Моё счастье

Просыпаться от головной боли было не лучшим решением, но другого выбора и не было. Антон с трудом заставил себя перевернуться на спину и разлепить глаза. Сон не принёс облегчения. Наоборот, казалось, что всё стало только хуже. В голове роилось множество мыслей, самой громкой из которых была: "Почему я ещё дышу? Почему моя кровь всё ещё течёт по венам, а не по плюшевому пледу?" Антон не мог объяснить этого. Сейчас как никогда ему хотелось жить и ждать следующего дня. Ему хотелось разгадать, почему лишь один взгляд глаз-звёзд приковывает его к месту. Когда Антон закрывал глаза, он видел эти звёзды. Далёкие, холодные, но такие манящие. Он вспоминал тревожный и, ему даже казалось, заботливый голос. О нём давно никто так не переживал, и это приводило к недоумению и отрицанию. К десяти часам вечера он дошёл до той стадии самокопания, когда он начал считать поведение Арсения Сергеевича своего рода насмешкой над ним. Этот вариант полностью устраивал его. Поэтому он сделал вывод из прожитого дня и решил, что пережить ещё воскресение ему не помешает. Антон был человеком, который в любой непонятной ситуации ложился спать. Его не привлекало чтение книг или просмотр сериалов, он не заедал свой стресс. Он выбирал меньшее из зол, и этим меньшим был сон. Иногда он позволял себе выкурить одну - две сигареты за вечер, но это было настолько редко, настолько Антон забывал об этом, что несчастные сигареты давно раскрошились в кармане куртки. Юноше повезло быть независимым от вредных привычек. Он не испытывал тягу ни к алкоголю, ни к тем же сигаретам. Просто иногда, когда эмоций было слишком много, он срывался и мог за один вечер выпить две бутылки спиртного под аккомпанемент в виде сигаретного дыма в лёгких. Но сейчас травить себя не хотелось. Не хотелось идти в магазин, не хотелось больше просыпаться с больной головой. И Антон, отбросив лишние мысли, вернулся к излюбленному господину Морфею, даже и не зная, что где-то в доме чуть ниже по улице, в такой же одинокой квартире, сидел у окна Арсений-актёр-педагог-Сергеевич и тоже пытался разобраться в своих мыслях. Арсений никогда раньше и не представлял, что в одночасье может из актёра перейти в преподаватели, пусть и временно. Он считал это шуткой, своеобразным пари со старым другом, который уверял, что в Арсении нет никакой способности к обучению других. Да так оно, собственно, и было. Пусть Арсений не имел подхода к детям, но ведь он был актёром. Он спокойно принял свою роль и даже начал сживаться с ней, после успешно проведённых пар. Но за этой радостью и довольством он чувствовал нечто щемящее и дурманящее. Шутка, которую он провернул вместе с Пашей, оборачивалась против него. Оборачивалась встревоженными зелёными глазами и смотрела будто бы в душу. Арсений понимал, что не имеет никакого права пытаться как-то завоевать внимание Антона, но вся его натура жаждала этого. Он всегда являлся центром внимания, где бы ему ни приходилось быть. Он помнил это ещё со школы в своём родном Омске, когда на перемене вокруг всегда собирались одноклассники, любившие его забавные истории. Это продолжалось и в театральном университете и здесь, в обществе таких же актёров как и он. И в Петербург он приехал только за поиском нового круга общения. Ему самодовольно хотелось новых восхищений и удивлений, новых эмоций. Он ни от чего не бежал, его не мучили призраки прошлого. Но сейчас он неосознанно копировал поведение Антона, когда, вконец измучив себя мыслями, он лёг спать. Он надеялся, что следующее воскресное утро принесёт ему хоть какие-нибудь ответы на главную загадку: "Почему лишь один взгляд зелёных глаз приковывает его к месту?" Воскресение. С какой радостью для Антона всегда звучало это слово. В этот день он мог просидеть спокойно в своей комнате и никуда не выходить. Несмотря на свой пофигизм, он всё равно в какой-то степени не любил общество, особенно, когда приходилось долго в нём находиться. И сейчас, широко зевнув и перекатившись на бок, парень начал продумывать план на день. Домашние задания он не делал из принципа, так что это сразу отметалось. Хотя тут же вспомнилась вчерашняя ситуация, и ему вдруг показалось необходимым выучить то несчастное стихотворение, за которое Арсений Сергеевич даже не поставил два в журнал и разрешил рассказать в другой раз. Антон решил не зацикливаться на вопросе: "А раньше бы тебе было всё равно, что изменилось?" и приступить к заучиванию. У него была прекрасная память, но игнорировать её и прикидываться дурачком, когда просили выйти к доске, ему нравилось больше, чем умничать и зарабатывать оценки. Но его будто переклинило. Хотелось умничать, хотелось блистать и показывать себя, хотелось жить. Но Антон отметал все ненужные мысли, чтобы получше сконцентрироваться на стихотворении. Стих ко всему прочему можно было выучить любой, и он мог быть даже не из учебной программы. "Хоть в чём-то студентам дали выбор", - усмехался Антон. Он выбрал самое оптимальное по размеру стихотворение, которое он очень любил, но никогда бы никому не сказал об этом. Ему казалось, что если он расскажет именно этот стих перед Арсением Сергеевичем, то сможет осознать, наконец, что думает сам. Стихотворение он нашёл ещё несколько месяцев назад в интернете совершенно случайно, но, прочитав его в первый раз, ему захотелось выучить эти строки. Они казались ему прекрасными, пусть в них и не было чего-то особенного. Автор работы числился неизвестным, и Антону было жаль, что он никогда не узнает, кто написал её. Сейчас он проговаривал в голове одни и те же слова, засевшие там с намерением никогда не уходить, и заваривал чай. — Мир замер в слепом ожидании - падает хрупкий бокал, - начал меланхолично повторять Антон. - В момент с землёю касания в стекле отразится оскал. Антону нравилось вот ни для кого, а только самому себе читать стихи. Его это расслабляло, приводило в спокойствие и умиротворяло. И он очень надеялся, что сможет договориться с Арсением Сергеевичем и рассказать стих после пары. Ему очень не хотелось, чтобы кто-то видел его эмоции во время прочтения. Ведь одно дело, когда ты перед всей группой, и совершенно другое, когда наедине с преподавателем, который (как очень сильно надеялся парень) не будет смеяться или подкалывать его на счёт такого выбора. Осталось только набраться смелости, собственно, явиться в университет. Антону было немного совестно за свой неуместный побег с пары. И он очень жалел теперь, что не остался, что у него был шанс узнать об Арсении Сергеевиче чуть больше, а он так легко его упустил. Сделав, наконец, чай и сев обратно на кровать, он погрузился в мысли о вероятном прошлом актёра. То, что Арсений актёр, пожалуй, единственное, что вынес Антон из того дня. Тут же захотелось найти какой-нибудь спектакль с его участием и сходить него, но парень отбросил эту идею как абсурдную. Ну вот что он забыл в театре? Последний раз он был там ещё во втором классе, когда в один прекрасный день их всех, ещё маленьких, повели за ручку в красивое большое здание, в котором нужно было хорошо себя вести и не баловаться. Антон сразу провалил этот детский экзамен на усидчивость, после чего его больше никогда не брали на другие постановки. А матери было некогда, она работала в поте лица, обеспечивая и себя и сына. А сын и не жаловался. Он не тянулся к искусству, и сейчас его особенно поражали его перемены в себе. Его тянуло. Просто из осознания того, что Арсений играет в спектаклях, появлялось желание быть просвещённым во всех тонкостях театра, хотелось понимать его на одной волне. Но Антон опять останавливает себя. Нет, надо повторять стихотворение, иначе это не дело. — Тысячи тысяч осколков - вино превратилось в кровь. Простые слова так колко взрезали сердце вновь... А его сердце никогда не взрезали. Он никому его не доверял и сам на за чьим сердцем не гнался. Любовь казалась ему очень подозрительной и недостоверной штукой. Антон так часто натыкался в интернете на истории людей, разочаровавшихся в этом чувстве, что незаметно и сам начал ограждать себя от этого. Он не понимал, что значит "любить", но где-то глубоко в душе, на подсознательном уровне, он хотел быть любимым. — Секунда и мир оглушает Звоном разбитой надежды. И каждый из вас двоих знает: Больше не будет как прежде... В доме чуть ниже по улице, в одной из квартир, тоже шумел чайник и раскалённая сковородка с яичницей. Преподаватель-новичок готовил себе завтрак, одновременно готовясь к понедельнику. Его ожидали две пары русского языка и одна литературы. Пока его всё устраивало. Было немного неуютно, когда он вспоминал, что если ему вдруг что-то не понравится, ему придётся довести все пары до конца недели, ведь Паша (а ещё лучший друг, называется) уехал на конференцию таких же, как он преподавателей, переложив все дела на Арсения. Сам Арсений пытался вспомнить хоть какие-то правила и сейчас, уже сидя за столом и завтракая, вновь перечитывал конспекты, которые так благоразумно оставил для него Добровольский. На середине конспекта про причастия и причастные обороты он позволил себе отдохнуть и погрузиться в свои мысли. Завтра у него второй парой стояла группа Антона, и Арсению не терпелось опять увидеть зелёный взгляд парня. Почему эти глаза притягивали, он не понимал, но очень хотел выяснить. К тому же он хотел понять, почему студент сбежал тогда с пары, даже не решив послушать его рассказ. У Арсения медленно выстраивался план, как познакомиться с юношей поближе. Для этого он сначала хотел пригласить его в кафе пообедать после пар. Но, чёрт, это звучало слишком заискивающе и, ему казалось, неприемлемо. А что, если Антон откажется? Как ему тогда выстраивать свои ходы? Арсений решил, что если не станет парнем Антона, то хотел бы стать просто другом, потому что он чувствовал, что юноше явно нужна поддержка со стороны. Раньше за собой Арсений не замечал этой черты. Сколько он себя помнил, он всегда вёл себя как самовлюблённый эгоист. Других людей для него не существовало. Его волновали только свои желания, он не справлялся у людей о состоянии их здоровья и дел, ему было плевать. Но лишь один испуганный взгляд - и он теряется в словах, и даже просит юношу быть более аккуратным на дороге. А как же его слова: "Я вижу, вам нездоровится"? Чтобы он, Арсений Сергеевич, так за кого-то волновался? И ведь ему даже понравилось быть заинтересованным в жизни другого человека. Поэтому, допивая свой кофе и откладывая конспекты в "долгий" ящик стола, Арсений накинул пальто и пошёл в ближайший парк проветрить голову. Погода стояла на удивление хорошая. Ни снега, ни ветра, лишь яркое солнце без малейшего намёка на непогоду. Немного морозно, но это не недостаток. Для Антона это было прекрасным сочетанием. После того, как парень повторил стихотворение, он решил немного развеяться и пройтись по ближайшему парку. Он был в нём очень редко, и сейчас ему очень хотелось освежить в памяти это место. В этом парке, сидя на одной из лавочек, он и нашёл когда-то тот самый стих. Поэтому Антон быстро оделся и отправился в парк. В воскресение было особенно людно. Но юноша старательно не обращал ни на кого внимания, смотря себе под ноги и полной грудью вдыхая пусть и не самый чистый воздух, но такой морозный и бодрящий; не то, что в его душной комнате. За мыслями о предстоящем понедельнике он не заметил, как перед ним оказался мужчина, в которого он чуть было не врезался. От столкновения его уберегли руки этого самого мужчины, вовремя удержавшие парня за плечи. Очнувшись, Антон поднял свой взгляд и вновь впал в ступор. Опять эти глаза-звёзды. Он уже смутно ощущал дежавю, ведь совсем недавно этот человек напротив чуть не врезался в него на своей машине, а теперь он, Антон, чуть не "наехал" на Арсения Сергеевича. — И-извините, я не хотел, я пойду, - как и в прошлый раз хотел уйти Антон. — Нет-нет, постойте, - в глазах Арсения искрились огоньки удовольствия. Он ни как не мог ожидать такой встречи и теперь хватался за этот шанс как утопающий. Ещё только войдя в парк, Арсений увидел знакомую фигуру, понуро идущую ему на встречу. Чтобы не упускать такой шанс, он специально пошёл прямо на Антона, немного надеясь, что парень окажется более наблюдательным, чем в прошлый раз. Не оказался. - Вы снова встали мне на пути, юноша. А ведь я просил вас быть аккуратнее. Придётся ходить рядом с вами и учить внимательности. Арсений театрально вздохнул и, слегка приобняв Антона за плечи одной рукой, направился обратно, в глубь парка. — Да я и сам могу идти, спасибо, - Антону было неловко. Он хотел было вывернуться из этих недо-объятий, но передумал. Арсений не вселял в Антона недоверия или страха. Он просто выглядел самим собой, и парню было интересно узнать его до конца. Он хотел узнать, как далеко могут зайти эти намёки, и что из этого последует. Идти бок о бок с человеком, а тем более с тем, кто тебе нравится, было очень приятно. И Антон наслаждался этим необычным и непривычным для него отношением к себе. А Арсений Сергеевич скромно молчал, продумывая в голове тактику разговора с парнем, и с каждым шагом всё крепче сжимал свою ладонь на худом плече. Он чувствовал тепло даже под слоем одежды, и это ощущение грело его самого. Он видел на губах Антона призрак улыбки, и это грело его ещё сильнее. Прошёл всего день с момента их знакомства, но они уже не испытывали смущения рядом друг с другом. Молчание между ними было таким естественным, что и прекращать его не хотелось. Вчерашнего казуса как не бывало, и они старались не вспоминать об этом. Всю дорогу они так и прошли в полном молчании и лишь на выходе из парка вспомнили о необходимости говорить. — Было приятно прогуляться с вами, - с ноткой грусти сказал Арсений и убрал руку с плеча Антона. - Надеюсь, что это было не в последний раз. — Мне тоже понравилось. Спасибо за этот день, - не скрывая улыбки, ответил Антон. Он и сам не замечал, как во время этой прогулки улыбнулся во много раз больше, чем за всё своё пребывание в этом городе. Арсений Сергеевич очень странно влиял на него. - До свидания. — Подождите, Антон, - Арсений всё ещё не хотел отпускать свой шанс. - А можно ваш номер телефона? Вдруг вы завтра не явитесь на пару, а так я вам позвоню в случае вашего опоздания и буду знать, что с вами всё в порядке. Ну, или вдруг вам понадобится какая-нибудь помощь... Антон, видя, что Арсений замялся на последних словах, поспешил отреагировать положительно и продиктовал мужчине свой номер и заодно записал себе его. Он не знал, правда ли ему ещё хоть раз пригодится этот номер или он так никогда на него и не напишет, но то, что в контактах теперь числится "Арсений актёр Сергеевич", грело его душу. Они всё же дошли вместе до дома Арсения, который так удачно оказался по пути Антону, и распрощались на хорошей ноте с условием, что ни одну пару у Арсения Антон ни за что не прогуляет. Вечер воскресения оба завершили одинаково, даже не сговариваясь. Засыпали они тоже со схожими мыслями, и ночью им снились сны, разные лишь в том, что одному виделись звёзды, а второму - бескрайние луга в пасмурный день.