Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

- Значит, ты оставляешь меня? - с грустью спросила принцесса, убирая падающие на глаза пряди. Морской ветер нещадно трепал темные бронзовые волосы девушки и белоснежное платье из тонкого шифона, в которое ее сегодня облачили девы. Самой ей до собственного облика дела не было. - Я военачальник Имладриса, я нужен владыке. Мой долг защищать этот край, я не могу выполнить его, оставаясь здесь. - с тоской в глазах объяснял ей златовласый эльф, которого, похоже, сильный ветер совсем не беспокоил. - Здесь ты в безопасности, и хоть я буду скучать по тебе, я спокоен за твое благополучие. Эльфы помогут тебе пережить то, что тебе пришлось испытать в эти годы, просто доверься им. Быть может, даже лучше, что ты сейчас уехала из нашей долины. Там еще свежи следы прошедших бед, здесь ты чувствуешь себя иначе, - взгляд его пронзительных лазуревых глаз внимательно изучал лицо девушки, - Ты здесь чувствуешь себя...свободнее...легче дышишь. Может, Кирдан прав, и эта земля тебе роднее. А может, дело и ином... - Ты и Элиэ забираешь, - с легкой обидой заметила принцесса, опираясь на мраморную балюстраду, закрывающую от прохода скалистое побережье. Вдалеке виднелись силуэты чаек, рассекающих воздух мощными крыльями. Море покрылось серой дымкой, близился шторм, что был не редкостью весной. - Ее ждет возлюбленный и семья. Она живет не здесь, ее сердце отдано тому краю. - Мягко ответил князь, он накрыл ее руку своей теплой ладонью, - когда-нибудь и ты услышишь куда зовет тебя твое сердце. - Меня пугает, что я до сих пор не услышала этого зова, - покачала головой принцесса. - Обязательно услышишь, Аннори, - тепло заверил ее эльф. - Позволь мне не провожать вас, - тоскливо посмотрев на него, произнесла она. - Не грусти, мой милый лучик света, - мягко приобнимая ее сказал он. - Я буду приезжать сюда, чтобы увидеть тебя. А, может быть, в один из визитов ты уедешь со мной. Она ничего не ответила эльфу, лишь молча поджала губы. Айвелин с грустью вглядывалась в беспокойное море, чувствуя внутри себя такую же нарастающую бурю. *** Владыка древнего Имладриса стоял на входе в комнаты, которые так долго занимала его гостья. Он слишком привык к тому, что она живет рядом, для него она не была гостьей, Аннорис сама себя так называла. Ее жизнь во дворце Обители казалась ему такой же естественной, как и то, что его семья жила здесь. Порой он невольно относил ее к своей семье, хотя это было странно... Владыка Элронд никогда не чувствовал себя так...Он не думал о ней. Ее поступок все еще вызывал у него гнев, хотя в глубине души, что-то больно покалывало, когда вспоминал уверенность во взгляде ее изумрудных глаз. Ее обвинение не было пустым и поверхностным, она давно поняла, что ему известен исход дела. Ей просто не хотелось верить в его бессилие. Хозяин замка глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Пальцы невольно сжались от гнева. - Здесь все еще не убрали? - удивленно заглянул в покои Глорфиндел, на ходу снимая с себя пыльный дорожный плащ. - Нет, - спокойно ответил эльф, бросая еще один взгляд в сторону вещей. Все было разложено так, будто хозяйка просто ушла прогуляться, все было живым. - Она ничего не взяла с собой. Теперь я думаю, что же мне делать со всем этим женским богатством. - он обернулся в сторону старого друга, замершего у входа. - Мне сообщили, что ты приехал. Дорога была спокойной? - Да, - ответил ему князь, отрываясь от созерцания комнат, - обратный путь ты уже видеть не мог, - сказал он скорее утвердительно. - На тебе колец нет, - грустно улыбнулся Элронд, прикрывая двери и запирая их. - Идем. Сейчас время обеда. Пообедаем у меня. *** Ей стало легче. Она снова смогла улыбаться, слушать пение менестрелей, беседовать с Кирданом. На какое-то короткое время ей удалось забыть о тяжких мыслях, вздохнуть свободно свежий воздух моря ранней весной, которая стремительно вступала в свои права. Она провела здесь больше месяца и тревожные мысли ее удалось усыпить... Впервые за все это время ей удалось уснуть без снадобий, крепко, почти как человеку. Сон ее был чутким, но ей не удалось проснуться, когда в ужасе она поняла, что знакомая темнота липкими щупальцами захватывает ее снова, лишая зрения, слуха, чувства осязания. Снова это неведомое непонятное пространство без края и конца, которое было при этом лишь узкой сжимающейся точкой, давящей на грудь. Потерялось чувство ориентации, она даже забыла как дышать. Непередаваемый ужас заставил сердце колотиться, как сумасшедшее. - Как дела? - встретил ее в этой темноте ненавистный голос. Айвелин промолчала не в силах все еще отойти от шока. Она часто поверхностно дышала, пытаясь унять нарастающую дрожь. - Я задал тебе вопрос, - холодный голос отозвался металлом. Резкая боль пронзила все ее тело, слезы выступили на глазах. Ощущения были сродни ужасной пытке, словно тело ее кромсают на жуткой орчьей машине, которые она успела увидеть воочию. Только сейчас что-то вдруг мелькнуло в ее сознании. Она резко выдохнула, чувствуя, как губы сами растягиваются в жутковатой холодной улыбке, а глаза загораются мстительным огнем. Здесь нет ее тела. Она сейчас у себя в спальне и пусть не в ее силах покинуть этот жуткий сон, но боли-то нет. Он лишь внушает ее. - Ты рано возомнил себя Ирмо, дядя, - холодно произнесла она, улыбаясь пустоте, - через мгновенье утихающая боль резко прекратилась, а на другом конце этого непонятного места она услышала вскрик мужчины, не ожидавшего подобного удара. Ему быстро удалось справиться с собственным заклятием, однако повторно он не напал. - Ты становишься сильнее, - без иронии заметил он, появляясь перед ней в своем нынешнем безобразном облике. - Это, возможно, позволит мне отдать должную долю уважения твоим способностям. - Зачем ты появился? -не слушая его, спросила Айвелин. - А где твои манеры? - с ядовитой усмешкой уточнил он. - Остались в Имладрисе? Тебя предал тот, кого, мне казалось, с тобой рассорить невозможно. Что же ты теперь будешь делать? - Это не твое дело. - Не думай, Айвелин, что покинув их, ты сделала их жизнь безопасной. - жестко произнес Мортано, подходя вплотную к девушке. - Никто не спасет их, когда станет известно, кто хранитель трех колец. Вариантов не так много, а Главное верную дорогу укажет. - Однако у вас нет ни Главного, ни понятия о том, где могут быть три наших, если они вообще еще существуют,- скучающе заметила принцесса. - Твои угрозы пусты. - Ты видела Мордор, Айвелин? - повысив голос произнес он, - он возвращается к жизни, даже без Единого владыка могуч. Он сотрет с лица земли всех эльдар. Никто не спасется. - Он коснулся мозолистым пальцем ее подбородка, - а ты ведь знаешь. Знаешь, где хранят кольца эльфы, ты можешь найти и Единое. - Я не стану ничего искать для тебя, - покачала головой девушка, чувствуя нарастающие гнев и ярость. - Ты будешь подыхать от моргульской стали, оставшись совсем одна, без своего народа, без тех, кто тебя все еще любит, и кого ты все еще любишь. Я обещал тебе, что уничтожу их всех. Всех, кто хотя бы просто был к тебе добр. Ни эльф, ни человек не избежит гибели за такую ошибку. - На губах его заиграла жуткая безумная улыбка. - Я свое обещание выполняю. Взгляни! - он тряхнул перед ней обугленной, но все еще целой фигуркой из мореного дуба, при виде которой Айвелин в ужасе содрогнулась. Никто не знал о том, что у нее есть такая же, кроме эльфов. Птичка, изображенная в полете, точная копия той, что сейчас лежала у нее в комнатах. - Она была на одном из защитников того дома, что разорили мои солдаты. Этот мужлан пытался защитить женщин от надругательств. - спокойно пояснил Мортано, разглядывая вместе с ней фигурку. - Все там сгорело, все дух испустили. Вот только это и осталось. Он с любопытством в безумных водянистых глазах взглянул на ее перекошенное от гнева и боли лицо. - Смотрю ты ее узнала. - Ты когда-нибудь бесславно испустишь дух в дорожной канаве, и отправишься туда же, куда и ваш господин, - с бессильной злобой прошептала она. - Я тебе уже сказал, что у тебя есть шанс остановить меня на время, - отметил он, не обращая внимания на ее слова. - Ты меня не послушала. Теперь эти люди — трупы. Хочешь еще? Пожалуйста, жди меня с отчетом. С этими словами он исчез, выпустив ее из удушающих объятий магического сна. Жутко болела голова, было тяжело дышать, а в висках бил молот. Однако мысли ее вновь вернулись к прежней угасающей идее — желанию отомстить.