Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

В темных одеждах, как скорбная тень, она сидела у распахнутого настежь окна, позволяя все еще холодному ветру близкой весны трепать тонкую цвета ночного неба вуаль на ее лице. Она не чувствовала холода, холод был внутри нее. Посиневшие пальцы до боли сжимали дубовые подлокотники кресла . Элиэ стояла позади, наблюдая за дальним склоном, обрывающемся над долиной. Там суетились эльфы, и причина, по которой они сейчас находились там, заставляла Айвелин вздрагивать. Дева-эльф хранила молчание с самого утра, словно боясь нарушить эту жутковатую тишину, которая казалась почти осязаемой. Она слишком ясно чувствовала переживания старой подруги, понимая, что слова сейчас никому не помогут. Дверь легко хлопнула. Кто-то снова принес еду, ароматы яств наполнили комнату. Принцесса не обратила на это внимание. Она пропустила так же и завтрак, ее тело, словно бы перестало нуждаться в питании, настолько оно казалось ненужным и неприятным. - Владыка настоятельно просил вас не пренебрегать трапезами, моя леди, - настойчиво произнес тот же эльф, что принес еду в прошлый раз. Айвелин устало прикрыла глаза, оборачиваясь в сторону молодого эльфа, стоящего в дверях. Онемевшие губы сложно было заставить говорить, но все же она произнесла: - Не думаю, что владыке сейчас стоит об этом беспокоиться. - Но вы совсем ослабли, - возразил эльф с беспокойством глядя на деву. - Тебе тоже не стоит за меня волноваться, - попыталась она улыбнуться молодому помощнику. По неуверенному виду эльфа, принцесса поняла, что улыбка удалась весьма сомнительно. Она не знала как долго просидела не двигаясь в своем кресле, бездумно уставившись в одну точку. Ей не было дела до происходящего вокруг, она пребывала в полузабытьи, лишенная даже способности думать. Кто-то пытался заговорить с ней, кто-то касался ее руки, плеча, звал ее. Все это словно бы происходило не с принцессой, будто бы это был сон, который она наблюдала со стороны. Пока кое-кто не позвал ее иначе: - Аннорис, - тихо и нараспев знакомый до боли голос произнес ее былое имя. Однако не это поразило ее. Голос этот звучал в ее мыслях, там, куда нельзя было пробраться. - Посмотри на меня. Мутный рассеянный взгляд принцессы встретился с двумя сияющими светом звезд глазами эльфа, присевшего рядом с ней. - Если ты хочешь участвовать в обряде, тебе стоит пойти со мной, - снова прозвенел его голос в ее голове. Его рука коснулась ее замерших пальцев, даря тот чудный покой и тепло, от которых сердце ее всегда билось чаще, а на душе становилось светло. Даже сейчас Айвелин признавала, что ей было необходимо его тихое присутствие, ставшее естественным для нее. Ее совсем не пугало, что он разговаривал с ней, не размыкая губ, лишь связь с этим возвышенным и светлым существом казалась ей сильнее. Она сама очищалась благодаря этой связи, погрязшая в темноте, грязи и мраке уныния, Айвелин не была уверена, что вообще смеет касаться его. Рука Элронда осторожно потянула ее, заставляя подняться. Она молча послушалась его, идя, доверившись лишь ему, ибо сама она перед собой ничего не видела и видеть не хотела, как бы ни было ей от этого дурно. Он бережно держал ее замершую руку в своей ладони, одновременно поддерживая ослабевшую девушку под локоть. Даже под матовой тенью вуали лицо ее казалось источающим мраморно-белый свет, таким оно было бледным. Два озера, две бездны пустоты и отчаяния, смешанного с унынием и болью, горели под черными густыми бровями. В ее глазах сейчас не было жизни, был ступор...тишина, молчание, замерший поток, который никак не могли растопить слезы. Это сковывало страхом сердце хозяина Имладриса, ибо больше всего он хотел видеть искры счастья в этих глазах, видеть легкую улыбку на коралловых губах и румянец на щеках. Чтобы исчезли эти окутавшие, словно мраком, стройный благородный стан шелка, а волосы заструились пышной волной по спине, украшенные вплетенными в них цветами из сада. И пусть она любит другого... Они стояли на одном из выступов ущелья Имладрис, высоком и крутом. Внизу бешеным потоком струилась горная река, а на самом краю пропасти, на едва появившейся здесь благодаря яркому солнцу зеленой траве стояла мрачная и величественная конструкция, которую эльфы выполнили по подобию тех, что порой собирают для своих вождей люди. На сложенных одно к одному бревнах, столь удачно подобранных, что не было в них ни единого изъяна, возвышалось бархатное ложе. Его алый цвет оттенялся синим шелком, отделанным золотом, которым был укрыт спящий юноша... Впервые Айвелин обратила все свое внимание на представшую перед ней картину. Увиденное заставило ее дыхание прерваться. Однако она постаралась никак не выказать своей боли, надеясь, что тонкая ткань вуали скроет ужас, отразившийся в ее глазах. Вокруг появлялось все больше эльфов. В дань уважению все они пришли в темных нарядах, многие девы укрыли лица тканью. Вырываясь из осторожной хватки Элронда Айвелин прошла вперед, ближе к жуткому последнему ложу своего милого друга. Ноги слушались ее нетвердо, земля казалась ей похожей на трясину, так тяжело давался каждый шаг. Она чувствовала, как сердце начинает стучать все сильнее, как вдруг пропускает удар... Да...не было сомнений в том, что этот юноша был столько лет ее лучшим другом. Но в то же время принцесса не узнавала его. До ужаса сильно изменила черты его лица смерть. Словно затянула она его в свою паутину, такого юного, смелого, забрав жизнь, силу, высосав ее до последней капли. Это был он, но и не он...Навеки уснувший с мирным нежным выражением лица он лежал здесь, словно бы отдыхал, но вечный сон его выдавала синева губ и заостренность черт. Айвелин потянулась к его рукам, сложенным на груди, укрытой шелковым одеялом. Не смея противиться мгновенному желанию, она коснулась коченеющей ледяной кисти, чтобы тотчас отдернуть руку. Боль прошлась по всему телу, а пальцы на секунду показались ей сломанными. Она охнула от неожиданности, пытаясь ощупать задетую жутким ударом руку, но не отошла, продолжая вглядываться в застывшие черты юноши, осознавая, что совсем скоро его отнимут у нее, у нее не станет возможность даже коснуться его ледяной кожи, взглянуть на то, что все еще осталось от него... Кто-то мягко, но настойчиво сжал ее плечи, отводя подальше от деревянного постамента. Она не сопротивлялась. Дрожь пронзила ее, она глубоко дышала борясь с головокружением. Глорфиндел прошептал ей что-то успокаивающее, оставляя свою крепкую руку на ее плече. Несмотря на свое дурное состояние, Айвелин поняла, что эльф боится ее неожиданных действий. Эльфы запели, встречая холодный весенний закат солнца и провожая закат человеческий. От песен их принцессе становилось лишь хуже, хотелось уйти, но внутренняя боль не пускала ее, не давала оставить Юона здесь одного. Ему приносили цветы...лишь эльфы способны на подобные чудеса и у них лишь могут расти цветы посреди снега... Затем принесли небольшие факелы, которые дивный народ постепенно складывал в один большой и яркий огонь...Именно тогда плечи Айвелин сильнее сдавили руки князя, он слегка приобнял ее, между тем, не давая пошевелиться или вырваться. Принцесса вполне понимала почему это было нужно. Жуткий неосознанный страх завладел ею, ужасно не хотелось допустить того, чтобы от Юона ничего не осталось, тело его все еще было дорого ей, казалось, она еще мало времени провела с ним, недостаточно попрощалась... Один из придворных почтительно приблизился к владыке с мрачной торжественностью передавая ему пылающий факел. В этот момент Айвелин сделала первую попытку вырваться из объятий Глорфиндела, но ничего не вышло, будь она даже не такой ослабевшей, как сегодня, едва бы ей это удалось... Чем ближе Элронд подходил к костру, тем отчаяннее пыталась принцесса разомкнуть руки князя. Она беззвучно плакала, чувствуя, как легкая ткань облепила бледное изможденное лицо. Она лишь тихо шептала: - Пожалуйста, не надо...только не это, ему же больно...- бессвязно бормотала она, отплевываясь от промокшей от слез ткани на лице и все еще пытаясь вырваться. - Тише, Аннори, тише, - напевал ей на ухо мелодичный мягкий голос златоволосого эльфа. - Мы можем уйти. - Нет, - категорически качала она головой, медленно оседая в руках князя. Слезы сильным, неудержимым потоком хлынули из глаз, приглушенный стон сорвался с губ, сменившись тихими рыданиями. Ей так давно не хватало этого чувства, когда боль подобно дурной отравленной крови выходит из раны, а не убивает изнутри. Она плакала все громче и сильнее, понимая, что уже не может остановиться, сдерживаемые неведомой силой чувства вырвались наружу, но с ними пришел омерзительный мрак, доселе обитавший в глубине ее сознания...