Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Огонь полыхал под тихий, словно бы слившийся с природными звуками, напев эльфов. Солнце вторило этому алому костру, в основании которого все еще виднелись очертания погребального постамента. Это зрелище и поражало Айвелин и сводило с ума, ибо все это действо казалось до ужаса неестественным и неправильным. Рука все еще ныла, это был мимолетный намек, зловещее напоминание о том, что стало причиной смерти юноши. Зло не покинуло его тела, мерзкая липкая субстанция продолжала бы жить в нем и тревожить покой его усопшего тела, лишь огонь был способен очистить его. Новая волна боли сдавила грудь, Айвелин слегка пошатнулась, находя опору в руке своего верного златовласого друга. Своим тихим напевом на древнем языке он пытался успокоить ее, поглаживая поникшие плечи, измученной принцессы. В последних лучах алого заката тень сыграла злую шутку со зрением многих. Над темнеющим дымом костра, над потемневшей землей вознесся силуэт до ужаса знакомый всем. Немедленно растаяв в воздухе, он исчез без следа, но осталось непреодолимое чувство оскверненности и отвращения, читавшиеся по прекрасным лицам эльфов. Тьма тихо и незаметно пробиралась в благословенную обитель. Мортано был близок к тому, чтобы приблизится к землям дивного народа... Айвелин же почувствовала, как этот нелепый страх сменяется гневом, как ненавистно вспоминать о существовании темного мага, и как же жаждет душа отмщения. Тихо возгорались с огромным трудом потушенные огоньки, тихо поднимались отчаяние и ненависть. С догоревшим костром улетела зола лет бездействия и повиновения. Слишком многое за нее решалось, а судьбу ее вверили в свои руки мудрейшие. Но ведь никто так и не знал о том, что сказала когда-то ей Галадриэль, тот секрет, что она хранила вдалеке даже от собственных мыслей. Более не имея сил оставаться среди печальных, взволнованных эльфов, Айвелин обходя всех поспешила к себе. Однако ей не удалось сделать и пяти шагов, как чья-то рука крепко сжала ее предплечье, не позволяя двигаться дальше. - Отпусти меня, Элронд, - тихо и слабо прозвучал ее голос, она слегка дернулась, но тщетно. - Я должна уйти к себе. - Хорошо, - спокойно кивнул он, - позволь мне дать несколько распоряжений и я сам провожу тебя. - Не надо, - меланхолично проговорила принцесса, ослабшей рукой пытаясь разомкнуть пальцы владыки. - Мне нужно подумать...А потом — уехать. Я не могу здесь больше оставаться. - Сначала отдохни, приди в себя, мой друг, - мягко и успокаивающе произнес эльф, глядя на принцессу, - потом уже решишь, куда тебе стоит ехать. - У меня нет времени на отдых! - резко воскликнула Айвелин, наконец, с силой дергая свою попавшую в плен руку, - Мортано жив, он уже разрушил многое из того, что дорого мне. Я больше не прощу ему ни единого вздоха, ни единого шага, ибо он не смеет дышать тем же воздухом, что невинные люди, ходить по той же земле! Давно ему пора отомстить, он пожалеет о своем существовании! Страдания его будут ужасны, а гибель мучительной и никто ему не поможет! - она говорила это с такой ненавистью, что голос ее зазвенел и какой-то металлический оттенок послышался в нем. Глаза на мгновение словно бы потемнели на несколько тонов, а лицо стало холодной безликой маской боли и презрения. - Ты давала клятву, ты не можешь нарушить ее, - спокойно заметил Элронд, все еще удерживая ее за локоть. Полыхающая в ней ярость готова была вылиться с новой силой, она попыталась вырваться, но пальцы владыки намертво сомкнулись на ее предплечье. - Могу, - прошипела девушка, все еще не оставляя попыток освободиться. – никто не указ мне теперь, никто, даже ты, владыка. - Одумайся, - все также ровно произнес эльф, - ты ничего не сможешь сделать, он мертв. - Мертв…мертв… - онемевшими губами повторяла принцесса, с новой силой начиная биться в руках эльфа, пытавшегося ее успокоить. – Но почему? Почему? – сквозь рыдания пыталась выговорить она, - он был жив, дышал, разговаривал со мной… - Его раны было не под силу излечить даже владыке, - мягко произнес Глорфиндел, кладя девушке руки на плечи, помогая успокоить ее. Айвелин вдруг перестала сопротивляться, слезы перестали капать из глаз, а рыдания утихли. Взгляд ее за мгновенье стал каким-то неживым и холодным, она медленно обернулась в сторону Элронда, его серые глаза смотрели на нее с беспокойством и сочувствием. Помимо воли губы ее растянулись в ледяную улыбку, поселившую на лицах собеседников испуг. - Ты убил его, - зло прошептала она, - ведь я не знаю лекаря искуснее тебя. Неужели бы ты не смог исцелить смертного? – ярость и ненависть рассеяли весь ее прежний свет, что-то случилось с принцессой. – Ты просто пожелал, чтобы он умер, ведь вы все его ненавидели! – воскликнула она, последний раз пытаясь вырваться из рук эльфа. В этот раз ей это удалось: пальцы разжались мгновенно, Элронд не делал попыток снова схватить ее. Он лишь стоял пораженный ее словами, однако уже через мгновенье его глаза нехорошо сузились, а с лица исчезли последние следы сочувствия. - Аннори… - с болью прошептал Глорфиндел, отходя от девушки. Айвелин никак не могла восстановить дыхание, ярость все еще застилала глаза, а руки дрожали от потрясений. Ледяной стержень злобы сжигал ее изнутри, это убивало ее и придавало сил одновременно, хотелось вдруг захохотать, ибо лица эльфов сейчас вдруг показались ей жалкими. - Никто никогда не обвинял меня в убийстве того, кто доверился мне. – жестко произнес владыка, голос его изменился до неузнаваемости, он был холодным и властным, и казалось, что в нем звучала доля презрения. – Любое живое существо, просившее моей помощи извечно находило ее, я когда-то помогал и тебе, Аннорис дочь Эрейниона. Я о том никогда не пожалею, однако более тебе не стоит ждать здесь радушного приема. Ты должна покинуть этот край, ибо никто не смеет бросаться подобными обвинениями, как и нарушать данные клятвы… Прошу более не искать со мной встречи, думаю, наши пути все же разошлись окончательно, - он говорил все это с каменным лицом, ничем не выдавая своих чувств. Взгляд его прожигал девушку насквозь, выказывая всю ярость владыки, которую скрывало его внешнее спокойствие. - Вы не увидите меня более, владыка, я обещаю, - ответила она так же холодно, выдерживая его взгляд. – Как и клянусь в том, что никогда с того мгновенья, как покину вас, дивный народ, добровольно не переступлю границ Имладриса. - она оглядела собравшихся неподалеку эльфов, не смевших подойти близко, но все же внимавших их словам. - Чего стоят обещания клятвопреступника? – с презрением спросил эльф, слегка подняв брови. Он развернулся, всколыхнув с легким шелестом темные одежды, и направился в сторону дворца. Не оборачиваясь, Элронд добавил, - Ты уедешь на рассвете. Я выделю стражу, способную без происшествий доставить тебя в земли родителей. - Прощайте, лорд Элронд, - прошептала принцесса, оставаясь посреди поляны дворцового сада. Взор ее был невыносимо пустым, более не горевшим жизнью, и ненависть все еще темнила его. Звенящая тишина давила ей на уши, это было молчание. Народ, любивший княжну, видевший всегда в ней свое знамя, истинного потомка дома королей, вдруг затих... Не в их праве было осуждать ее, но это тягостное молчание, в котором она слышала собственное дыхание, говорило больше, чем любое слово: ударом для них было разочарование. Айвелин едва лишь чувствовала их пристальные светлые взгляды, но она не видела их лиц...не видела сада, тонущего во мраке весеннего вечера. В каждой тени ей чудился ненавистный образ, стремящийся разрушить все, что ей было дорого. Однако один взгляд выражал глубокую боль, он слишком сильно жег кожу Айвелин, чтобы можно было поднять глаза и встретиться с ним. Глорфиндел не осуждал ее, но то тяжелое разочарование, которым веяло от него, доводило девушку еще сильнее. Она не сказала больше ни слова, лишь молча поднялась по ступеням дворца, стремясь как можно скорее скрыться ото всех. Исчезнув от взоров сородичей, Айвелин ускорила шаг, едва ли не бегом стремясь к своим комнатам. Прохладный ветерок, гуляющий в темных коридорах дворца, обдувал горящую кожу лица, но это не приносило облегчения. Потрясения последних дней, наконец, ударили по ней в полную силу. Лишь чудо и ее неимоверные усилия спасли принцессу в тот вечер. Дрожь била ее так сильно, что лишь по прошествии нескольких минут ей удалось задвинуть металлический засов на двери своих покоев, чтобы избавить себя от нежелательных гостей. Справившись с дверью, она с тяжелым вздохом опустилась по стене на пол, и обняв свои колени, спрятала в них пылающее лицо. Впервые она так явно почувствовала близость гадостного мрака, который, как оказалось, никуда не исчез, а лишь дремал столетие за столетием вблизи нее. Эта тьма уже пыталась убить ее, теперь она решила подчинить ее себе. Она чувствовала себя так мерзко, словно отвратительное чудище-паразит вцепилось в нее и пытается выпить всю кровь, а она как ни старается, все не может задавить эту гадину камнем. Однако страшнее всего было то, что это чудище могло легко, не отпуская ее, накинуться на тех, кто окажется рядом, понимая это, Айвелин уже хотела задавить камнем и себя...