашлиться. - Тише, тише, - произнес Вилион, проследивший за этим ее действием. - Оно очень крепкое. Внутри все обожгло...сердце забилось быстрее, а в ушах сильно зашумело. Айвелин осторожно выдохнула, чувствуя, как алеют щеки. - Лучше? - осторожно уточнил Вилион, наблюдая как медленно оживает девушка, как исчезает дрожь и спадает изнурительное напряжение. - Мне все равно плохо, - прошептала она, - Налей еще. - Ты уверена? - немного нахмурившись спросил Глорфиндел, вглядываясь в ее глаза, то, что он прочел в ее взгляде, ему не понравилось, но он промолчал. - Да.... Она выпила три бокала самого крепкого вина из подвалов Имладриса. Принцесса никогда не увлекалась такими напитками, потому это был ее личный рекорд. И хотя на бессмертных алкоголь действовал очень слабо, она все равно почувствовала, как хмель овладевает ее сознанием, вытесняя все мысли. Однако это не помешало ей горько разрыдаться, стоило по неосторожности одному из эльфов упомянуть то, что владыки уже слишком долго нет. Сама она уже успокоиться не могла. Стало вдруг очень больно, хотелось кричать, бежать, все что угодно, лишь бы снова вернуть тупое забытье. Похоже, она сильно испугала ее невольных собутыльников, которые при этом были совершенно трезвы, имея больший питейный опыт. Четвертый кубок вина был слегка разбавлен водой и чувствовалась в нем какая-то странная горечь... Вдруг стало очень легко дышать, прошла вся тяжесть...она уже даже не могла вспомнить, что же ее так беспокоило. Хотелось навсегда остаться в этом чудесном состоянии, какое прежде бывало с ней всего раз...когда вернуть ничего уже было нельзя, нельзя было вернуть и ее саму, вернуться... - Что вы сделали? - раздался над ней зычный голос владыки, выражавший сильнейшее удивление, - Вы ее напоили до потери сознания? - он явно сердился, но не на нее. На Глорфиндела и Вилиона... Приятно, когда ругают не тебя....Айвелин захихикала, так и не открыв глаза. Этот звук прервал разговоры эльфов, которые считали ее спящей. - Это просто дурман-трава, - спокойно ответил младший целитель. - Она скоро рассеется. - Иначе ее было не успокоить, - добавил спокойный Глорфиндел, - нежно поглаживая растрепавшиеся короткие кудри девушки, положившей голову ему на колени. - Мы не можем вечно давать ей очередной одурманивающий рассудок напиток, - устало садясь в глубокое кресло, произнес владыка, он прикрыл изможденное лицо руками, пытаясь привести себя в чувство. Ему тут же подали бокал злополучного вина. Эльфы вопросительно взглянули на своего лорда. Повисла гнетущая тишина, давящая на барабанные перепонки сильнее, чем бой тысячи харадских боевых барабанов. Элронд с тяжестью и тоской взглянул на уснувшую в теплых одеялах принцессу и ответил на их немой вопрос: - Юон умер, я не смог спасти его жизнь. Однако он ныне свободен от пытавшейся поработить его тьмы.