Серебро в глазах

– Накаджима-сан! Эй, Накаджима-сан, давай сыграем! Ты мне обещал! – Э-э... Чуть-чуть попозже, Ю, ладно? Я должен дорисовать пони для Сакуры-чан... На самом деле Ацуши понятия не имел, как рисовать пони – невнятный силуэт на бумаге напоминал, скорее, отвратительного осьминога, – но расстроить Сакуру отказом было бы неправильно: девочке очень хотелось получить рисунок именно от Ацуши. – Накаджима-сан! Посмотри! Смотри, какого робота я собрал! – Д-да, Кацуми, он очень красивый... Ой! Нога робота, которого Кацуми гордо тряс перед лицом Ацуши, внезапно отломилась и, упав на стол, рассыпалась кучей деталек. – Эй, Кацуми! Что ты творишь?! Посмотри, ты испортил рисунок Накаджимы-сана! – маленькая Сакура затрепетала от гнева и сердито насупилась, сверля мальчика грозным взглядом. – Д-да нет же, нет, все в порядке... – Ацуши попытался успокоить неугомонных ребят. Ему стало немного не по себе: милая Сакура злилась очень редко. – Смотри, Сакура-чан! Все хорошо, видишь? Мой рисунок не пострадал. "Хотя вряд ли эти каракули можно назвать рисунком..." – добавил он про себя, аккуратно стряхивая разбросанный конструктор с бумаги. Похвастаться ослепительными навыками рисования Ацуши не мог – ему с горем пополам удавались только портреты и только людей, – но почти в каждый его визит Сакура просила нарисовать "что-нибудь интересненькое", и волей-неволей приходилось импровизировать. – Ого, это что за тентакли? – Накаджима вздрогнул, услышав над ухом еще один голос. Синдзи, бесшумно и незаметно появившийся у Ацуши за спиной, с интересом рассматривал рисунок. – Вообще-то это пони, – сконфуженно ответил Накаджима. – Погоди-ка... Синдзи, откуда ты знаешь про тентакли? – А что? Случайно где-то прочитал, – быстро отозвался Синдзи, не моргнув и глазом. – Мне прямо сейчас пойти и проверить полки с твоей мангой?! – воскликнул Ацуши, чувствуя запах очевидной лжи. – Не надо! – Услышав про проверку, Синдзи потерял всякий интерес к рисунку и моментально испарился. – Синдзи!! Ты еще маленький, тебе рано такое читать! – Понимая, что его догадки, судя по всему, верны, Ацуши хотел было броситься за мальчиком, но его остановили маленькие девичьи ручки, крепко вцепившиеся ему в рукав. – Накаджима-сан, но ведь ты еще не дорисовал пони! – Сакура выглядела расстроенной. – И не поиграл со мной! – подхватил Ю. – Ты мне обещал! Я покажу тебе своего персонажа! Детским глазам невозможно было отказать, и Ацуши, скрепя сердце и успокаивая себя тем, что время проверить полки Синдзи у него еще будет, сел обратно. "Синдзи, я обязательно доберусь до твоей манги", – мысленно пообещал он. Главное, чтобы заветную эротику мелкий сорванец припрятать не успел. "Как же сложно растить детей... – утомленно подумал Ацуши, раскрашивая лошадиную гриву под радостное щебетание Сакуры. – И как только Ода справлялся с ними один?" – Эй, Накаджима-сан! – Кацуми вылез из-за горки коробок с конструктором, сжимая в руках нового робота. – Посмотри, я его починил! На этот раз... Он не успел договорить – его прервал щелчок дверного замка, и в прихожей, обвешанные пакетами с продуктами, появились Ода с Коскэ – они только что вернулись из магазина. – Братец Ода! – радостно воскликнул Кацуми. – Коскэ! – А вы купили что-нибудь вкусное? – Синдзи моментально показался из своего угла, с опаской взглянув на Ацуши. – Привет, – сказал Ода Ацуши, проходя в комнату и ставя пакеты на пол. – Синдзи, в холодильнике стоит твой вчерашний пудинг, доешь его и можешь взять клубничные моти. – Привет, – устало улыбнулся Ацуши. Сакуноскэ ласково потрепал его по голове, словно еще одного ребенка – подобный жест нежности уже давно вошел у них в привычку, – и скрылся на кухне, чтобы положить продукты в холодильник. Ацуши облегченно вздохнул. Рядом с Одой он почувствовал себя под защитой, спасенным от неугомонных ребячих капризов. Невозмутимая уверенность, с которой Ода выполнял детские прихоти, казалась Накаджиме чем-то непостижимым и достойным восхищения, ведь для того, чтобы справляться с бурлящей детской энергичностью нужно было иметь, наверное, нескончаемые запасы сил и ангельского терпения. "Он и правда так хорошо ладит с ними..." – подумал Ацуши и почему-то ощутил горький укол грусти: ему вдруг пришло в голову, что и без него ребятам и Оде было бы неплохо. – Накаджима-сан, тут совсем чуть-чуть осталось докрасить. Неприятные сомнения исчезли так же быстро, как и появились: Ацуши не мог думать о плохом, когда рядом с ним сидела милая Сакура. Он улыбнулся ей: – Да, Сакура-чан. – Сакура-чан очень сильно к тебе привязалась. Накаджима обернулся и обнаружил ухмыляющегося Коскэ. Коскэ был самым старшим из ребят – ровесником Кеки и Кенджи – и, наверное, поэтому самым проблемным. Его озорная ухмылка вызвала одни лишь подозрения. – Накаджима-сан, а знаешь, ты очень похож на заботливую маму. Ацуши едва не поперхнулся. – Маму?.. – изумленно выдавил он. Сакура звонко засмеялась и захлопала в ладошки – ей, похоже, идея очень понравилась. – Накаджима-сан, можно я буду звать тебя "мамой"? – спросила она, и в ее сияющих глазах блестело невинное детское веселье, но вместе с тем какая-то необычная, взрослая искренность. – Н-но, Сакура-чан, я не могу быть твоей мамой... – пробормотал Ацуши, окончательно сбитый с толку. – А моей? – спросил Ю, набрасываясь на него сзади. – Соглашайся, соглашайся! – Ю, ты... Ай! Не так сильно, ты же меня задушишь!.. Попытка вырваться из захвата не увенчалась успехом. Ю, довольный своей победой, милостиво выпустил Накаджиму из удушающих объятий и с ликующим воплем побежал на кухню, едва не сбив с ног возвращающегося оттуда Оду. – Ю, не носись по дому, – сказал Ода, ловко увернувшись от столкновения. – Накаджима-сан теперь будет нашей мамой! – смеялся мальчик. – Братец Ода, слышал? Он самая лучшая мама на свете! – Да, да! Так и есть! – пылко поддержал Кацуми. – Давайте сделаем Накаджиму-сана нашей мамой! – Да не... Я не могу быть вашей мамой! Это нелогично! – пытался убедить их отчаявшийся Ацуши, но развеселившиеся ребята, похоже, уже все за него решили. – Мама!.. – Сакура улыбнулась и крепко обняла Накаджиму, как будто на миг – на самый короткий миг – хотела поверить в то, что он действительно ее мама, настоящая и живая. – Да я не... Я... – растерянный Ацуши не мог подобрать слов и не знал, куда ему деть свои руки. Дети и их безумные игры сводили его с ума. – Одасаку, скажи что-нибудь! – взмолился он, видя в Сакуноскэ последний островок надежды. – Ну... – хмыкнул Ода, изучая его задумчивым взглядом. – Из тебя выйдет прекрасная мама. – Одасаку!!!