Серебро в глазах

В дом, где тебя ждут, хочется возвращаться. Потревоженный мимолетным сквозняком, негромко звякнул хрупкий ловец снов. Чуя, поглядев на трепет его бусин и перьев, с теплотой вспомнил о том, что эту милую безделушку они с Ацуши когда-то выбрали вместе. С тех пор маленькое воспоминание прижилось под люстрой в прихожей, и нежным перезвоном встречало с работы. Таких воспоминаний, если приглядеться, в квартире Чуи пригрелось бесчисленное множество. Вон та неприметная книга хранила меж страниц сухие экспонаты гербария, который они вместе с Ацуши собрали минувшей весной, в каждом из стеклянных шариков, тускло поблескивающих на полке, спрятались мгновения загаданных вслух новогодних желаний, толстые, исписанные неровным почерком блокноты шептали об историях, придуманных наполненными чувствами фантазиями, а мягкие цветные подушки, в беспорядке раскиданные по постели, пропитались уютным и сонным бормотанием полуночных разговоров... Квартира, когда-то увядающая в унылом, сухом одиночестве, наполнилась кипением жизни и красками эмоций, и перемены недогадливый Чуя заметил не сразу – Ацуши вошел в его жизнь бесшумно и робко, осторожно ступая пушистыми тигриными лапами, и все в нем, и все в самом себе казалось таким естественным, простым и приятным: теплые чувства, окутавшие незаметно и нежно, доверие, прокравшееся в горячее сердце, уют и покой, которые дарил благодарный свет молодой, невинной и наконец-то нашедшей свое место в мире души. Сияние Накаджимы лилось через ладони и превращалось в смущенную ласку, когда Чуя, желая близости, укладывал голову ему на колени... С кухни донесся ароматный запах вкусного ужина, заставив Накахару вспомнить про усталость и голод, терзавших его по дороге домой. Жадно сглотнув, он поспешил раздеться. В прихожей показался Ацуши, одетый в очаровательный желтый фартук поверх мешковатой домашней пижамы. Он радостно заулыбался, приветствуя Чую. – С возвращением! Ты сегодня задержался. Все... Все в порядке? Последний вопрос прозвучал неуверенно, хотя и с толикой волнения, – и Чуя, и Ацуши обычно избегали разговоров о работе. – Не волнуйся, ничего страшного, – быстро заверил Накахара. – Немного устал, только и всего. Проголодался просто жуть, а у тебя тут так вкусно пахнет, – сбросив с плеч пальто, он с наслаждением потянулся, разминаясь, глубоко вдохнул дразнящий запах еды, а потом игриво улыбнулся: – А ты, думаю, неплохо подойдешь на роль десерта. Ацуши отвернулся, пряча улыбку. – Оставь десерт на выходные, тебе завтра рано вставать, – весело фыркнул он. – Дай мне лучше свое пальто – оно, кажется, в пыли испачкалось. Я почищу, пока ты будешь ужинать. – Я думал, что мы поужинаем вместе, – вкрадчиво проговорил Чуя, аккуратно, но настойчиво притягивая Ацуши к себе. Накаджима вздохнул и позволил прижать себя поближе, окунув в дурманящий, до головокружения родной домашний запах – Накахара не сдержался и провел носом по его шее, во всех изгибах запоминая ощущение нежной близости. – Уговорил, – прошептал Ацуши. – Я по тебе соскучился, – добавил он, едва касаясь губами теплого виска. – Я по тебе тоже, – отозвался Чуя, с трудом подавив в голосе дрожь – приятные мурашки, будоража, щекотно рассыпались по уставшему телу. Наверное, десерт этой ночью он все же попробует.